Сила Тьмы

      После объявления о войне наш прайд собрался возле огромного термитника, где мы часто проводили собрания. Должен сказать, не все львы нашего прайда были коренными отщепенцами, некоторые из них одиночки, которых мы просто приняли в прайд. Такими являлись Мидра и ее дочери — Дайма и Ибура, наши старые друзья, а так же другие бродячие львы.       На самой вершине термитника, на котором любила как на троне восседать наша мать, сидел я. Чуть ниже, на других выступах, сидели Витани и Нука, что-то бормочущий себе под нос. Еще ниже сидели Дотти и Спотти.       — Ну что, воины, — победоносно произнес я, — как будем защищаться?       — Может, просто сбежим? — предложила самая трусливая и мелкая из всех аутсайдеров, львица по имени Чубе.       — Нет, мы нападем на них и заведем в тупик, а затем растерзаем их в клочья, — ответила самая агрессивная львица, которую звали Шатани. Несмотря на свою чрезмерную агрессивность, согласились с ней все, даже я. Ну, тут нет ничего удивительного. Наш прайд всегда славился своей воинственностью, так что разорвать или убить для нас было привычным делом. Сказала бы это Шатани в прайде Света, её бы все дружно приняли за психопатку, но это же мы...       На следующий день мы собрали весь прайд, до единой львицы, и отправились в путь-дорогу. Я, Нука, Вита шли впереди, ну, как и положено всем предводителям. Нука шёл, довольный тем, что мать, обычно не обращающая на него внимания, дала ему такую высокую должность. "Он, наверное, сейчас представляет себя королем", — подумал я. А вот Тани шла какая-то грустная и понурая, не было у неё той харизматичной улыбки, той искры в глазах, что делали её очень похожей на нашу маму-львицу. Понурыми были и Дотти со Спотти. И тут я понял — много крови будет пролито в этой битве и, возможно, близкие мне львы не вернутся с этого кровавого месива.       Я взглянул на старую отщепенку по имени Келайна, которая часто рассказывала нам с братом истории о своей молодости. Затем мой взор переместился и на заботливую одиночку, ныне аутлэндера — Мидру. Заботливая мать многое пережила — и смерть мужа, и изгнание из прайда, и многое другое, а её дочери — такие умные и понимающие... Возможно, они единственные в нашем прайде ответственные львицы. Потом я взглянул на Дотти и Спотти, вспомнил те ещё детские наивные дни, когда мы с ними познакомились. Их всегда отличала нежность и доброта, ну и, конечно, невероятная сила, хотя они не были уж слишком большими.       Да и так не хотелось видеть в последний раз Нуку. Хоть мы и ссорились, но где-то в глубине души мы любили друг друга. И мать, которая часто кричала на нас — всё же она нас по-своему любила. Но больше всего я думал, что потеряю в этом бою Витани. Мы с самого детства были дружны, всегда помогали и поддерживали друг друга, и тут ей, как и мне, может угрожать смерть.       Вот и пришли мы на поле битвы. На нём часто происходили сражения, за что её совершенно заслуженно назвали Землей Смерти. Везде валялись скелеты погибших львов, а над нами летали стервятники и грифы, ожидая часа, чтобы полакомиться львятиной.       Вдруг мы увидели, как с другой стороны направляется большое количество львов и львиц. Их окрас был в основном черный или белый. Если в других прайдах, за исключением прайда Воздуха, который сверг с их земель прайд Забвения, состоял исключительно из альбиносов, то и в прайде Забвения было немало белых львов. Редко там встречались особи обычного окраса, что в других прайдах обыденное дело. Впереди шёл их король, звали его Винума. Он был сыном самого жестокого льва во всей саванне, которого звали Брун. Шерсть Винуми была молочного окраса, как и грива, кисточка и морда. А в глазах были жестокость и хладнокровие, как и у его знаменитого отца. Даже в наших глазах не было столько злобы, как в глазах этого короля.       И вот началась битва.       — Сражаемся до конца! — крикнул я своим боевым товарищам.