Не отправленные

Ночью здесь нечего делать, кроме как лежать на койке и курить. Иногда я пишу письма. Иногда я пишу письма тебе. Все они, в конечном итоге, будут скомканы и полетят в мусорку. Однажды, я сожгла одно. Наблюдала, как оно горит, меняя цвет на коричневый, потом сворачивается, превращаясь в пепел, и исчезает. Иногда я думаю о тебе. Я вру. Я думаю о тебе всё время, Би. Я думаю о тех ночах. Когда всё было хорошо, когда были драки, секс и иногда танцы в Бронзе. Это было короткое время, когда всё не было так сложно. Когда мы знали, кто мы такие, и что мы делали. Когда на самом деле было весело. Помнишь? Весело? Ага, я тоже. Я помню ночь, когда мы были вспотевшие от хорошей музыки и безостановочных танцев, от драк с демонами, которые не заслуживали нашего внимания и хорошего настроения, от последнего напоминания лета в воздухе, прежде чем наступившая зима обрушилась на нас обеих. Я помню затхлый запах моей комнаты, в мотеле, и хлопнувшую дверь за нашими спинами. Маленькая комната, кишащая крысами кровать, уродливый ковер, прекрасная девушка. Я помню шутки, и как подталкивала тебя к провисшей постели. Мы даже не удосужились включить свет. «Давай притворимся» я прошептала тебе на ухо «Давай притворимся, что мы в тюрьме, что мы сокамерницы» Ты повернулась ко мне, и хотя здесь было темно, я знала, ты посмотрела на меня скептически. «Тюрьма? Что мы сделали?» Я фыркнула. «Не знаю. Убили человека или что-то…» Пророчески, не так ли? Но тогда мы были невинны. Так невинны, насколько две Истребительницы могут быть. Я коснулась твоей шеи и почувствовала, как капли пота стекают по спине. «Я твоя сокамерница» продолжала я. «Тебя посадили. Ты не должна была быть в этой вонючей тюремной клетке. Не должна была быть с такой закоренелой преступницей, как я». Ты вздохнула. «Разве мы не можем просто это сделать? Мне нужно вернуться домой». Я схватила тебя за плечи. «Заткнись, сука. Ты слишком много говоришь для новенькой». Я толкнула тебя на кровать, услышала скрип пружин матраса, когда ты упала на него, лицом вниз. Твой голос был приглушенным из-за одеяла. «Это глупо, Фейт.» По-моему, ты всегда слишком много ныла. Я двигалась быстро, перевернув тебя и сняв твои джинсы с трусиками. «Ты должна узнать кое-что об уважении, новенькая,» сказала я. Лёжа там, ты просто уставилась на меня. Я едва ли могла разглядеть досаду и похоть на твоём идеальном личике куклы Барби. Ты не знала, что я носила ремень всю ночь. Мне нравилось, как кожаные ремни терли мне бедра под моими джинсами в драке и танце, когда я прижимала тебя к стене в темном углу Бронзы с всепоглощающим поцелуем. Было легко снять штаны, выдвинуть ящик прикроватного столика, взять дилдо и вставить его в отверстие в передней части упряжки. И это было легко, перевернуть тебя на живот снова, потому что ты не боролась, легко притянуть тебя к краю постели, поставить на колени, любуясь твоей упругой задницей. Ты не вырывалась, не кричала и не кусалась, как было в первый раз. Ты была покладистой, как кошка, желая меня, желая того, что я могла дать тебе. Я могла чувствовать твой запах через всю вонь уродливой комнаты. Ты пахла влагой. Мой член скользил внутрь, до самого конца, оказавшись полностью в тебе. Ты вздрогнула, издавая тихие звуки на кровати. Я схватила тебя за плечи, и если бы ты не была Истребительницей, у тебя бы появились синяки. Думаю, мне бы понравилось, видеть тебя в синяках. Синяки всегда неплохо смотрелись на твоей персиковой коже. Я встала на колени на край кровати, и я отдала тебе всё, что имела. «Ты моя» сказала я. «Пока ты в этой клетке, ты принадлежишь мне». Твои стоны становились всё громче, когда я трахала тебя. Если бы даже свет был включён, я не была бы способна видеть что-либо. В моих мечущихся глазах была дикость, я чувствовала себя более сумасшедшей, чем любой демон в мире. На секунду я задумалась, было больно ли тебе, но потом решила, что мне плевать. Когда ты кричала моё имя, внутри я чувствовала ликование. Возможно, мы только играли в тюрьму, но ты принадлежала мне. По крайне мере в ту ночь. В тот момент. Ты повернулась и села, после того, как я вышла из тебя, всё ещё очень одетая и взбешённая. «Фейт, ты пыталась убить меня?» Я улыбнулась. «Может быть. Но не говори, что тебе не понравилось». «Я не говорила этого». Ты посмеялась. Я сняла сапоги и штаны, бросив их в другую часть комнаты, к другому грязному белью. Я толкнула тебя снова и сказала: «Мы ещё не закончили». «Мне нужно идти». «У тебя есть время, Би». В тот момент я желала, жаждала, пот капал с моего лба, клитор дергался, кожа была наэлектризована. Я хотела твой рот на моей киске и пальцы глубоко внутри. Я хотела свою награду. Так хотела. Но ты села и сказала, «Уже поздно. У меня будут проблемы, если я не вернусь домой». Я могла заставить тебя. Я, вероятно, могла уложить тебя и взять то, что принадлежало мне. Но я просто села на кровать и вглядывалась в темноту комнаты, слушая, как ты натянула трусики и вышла за дверь. Я думала о следующем разе, и как ты отплатишь. Я думала о следующем разе, и как я заставлю тебя кричать вновь. И я думала о том, как ты, вероятно, уйдешь, чтобы увидеть Ангела. Я ласкала себя в темноте, и это было почти так же хорошо, как и настоящий секс. Я всё ещё делаю это, здесь, в моей камере. Моя сокамерница толстая, и ей сорок, и я не хочу, чтобы наша маленькая игра воплотилась в жизнь, так что я обойдусь. И я думаю о тебе. И я пишу тебе письма. И потом комкаю их и выкидываю. Иногда они горят.