You Said Just This Once

      «Она беременна? Адалинда беременна? Его ребёнком?».       Конечно, он всегда хотел детей, но тогда в его мечтах была нормальная семейная жизнь с Джульеттой.       До того, как он стал Гриммом, до того как появились рыжехвост и потрошитель, до того как услышал слово «везен» и увидел схлын. До появления Адалинды Шейд и её ведьминской чуши, которая перевернула его мир с ног на голову.       Теперь же даже одна мысль о ребёнке заставляла его чувствовать физическую боль, а осознание того, что причина несчастий носит в себе его ребёнка, заставляло Ника задумываться о её убийстве.       Если это и случится, то должно быть совершено им лично; ни каким-то оружием, а его голыми руками, обёрнутыми вокруг шеи ведьмы, как продолжение их первой драки в лесу. Только теперь его не будут мучить угрызения совести, и он навсегда покончит с ней.       Однако чем больше Бёркхардт думал об этом, тем больше понимал, что никогда не сможет совершить этого.       Ник не мог причинить ей боль не только потому, что Адалинда выглядела такой отчаянной. Не потому, что он находился в кабинете своего босса посреди полицейского участка, и сам являлся детективом. Не потому, что он был порядочным мужчиной, а она женщиной, являющейся ведьмой или нет – неважно, ей не защитить себя от грубой силы Гримма.       Он не мог потому, что, несмотря на все душевные страдания и неприятности, которые она причинила, Адалинда была абсолютно одна в этом мире. Ей некуда было обратиться, и к тому же в ней был его невинный ребёнок. Малыш не заслуживал того, чтобы его жизнь начиналась с ненависти одного из тех, кто ему эту жизнь и подарил. Его мать нуждалась в защите в независимости от отношения Бёркхарда к ней.       Пока он находился в шокированном состоянии, Адалинда что-то говорила и приближалась к нему. Инстинкты подсказали ему отступить, как только стали ясны её мотивы. Подобное, казалось, смутило ведьму на секунду, но она пришла в себя и продолжила, будто ничего не случилось.       Шейд упомянула, что это будет мальчик, так как уже знала пол ребёнка, и сказала, что он пинается. Это напомнило ей Ника. — Он сильный. Как и ты.       Внезапно она оказалась достаточно близко, чтобы взять Гримма за руку, тот быстро высвободился, но Адалинда снова схватила его и положила его ладонь себе на живот. Сжатый кулак детектива расслабился от первого движения изнутри. Казалось, словно ребёнок говорил ему: «Может тебе это и не нравится, но я уже здесь. Не отталкивай меня, папочка. Ты нужен мне. Ты нужен нам».       Когда Ник убрал свою руку, счастливая улыбка на лице ведьмы сменилась на ухмылку. Адалинда Шейд, твоя неуверенность становится очевидной. — Я отвезу тебя к Розали, но не гарантирую, что она захочет тебе помогать.       Естественно, Розали была более чем удивлена их приезду, как, честно говоря, любой был бы на её месте. Адалинда выглядела смущённой, встретившись взглядом с рыжехвостом, хотя готова была защищаться при встрече с Джульеттой.       После окончания, как казалось Бёркхардту, самого худшего дня в истории, ночью он снова услышал новости о своей бывшей невесте.       Джульетта сожгла трейлер тёти Мари. Гримм всё ещё не мог поверить в случившееся, даже когда увидел своими глазами дымящиеся руины, бывшими когда-то наследием его семьи. А ведь он до сих пор был шокирован беременностью Адалинды и её заметным животом, когда она использовала его самого в качестве щита от Джульетты чуть ранее в полицейском участке.       Монро и Хэнк, не желая нервного срыва Нику, который был явно на грани, начали разбирать остатки трейлера и собирать то, что ещё можно было спасти. Они принесли всё это в магазин специй, где Розали освободила им место в подвале. Судьбу этих вещей позже будет решать сам Бёркхардт.       У Ву оказалось довольно много оцифрованных книг, и их было решено добавить к оригиналам, чтобы оценить количество сохранённой информации. Им предстояло много работы, чтобы превратить подвал лавки специй в их новую штаб-квартиру, и всё это напряжение мешало Бёркхардту сосредоточиться на серьёзных изменениях в его жизни.       Гримм только начал составлять опись оружия и каталогизировать различные степени повреждения на каждом из них, когда услышал шаги на лестнице. — Розали, у тебя есть что-нибудь, что может удалить слизь с сильно обгоревшего боевого топора? — Если у неё этого нет, я уверена, что она сможет это создать, — ответила ему Адалинда. — Что ты здесь делаешь? — Ник даже не скрывал своей враждебности. — Ты здесь уже несколько часов. Я подумала, что ты проголодался, — сказала она, держа в руках тарелку с очень приятным на вид сэндвичем. — Я не голоден, — бросил ей детектив и вернулся к чистке обгоревшего оружия. — Его приготовила не я, если ты беспокоишься об этом. Это дело рук Монро. Хэнк сказал мне принести его тебе, если ты не поднимешься через несколько часов. Он добавил, что ты мало ешь последнее время. — Потому что в последнее время я не очень голоден. — Я ни в чём тебя не виню. Я сама ем только потому, что должна, — Шейд похлопала себя по животу. — Большую часть времени мне кажется, что вся еда лезет обратно, но я должна кормить этого маленького парня. — Что ты хочешь? — потребовал Бёркхардт, воткнув нож в стол, за которым работал. — Хочу? — Что ты хочешь? — повторил он. — Чего ты добиваешься? — Добиваюсь? — Прекрати повторять мои реплики! — воскликнул Ник.       Адалинда поставила тарелку на стол и отступила назад, рефлекторно прикрыв живот рукой. — Я принесла тебе сэндвич и вела вежливую беседу. Я пытаюсь не сойти с ума. Пытаюсь сделать вид, что не совершила огромную ошибку, забеременев от мужчины, который меня ненавидит. Пытаюсь вести себя так, будто меня не волнует, что все меня ненавидят, и что единственная причина, по которой меня не вышвырнули на улицу как собаку, это то, что я вынашиваю ребёнка Гримма. — Адалинда… — Бёркхардт потянулся к ней, но она лишь попятилась к лестнице. — В следующий раз, когда твоя еда будет ждать тебя, я не стану тревожить тебя своим появлением.       Ник не успел сказать ничего больше, так как его собеседница бросилась вверх по лестнице, а её каблуки стучали с каждым шагом, пока она старалась сбежать от него как можно скорее.       Детектив взглянул на сэндвич, и ему стало не по себе. Адалинда беременна, и он не должен был так кричать на неё, даже учитывая, что ей каждый раз удаётся вывести его из равновесия. Гримм не мог больше так поступать; ни она, ни ребёнок не должны страдать из-за того, что он не может контролировать свой гнев. — Адалинда! — Ник схватил тарелку и направился наверх.       Шейд не ответила, но Бёркхардт понимал, что она не могла никуда уйти. Учитывая Джульетту и королевских наёмников, ищущих её, выходить на улицу для неё было слишком рискованно. — Я прекрасно тебя слышу. Не нужно так кричать, — сказала блондинка, сидя на стуле. — Я хотел сказать тебе спасибо… за сэндвич, — произнёс он. — Его готовила не я. Я ведь уже объясняла. — Знаю. Спасибо, что принесла его мне. Ты была не обязана делать это. — Я просто пытаюсь быть полезной, — ответила Адалинда. — Хорошо, я буду в подвале, если тебе что-то понадобится. — Ладно. — Просто дай мне время, — тихо добавил Ник, не глядя в её сторону. — Тебе нужно не время. Тебе нужно излечить Джульетту. Как только мы это сделаем, я найду Диану и исчезну из твоей жизни. Обещаю. — А как же ребёнок? — Ты мне ничем не обязан. Это я обязана тебе. Я не стану привязывать тебя к себе больше нынешнего, но если ты хочешь принимать участие в его жизни… я не против. — Ты уверена, что справишься тут одна? — Гримм не удержался от вопроса. — Со мной всё будет хорошо, будет скучно, но хорошо, — улыбнулась Шейд. — Я не хочу, чтобы ты спускалась по лестнице, это слишком опасно, но я могу принести тебе несколько книг, и ты поможешь мне разобраться, какие из них нужно восстановить, если тебе действительно скучно. — Мне стало скучно, поэтому я и отправился к тебе. Ты мне доверяешь? — Я же должен начать хотя бы с малого, верно? — Верно.       Адалинда надела перчатки, которые ей дал Ник, и принялась тщательно разглядывать три книги, принесённые им же. Она предложила отсканировать их на всякий случай, и детектив согласился, так как это была хорошая идея. Он не хотел говорить ей, что Ву уже занимается этим.       Бёркхардт продолжил свою работу с арсеналом в подвале, многие деревянные ручки было необходимо заменить, но большинство самых важных и смертоносных оружий остались невредимыми. Гримм начал поднимать наверх книги, чтобы начать их сканирование, когда заметил жирный и крупный шрифт на одном из обгоревших томов. — Ведьмы, — прочёл он вслух, внимательно разглядывая обложку. Этот экземпляр находился рядом с дверью и на его тяжёлой тиснёной обложке отчётливо был заметен свежий чёрный отпечаток сапога. — Джульетта.       Ник пробежал глазами по тексту, но не заметил ничего, что могло бы оправдать сотворённое с ней. — Ну, у меня есть только одна догадка, почему она решила растоптать её, — пробормотал сам себе детектив. Книга действительно не являлась ничем особенным, и он бы закрыл её и забыл, если бы не одна страница, которая была скомкана и вдавлена в корешок так сильно, едва не порвав его. Бёркхардт вытащил эту страницу, расправил и понял, что смотрит на самого себя. — Дэниел Гримм 1875…       Ник отчаянно искал другую часть страницы, но кроме рисунка человека, который с лёгкостью мог бы быть его близнецом, остальное было вырвано. Под рисунком оказалась надпись аккуратными маленькими буквами, которые было не прочесть без лупы: «Убит, когда защищал свою невесту-ведьму».       Прошло четыре недели с тех пор, как он нашёл это ужасное откровение. Четыре недели с тех пор, как Джульетта устроила ловушку и убила его мать, Диану похитили члены королевской семьи, а сама Сильвертон была убита Терезой.       Бёркхардт был слишком напуган, чтобы углубляться в прошлое своего предка, по следам которого, судя по всему, он идёт. Расследование по делу Джека Потрошителя было закрыто благодаря Хэнку. Беда и Ву позаботились об останках его матери, но нужно было разобраться с множеством других дел, прежде чем начать копаться в прошлом.       Адалинда была у себя в доме неподалёку от Бада, и Ник регулярно навещал её. Однажды он даже предложил ей переехать к нему, но она сказала, что никто из них двоих на самом деле не хочет этого. Гримму пришлось отбросить эту идею, но беспокойство о ней и ребёнке было не в тягость в отличие от депрессии, охватившей его после смерти Джульетты.       Беда задержалась рядом с ним в первую неделю, но вскоре сказала, что ей нужно проверить Джоша, и Ник отпустил её, убедив, что ему самому не нужно, чтобы за ним приглядывал кто-либо. Этим и так занимались Хэнк, Ву, Розали и Монро, даже капитан интересовался его состоянием хотя бы раз в неделю.       Но Бёркхардт не хотел углубляться в то, что произошло с ним за последнее время. Ему просто хотелось заняться своей полицейской работой и случайными делами с существами, и теперь, когда он вернулся к своей нормальной жизни, та самая страница, которую он нашёл и перепрятал, вспомнилась ему.       «Убит, когда защищал свою невесту-ведьму».       Вот всё описание жизни Дэниела Гримма, который погиб, защищая женщину, которую любил, которая была везеном и одним из его злейших врагов. Ник уставился на страницу, которую держал в руке, и убрал её обратно в карман, легонько постучав в дверь. Если кто-то и может рассказать об этом поподробнее, то только Адалинда.       Шейд ответила сразу же, её живот был большим, будто готов вот-вот лопнуть. — Ник, я не ожидала увидеть тебя раньше пятницы. Что-то случилось?       Он ответил «нет», но на самом деле просто уставился на неё. Она всё ещё была неестественно красива, и эта беременность в отличие от предыдущей действительно делала её более мягкой. Её глаза больше не казались такими угрожающими и коварными, а улыбка выглядела настоящей и не похожей на ту, что Бёркхардт видел ранее на её лице. Детектив почти мог понять, почему любого мужчину влечёт к такой женщине как она, но любовь… это было чересчур, учитывая его конкретную историю. — Ник? — Ведьмы и Гриммы всегда были смертельными врагами, не так ли? — задал вопрос он. — Эм… насколько я знаю, да, — ответила Адалинда, отступила в сторону, пропуская его внутрь, и тихо закрыла за ним дверь. Ник прошёл в её гостиную и стал мерить шагами комнату. — Зачем ты впустила меня? — развернувшись к ней лицом, поинтересовался Бёркхард. — Я беременна. И действительно не смогу сбежать от тебя, если ты правда пришёл мне навредить. Для меня будет лучше поберечь силы, чтобы иметь возможность отбиться от тебя, — сказала она и присела. — Что происходит? — Помнишь, как мы спасали вещи из трейлера моей тёти Мари? — Адалинда кивнула. — Многие книги были уничтожены, но нам всё же удалось спасти часть из них. — Я знаю. Я помогала с этим, помнишь? — Там была книга о ведьмах, — Ник снова начал расхаживать по гостиной. — И что? — Ты не понимаешь, — его шаги стали отчаянными, пока он говорил. — В большинстве экземпляров были описаны все везены, а эта была только о ведьмах. — Мы самые могущественные существа, неудивительно, что Гриммы вели записи о нас отдельно. — Случались ли когда-нибудь смешения между существами и Гриммами? — продолжая бродить, задал вопрос Бёркхард. — Ты имеешь в виду кроме нас, — Адалинда вздохнула. — Ходили всякие слухи, но в основном это было просто приукрашиванием, чтобы сделать существо, о котором идёт речь, более опасным. — Как при защитном механизме. — Можно сказать и так.       Ник перестал расхаживать и присел на кофейный столик так, что оказался прямо перед Шейд. — Но ведь никаких доказательств об этом никто не видел и ничего об этом не слышал? — Нет, — она взглянула на него, — я не думаю, что Гриммы стали бы болтать о подобном. Почему ты вообще спрашиваешь меня об этом, и какое отношение это имеет к нам? — Я нашёл это в ту ночь, когда сгорел трейлер, — детектив сунул руку в карман и вынул сложенный лист. — Это было всунуто в книгу с такой силой, что корешок треснул. — О боже мой! — Адалинда взяла страницу, развернув её. — Да, у меня была такая же реакция. Посмотри на надпись под рисунком. — Она слишком мелкая, я не могу ничего разобрать, — сказала Шейд, глядя то на рисунок, то на Ника. — Вы так похожи. — Убит, когда защищал свою невесту-ведьму, — процитировал ей текст Бёркхардт. — Но ведь он был Гриммом, — возвращая лист обратно, произнесла она. — Знаю, и у меня такое чувство, что Джульетта тоже видела эту книгу. — Думаешь, Кеннет рассказал ей об этом, и она пошла намеренно искать её? Думаешь, именно поэтому она сожгла трейлер? — Не это стало причиной. Он рассказал ей о ребёнке, а она помогла ему выйти на мою маму. — Ник, это значит, что члены королевской семьи в курсе, что я беременна, и что это твой ребёнок. — Я знаю. — И что нам теперь делать? — спросила испуганно Адалинда, что вынудило Бёркхардта пересесть на диван и притянуть её к себе, что она охотно и сделала. — Без понятия, но, кажется, нам придётся поехать в Вену. — А что если они попытаются похитить меня и ребёнка, — Шейд крепче сжала его рубашку. — Ты придёшь за мной? — Да, но они не будут этого делать. Кроме того, так мы можем попытаться вернуть Диану. — А сейчас ты можешь остаться здесь, со мной? — Адалинда чуть отстранилась от него. — Я останусь. — Но почему? — Потому что возможно так и было предначертано.