Anything

      Руки Азирафаэля порхали по бёдрам скулящего Кроули, который не мог понять, чего хочется больше: вжаться в матрас или подставиться под прикосновения ангела. Он был очень возбуждён, но Азирафаэль не касался его, продолжая дразнить и издеваться над отчаянными стонами, которые издавал демон. Он надавил большим пальцем на сгиб бедра Кроули, заставляя его шипеть и поддаваться вперед, безмолвно умоляя. Азирафаэль улыбнулся…       — Я знаю, чего ты хочешь, — прошептал он. Кроули лишь тяжело молчал, умоляя без слов, на что Азирафаэль хмыкнул. — Ничего не хочешь мне сказать, мой дорогой?       Кроули замер на мгновение.       — Азирафаэль…       Ангел хмыкнул, польщенный, проводя обеими руками по бёдрам Кроули, останавливаясь на коленях, затем возвращаясь обратно.       — Да, я знаю, что ты хочешь меня, Кроули. Но я также знаю, чего ты хочешь от меня.       Кроули медленно моргнул, он выглядел таким потерянным, таким беспомощным. Ангел подбирался руками всё ближе и ближе к члену Кроули, дразня.       — Может мне поддаться тебе? Нет, не стоит. Ты не заслужил это.       — Пожалуйста, — захныкал Кроули, дрожа в отчаянии. — Пожалуйста, я сделаю всё, что захочешь. Всё…       Руки Азирафаэля скользнули вверх с бёдер на талию Кроули.       — Что значит всё?       Кроули вздрогнул. Его взгляд судорожно забегал и уставился в потолок, словно там был ответ. Наконец, он ответил:        — Я отсосу тебе, — прошептал он, отчаянно глядя на ангела, — я буду делать это, так долго, как ты захочешь, дам трахнуть мой рот и кончить на лицо.       Азирафаэль усмехнулся:        — Вряд ли это жертва для тебя, Кроули, тебе бы это слишком понравилось.       Кроули простонал, его голова безвольно опустилась на подушку.       — Всё, что угодно, ангел, всё что ты захочешь. Всё на свете, только прикоснись ко мне.       — О, прикоснуться к тебе, — сказал Азирафаэль. — Нет, не думаю. Это не то, чего ты действительно хочешь.       Кроули посмотрел на него с любопытством, в его взгляде читалась необузданная жажда.       — Нет, это именно то, чего я хочу.       — Нет, — просто ответил Азирафаэль. — Возможно, тебе бы хотелось, чтобы я сделал это, да, — его пальцы оказались так близко, поэтому Кроули издал сдавленный звук.       — Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к твоему члену, может быть, даже взял его в рот, высосал досуха, проглотил, и превратил тебя в безвольное извивающееся тело, не способное произнести ничего, кроме моего имени.       Кроули задрожал, инстинктивно приподнимая бедра.       — Да, ангел, пожалуйста, я сделаю всё, что угодно…       — Нет, — произнёс Азирафаэль, полностью убирая от него руки.       Кроули заскулил.       — Ты хочешь этого, да, но я знаю, чего ты действительно хочешь. То, чего ты так жаждешь, даже если ты думаешь, что я дам тебе это, если действительно дам, то тебе бы никогда не захотелось прикасаться к себе.       Азирафаэль подхватил Кроули под колени, притягивая ближе, нависая над ним, стараясь не касаться его. Он прижался к губам Кроули, пристально смотря на него. Золотые глаза демона были широко распахнуты, зрачки расширены — он был таким прекрасным, что Азирафаэль не смог сдержать улыбку.       — Ты хочешь, чтобы я поклонялся тебе, — мягко сказал он, и зрачки Кроули затопили радужку. — Хочешь, чтобы я обожал тебя, пел тебе оды, пока трахаю, осыпал тебя обожанием, любовью и преданностью, поклонялся твоему телу, как храму, в котором молюсь, не так ли? Хочешь чтобы я льстил тебе, превозносил тебя. Хочешь, чтобы тебя почитали, хочешь, чтобы тебя обожали, чтобы сказали, что ты любим, чтобы лелеяли, я прав?       Кроули почти не дышал, безуспешно пытаясь прижаться к Азирафаэлю, его член был невероятно твердым, сочащимся смазкой, когда он изо всех сил, задушено, пытался ответить.       — Да… — умолял он, смотря остекленевшими глазами, — О, я сделаю всё, что угодно, я правда имею это в виду, я сделаю всё, что ты захочешь. Позволю завести ещё одного смертного любовника. Дам обет целомудрия. Распущу себя. Ангел, всё, что угодно, всё…       — Я знаю, — успокаивающе проговорил Азирафаэль. Он поглаживал лицо Кроули большим пальцем, обводя его распутные губы, скулы, и, улыбаясь, сказал:       — Я знаю, что ты готов на всё, лишь бы с тобой так обращались. Он с любовью посмотрел на Кроули, а тот глядел на него широко открытыми глазами, отчаянно просяще. Азирафаэль отстранился от него, садясь между ног.        — Я не собираюсь давать тебе это.       Кроули вздрогнул, приподнялся, следуя за ним, но Азирафаэль оттолкнул его так, что он снова оказался на спине. Кроули был слишком измотан, чтобы протестовать.       — Ты этого не заслуживаешь, — просто сказал Азирафаэль, и Кроули застонал — это, несомненно, звук удовольствия.       — О, да, — прошептал ангел. — Ты знаешь, что не достоин этого, ты всего лишь вещь. Ты заслуживаешь унижения, и ты наслаждаешься им. Бесстыдная, бессмысленная жалкая вещь. Хочешь только того, чтобы тебя обожали, но дрожишь от удовольствия от унижения. Прими же наконец решение, Энтони, ты не можешь иметь и то, и другое.       — Пожалуйссста, — прошипел Кроули. — О, Боже, ангел, я… — Азирафаэль ударил его по бедру, и демон захныкал.       — Это Богохульство, — упрекнул ангел.       — Прости, — умолял Кроули. — Я буду послушным, буду послушным. Всё, что захочешь, Азирафаэль, я сделаю…—       — Всё, да, я знаю, — со скучающим видом сказал Азирафаэль. — Мне нравится, как ты волнуешься, когда пытаешься говорить грязные вещи, поэтому, давай начнём с простого. Умоляй меня об этом.       — Пожалуйста, Азирафаэль, пожалуйссста…—       Азирафаэль снова ударил его по бёдрам, сильнее на этот раз; Кроули взвизгнул и бессмысленно толкнулся бёдрами.       — Конкретнее, — приказал Азирафаэль. — Что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой, Энтони?       — Похвали меня, — умолял Кроули, его голос срывался, — Хвали моё тело, мой член, трахни меня и скажи, как сильно ты меня любишь. Скажи, что ты обожаешь меня. Что я единственный, кого ты когда-либо хотел.       — О, нет, это не так, — напомнил ему Азирафаэль, и Кроули вздрогнул. — Я хотел и многих других, и ты это знаешь.       Кроули проскулил:        — Тогда соври.       — Ты хочешь, чтобы я согрешил за тебя? — оскорблённо спросил Азирафаэль. — Эгоистичный змий.       — О, — застонал Кроули, приподнимая бедра. — Азирафаэль, похвали меня, пожалуйста, это единственное, чего я хочу. Мне это нужно.       — Тебе это нужно? — повторил Азирафаэль, издеваясь над ним. — Нет, мой дорогой мальчик, тебе нужно быть связанным, наказанным за свое зло. Перескажи все свои грехи, и за каждый из них, тебе предстоит хорошая, жесткая порка.       Кроули извивался:        — Азирафаэль…       — Я не говорил тебе останавливаться, — сказал Азирафаэль.       — Я не знаю, что сссказать… — прошипел Кроули мрачно. — Я… просто… пожалуйста, Азирафаэль… Скажи мне… я хочу… я хочу чувствовать себя любимым.       Азирафаэль ухмыльнулся:        — Возможно, тебе следовало бы подумать об этом, прежде, чем ты Пал.       Член Кроули дёрнулся, и он всхлипнул, зарываясь в подушку от стыда. Без предупреждения, Азирафаэль взял его член в руку и начал жестко дрочить; Кроули закричал, резко поддаваясь к нему.       — Ох… пожалуйссста! — простонал он, — Не оссстанавливайся, ангел, не…! —       Азирафаэль резко отстранился от него, и Кроули завопил, пытаясь дотронуться до себя. Азирафаэль схватил его за запястье и прижал к кровати.       — Мне связать тебя, мальчик?       — Если хочешь, — скулит Кроули. — Всё, что ты захочешь, Азирафаэль, я…—       — В отчаянии, — перебил Азирафаэль. — Никогда не понимал, почему они не сделали тебя суккубом. Ты хорошо подходишь для соблазнения: ты такой эгоист, такой бесстыдный, так тяжело переносишь, когда тебя унижают. Просто жаждешь, чтобы тебя хвалили. Это была бы хорошая работа для тебя.       — Нет, — хнычет Кроули. — Нет, нет, только ты, всегда хотел только тебя…—       — Не смеши меня, Энтони, — размышлял Азирафаэль. — У тебя были любовники, не ври мне.       — Один, — простонал Кроули, — Один, Азирафаэль, и это всё ещё ты, всегда был ты, всегда.       — Один любовник, — рассуждал Азирафаэль. — Шесть тысяч лет, и всего один любовник, чтобы ублажать тебя. Тебе следовало завести больше, чтобы они смогли любить тебя так, как ты в этом нуждаешься.       — Я хочу только тебя, — проскулил Кроули. — Азирафаэль, пожалуйста…—       Азирафаэль снова взял его член в руку, поглаживая, и Кроули всхлипнул, откидывая голову на подушку.       — Азирафаэль…—       — Не знаю, зачем я прикасаюсь к тебе, ведь я прекрасно знаю, что ты этого не заслуживаешь, — проговорил Азирафаэль. — Мне даже не нужно трогать тебя, ведь ты можешь кончить от одной моей похвалы. Ты такой соблазнительный, Энтони. Из-за тебя у меня могут быть неприятности.       — Нет, — умолял Кроули. — Азирафаэль, остановись, скажи мне…—       — Из всех любовников, которые у меня были за все эти годы, ты самый отчаявшийся, — Азирафаэль подчеркнул свои слова, потирая большим пальцем головку члена Кроули.       — Нет, — всхлипнул он. — Азирафаэль, я не могу, пожалуйста, скажи мне…—       — Ты готов кончить для меня? — вопрошал Азирафаэль. — Кончить мне в руку, думая о похвале, которую так жаждешь, о всей той любви и обожании, которых ты не заслуживаешь? Ты грешник, ты думаешь, тебя будут почитать за то, кем ты являешься?       Кроули густо покраснел, его лицо было мокрым от слез.        — Азирафаэль…—       — Ты не храм… — продолжал Азирафаэль. — Ты руина. Когда-то что-то прекрасное и божественное, теперь разрушенное. Ты уступил искушению, и теперь ты хочешь, чтобы я восхвалял тебя? Я не буду. Я не буду хвалить тебя, Энтони, никогда.       — Нет, — застонал Кроули, протягивая руки к нему, — Пожалуйссста … —       — Кончи для меня, — приказал Азирафаэль, — Кончи для меня, зная, что ты этого не заслуживаешь.       Кроули вонзился в его руку, не в силах остановить реакцию своего тела во время оргазма, даже когда он рыдает: — Эдем, Эдем, Эдем…       В ту же секунду Азирафаэль отпустил его, щелчком пальцев избавляясь от беспорядка, затем взволновано заключил Кроули в объятия.       — Мой дорогой…—       — Скажи мне, — плакал Кроули. — Скажи мне, что любишь меня, Азирафаэль, пожалуйссста, скажи мне…—       — О, да, — заверил его Азирафаэль, прижимая к себе, — Конечно, Кроули, люблю больше всего на свете. Обожаю тебя. Обожаю. Прости, Кроули.       — Энтони, — поправил его Кроули.       — Энтони, — мягко согласился Азирафаэль. — Мой Энтони, такой прекрасный, такое милое создание. Я люблю тебя больше всего на свете. Мне очень жаль, прости, если зашёл слишком далеко.       — Люблю тебя, — всхлипнул Кроули.       — Да, и я тебя, — проговорил Азирафаэль, обнимая его. — Ты такой замечательный. Заслуживаешь похвалы всего мира.       Кроули фыркнул, одновременно удивляясь и раздражаясь, начиная приходить в себя:        — Не преувеличивай, ангел.       — Это абсолютная правда, — настаивал Азирафаэль. — Ты идеален, мой дорогой.       — Если я был бы идеальным, — медленно проговорил Кроули. — Я бы не Упал.       — Нет, — горячо сказал Азирафаэль, нежно поглаживая его по щеке. — Ты знаешь, я никогда так не считал. Никогда. Я просто пытался вывести тебя, мой дорогой. Я действительно не верю ни в одну из тех вещей, которые говорил. Это ложь.       — Но звучало так убедительно, — пробормотал Кроули.       — Если я переборщил…—       Кроули снова хмыкнул, поворачиваясь у него в руках:        — Я действительно не хочу говорить об этом сейчас.       — Конечно, — согласился Азирафаэль, перемещая их в кровать, Кроули полностью свернулся калачиком на нем, прижимаясь лицом к шее.       — Тебе чего-нибудь нужно? Всё что захочешь, дорогой мой, всё твое.       Кроули вздохнул нерешительно: — Можешь похвалить меня?       Азирафаэль покачал головой: — Нет, на сегодня достаточно…—       — Не сексуально, — настаивал Кроули, — Просто… ласково.       Он посмотрел на Азирафаэля: — Пожалуйста?       — Конечно, — мягко ответил ангел, — Нет ничего в этом мире, чего бы ты ни заслуживал, Кроули, я обожаю тебя.       Засыпая, Кроули слушал, как Азирафаэль шепчет ему комплименты. Некоторые из них были совсем неправдоподобные. Но даже если Кроули и не вёлся на них, они всё равно успокаивали.