Let's not fall in love

더는 의미를 찾을 수 없어 어리석은 미련 사랑의 탈을 쓴 mistake [BIGBANG, LET'S NOT FALL IN LOVE]

~ пролог ~

Самые длительные отношения, в которых он был, длились девять лет, пять месяцев и... несколько дней. Тэхён не чувствовал себя достаточно падким на ностальгию, чтобы в самом деле считать всех тех, с кем он был; всегда остававшийся расстроенным и подавленным, но с некоторым облегчением окончательно понимавший, что нужно заканчивать отношения. Потому что из всех этих лет последний год от начала и до конца был заполнен неудачными попытками убедить себя в том, что эти отношения нужно сохранить. Понадобилось целых 365 дней на то, чтобы убедить себя, что их просто не спасти, на то, чтобы понять, что тот, кого он так сильно любил, больше его не любит, хотя не произносит этого вслух, день за днем утягивая за собой на дно эти мертвые отношения. Как мог этот человек жить так: видя лишь слабый призрак того, что они имели, и ничего не делая, чтобы что-то предпринять. Просто будучи неуважительным к этим недоделанным отношениям. Никогда не давая того, чего действительно хотел Тэхён. Тэ чувствовал себя измотанным. Он так долго верил, что этот человек останется с ним навсегда. Думал, что, если бы не было этих отношений, он бы сомневался в любви, считая, что она действительно лишь заблуждение, еще одно человеческое изобретение, которое, как оказалось, делает жизнь еще более невыносимой, потому что настоящей взаимной любви просто невозможно достичь. По крайней мере, без пылкого влечения друг к другу. Тэхён скучал по страсти — он жил для нее. С того момента, как он видел что-то, что заставляло его сердце биться и учащало дыхание, он не мог устать от этой вещи или этого человека. Как он никогда не уставал от волейбола, даже когда у него не было команды, или когда он чувствовал, что никто никогда не выберет его в большую команду, или когда он начал приближаться к возрасту, когда все начинали говорить, что «ты уже слишком стар, чтобы играть профессионально». Так что, возможно, ему нужно было вернуться на сто процентов к волейболу, единственному, что он любил больше всего, вместо того, чтобы пытаться где-нибудь найти еще одну недоделанную любовь. Он точно знал, что по крайней мере один человек, чей опыт говорил намного больше, чем возраст, поддержит его. Кроме того, национальная команда всегда ценила знания и опыт, и он еще не был таким уж старым. Они все еще могли попасть на свою последнюю Олимпиаду. — Собираешься провести лучший сезон в своей жизни, Ким Тэхён? — Чон Чонгук улыбнулся ему через стол в ближайшем кафе, выглядя таким же пугающим, как и тогда, когда Тэхён впервые увидел его криповую неумелую улыбку. Теперь он знал, насколько эти «сырые» эмоции подходили его собственным, поэтому ценил их больше, чем боялся. — Да. Собираюсь. Я буду пытаться до тех пор, пока совсем не уйду, Чон Чонгук. Двадцать восемь — хороший возраст. Это были настоящие золотые дни, несмотря на то, что кто-то говорил о том, что они уже прошляпили этот сезон. Они собираются показать свою лучшую игру, подобной которой никто никогда не видел. И если это была единственная любовь, казавшаяся настоящей, то они, по крайней мере, доказали бы это со всей самоотдачей и пылкостью.

~ I ~

Чонгук видел это сто раз; ну, на самом деле не сто, но около того. Все вокруг, казалось, наслаждались этим, а потом ненавидели друг друга. Счастье и печаль всегда ходят рука об руку. С любовью, конечно же. Все возвращается на круги своя снова, и снова, и снова. Это никогда не останавливается. Тэхён влюблялся (по-настоящему) по крайней мере только один раз — и это продолжалось… м, целое десятилетие? Он думал, что именно кто-то вроде Тэхёна, возможно, способен на такое. Такие люди, как он, ничего не могли с этим поделать; они некоторое время остаются одни, но в конце концов находят кого-нибудь, в ком можно полностью утонуть. Обрушиться на него, словно стихийное бедствие, которое неизбежно. Пламя внутри Тэхёна тоже сгорало слишком непонятно и ярко, иногда едва сопротивляясь всего неделю, в таком случае отношения заканчивались бы в течение первых трех месяцев... Tэ всегда оставался без чувств, с сердцем, слишком разбитым, чтобы его починить, — да никто и не пытался сделать это. Само собой разумеется, что все проблемы в конечном итоге опускались на плечи Чонгука. Вот почему он разработал такой план, который позволил бы ему больше не наблюдать за тем, что происходит раз за разом. — Ты знаешь меня, кажется, всю жизнь, и этого никогда не происходило. Этого не произойдет и сейчас. Все повторится, — заканчивает он, глядя в глаза Тэхёну, сидящему прямо перед ним, с другой стороны деревянного стола. Прошел год или около того после разрыва последних отношений, прежде чем Тэхён позвонил ему, прежде чем нашел место для проживания, и до сих пор Тэ все еще был один, потому что волейбол достаточно сильно занимал его время. — Чонгук-и, ты хороший, но я больше не верю в любовь, — вздыхает Тэхён, подперев подбородок рукой, опертой на стол. — Так что я просто умру в одиночестве и счастье, все хорошо. Это звучало жалко. Отчаяние и глубокая печаль в голосе Тэхёна только проясняли ситуацию: скоро эта его «любовь» снова повторится. Чонгук был прав, когда думал об этом: Тэ не тот человек, который может быть «в одиночестве», а тем более «в одиночестве и счастье». — Ты меня не слушаешь. Я говорю, что это сработает, потому что мы не влюбимся, это просто. Тэхён смеется, и, кажется, делает это наигранно. Это ужасно и почти заставляет Чонгука чувствовать боль в груди, но у него нет сердца, поэтому он на самом деле ничего не чувствует физически. Это все еще жалкое зрелище. — Сойдемся, сделаем это, купим одинаковые футболки... это не работает так. Даже друзья, которые просто офигенные приятели, влюбляются, Куки. Ты что, не смотришь фильмы? Чонгук скалит зубы. — Не доверяй фильмам. Помнишь тот, который я любил, где мальчик и девочка могли слышать звуки колокольчика, когда встречались? Подобное дерьмо никогда не случается. Но, в любом случае, если ты сомневаешься в этом — испытай меня. Я никогда даже не чувствовал подобного раньше, вообще ни разу. — Что?! — удивленно смотрит на него Тэхён. Очевидно, что на самом деле он настолько идиот, настолько он неспособен поверить, что любви не существует даже после получения достаточного количества доказательств. Десятилетние отношения превратилось в чертову пыль. — Я никогда не был влюблен. Тупица, — повторяет он, закатывая глаза и выражая таким образом свои мысли о рыжем. — Но ты же встречался, — отмечает Тэхён, как будто это означает что-то важное. — Ну, да. — Без любви? — Чонгук хмыкает, вместо того, чтобы отвечать, и Тэхён вздыхает. — Тогда почему ты пытаешься убедить меня… — Я все еще иногда встречаюсь. И получаю удовольствие. Никакой драмы. Это было бы неплохо для тебя, даже хорошо. Не то дерьмо с влюбленностью, в которое ты всегда вляпываешься. — Я даже не стану сомневаться в том, как тебе удается быть в отношениях без любви... — эти слова звучат так словно он точно ставит их под сомнение. — Но если ты знаешь меня, то почему думаешь, что я не влюблюсь в тебя? — Мы знаем друг друга двадцать лет, — Чонгук заявляет об очевидном, чувствуя себя усталым от усилий, предпринимаемых при этом. — Мы выросли вместе. Насколько сильно Тэхён может тупить? И почему Чонгук все еще пытается ему помочь? Может быть, если бы рыжий не был таким милым, не находился бы всегда рядом с ним, решительно настроенный и заботливый, он не стал бы выставлять себя же на посмешище и биться в одни и те же ворота. — И? — Тэхён настаивает на том, что тот ошибается касательно того, что Тэхён не влюбится. Именно поэтому Тэхён, действительно, может сделать это, а Чонгук — нет. Он никогда не терял время на ошибки. — Этого времени достаточно, чтобы понять, что ты любишь кого-то, не так ли? — Чонгук остается невозмутим, тема заставляет его чувствовать себя немного неопределенно. Чувства — это не та, тема, которую он любит поднимать. — Но ты и так мне… нравишься… я люблю тебя, — гримасничает Тэхён, словно эта мысль заставляет его смущаться. Вероятно, это так, потому что Чонгук чувствует то же самое. — В смысле… по-другому, — он смотрит в сторону и заикается, борясь со словами. Чонгук может описать их отношения: они всегда понимали друг друга с полуслова — даже не используя слова. Это пугает его, но звучит не так уж плохо. Не то чтобы он это признавал вслух. — Мерзость какая, — Чонгук сначала остается с каменным лицом, но потом улыбка оседает на уголках его рта. — Ну, вообще-то, это ты — тот, кто предлагает нам встречаться! — почти кричит Тэхён, привлекая внимание людей внутри бара. Он слегка кланяется, извиняясь, хотя в таком месте шум — обычное дело, — и люди тратят на злобного нарушителя спокойствия не более трех секунд. — В любом случае, что если свидание изменит это? Что, если это заставит меня полюбить «полюбить» тебя? Он невольно морщит нос, и смех срывается с губ буквально через секунду. — Я не думаю, что так случится. Это просто тупо, — не то чтобы он был специалистом в этом вопросе, но это казалось действительно тупым. — Это ты тупой, — Тэхён откидывается назад, как всегда немного дует губы. Двадцати восьми летний Ким Тэхён дует губы. Передай следующему. — Скажи это, когда ты снова разобьешь себе сердце. Бьюсь об заклад, следующий роман не будет длиться и половины предыдущего, — он резок, потому что это в его характере. Он просто говорит, что думает, настолько честно, насколько это возможно. Это не действует на Тэхёна еще со средней школы, с тех пор, как они впервые встретились. — Большое спасибо, приятель. Во всяком случае, я никогда не встречался с парнем раньше... — Но ты бисексуал, — заявляет Чонгук, просто констатирует факт, потому что просто это знает. Он видел это своими глазами, хотя он едва помнит всех идиотов, которых Тэхён встречал в своей жизни. Не то чтобы число было велико, но Чонгук едва помнит даже тех, с кем он сам встречался. Дело в том, что он видел все своими глазами, так что да. Он знал. — Да… Вроде как, — отвечает Тэхён, все еще опираясь подбородком на руки. — Тогда это не проблема. — Это не то, что тебя действительно волнует, так что перестань оправдываться, — во всяком случае так он думает. — Я не понимаю, почему ты так настаиваешь на этом, Чонгук-и. Может, ты влюблен в меня? — его тон звучит чисто дразнящим, и Тэхён соответственно ему улыбается. Чонгук отвечает просто — пустым выражением лица. Он действительно никогда не чувствовал все это дерьмо (влюбленность), почему Тэ тогда снова спрашивает? Чонгук начинает задаваться вопросом, может ли Тэхён быть глухим. Слишком много раз волейбольным мячом, наверное, по голове получал, вот и не прошло это даром, а Тэхён был особенно хорош в том, чтобы отхватывать снарядом в затылок. — Тогда, должно быть, я отлично выгляжу, я никогда не думал, что в твоем вкусе… — возможно, для человека, который не наблюдал за этим лицом более двадцати лет, всегда находя в нем ответ намного более простым путем, чем если бы его обладатель говорил словами, самодовольство в чертах его лица было бы почти убедительным. Но, в конце концов, Чонгук никогда не был хорош в общении. — Ты не так уж плох, но это не так, — вздыхает Чонгук. — Я просто не хочу, чтобы это повторилось в ближайшее время. В следующий раз, когда ты влюбишься, и вы снова разойдетесь, у нас, вероятно, уже не будет волейбола. — Что? — теперь Тэхён, казалось, действительно потрясен и будто с отчаянием недоумевает, как Чонгук может так к этому относиться. — Он всегда у нас будет. — Да. Но уже не профессионально. Мы сможем провести еще четыре или пять лет с какими-нибудь клубами, если не с тем, в который мы входим сейчас. Но Олимпиады больше не будет. В его голосе тянется какое-то темное и грустное чувство, и, как всегда, Тэхён — тот, кто сразу же будто снова озаряет все солнцем лишь своими словами. — Не говори так. Мы никогда не знаем наперед. И... мы можем стать тренерами. — Конечно, — быстро отвечает Чонгук, и это звучит скорее как план. Или, черт возьми, договор, если на то пошло. Разве Тэхён не понимает этого? Они, скорее всего, все равно умрут вместе, живя ради волейбола. В их жизнях нет места для других вещей или для того, чтобы влюбиться или расстаться. У них нет времени, которое можно потратить на вещи, которые даже не реальны. Они могут, ну, к примеру, усыновить ребенка, если Тэ этого захочет. Чонгук любит детей, хотя это не всегда взаимно. — Может быть, ты и прав, — наконец признается Тэхён. — Хотя, это все еще странно. Займет некоторое время, чтобы привыкнуть... Как это вообще работает? Спрашивает он, и Чонгук может расслабиться. Если Тэ задает вопросы — все нормально. Тэхён никогда не сможет отказаться от вещей, которые любит. — Это достаточно просто. Делай то, что обычно делаешь, когда встречаешься. Итак, сходим куда-нибудь для начала. Займемся какой-нибудь фигней. Свидание без любовной чепухи. — Мы же уже делаем это? — в уголках рта Тэ появилась небольшая ухмылка, и это отчасти заставляет Чонгука чувствовать, что он тупой, а не Тэхён. — Логично, но тогда я заплачу за тебя… — Мне определенно нравится эта часть. — ...и ты, что же… заплатишь за меня. — Не в этот раз, — провокационно добавляет Тэхён, а Чонгук только смотрит в ответ. — И это почему? Мы что, будем делать это, пока я не перестану думать о том, чтобы засосать твое лицо как чём-то другом странном? — Ага. Или пока не напьемся. Обычно это ускоряет процесс. Тэхён краснеет и это раздражает. Что он вообще делает? Это нелепо. Ради бога, они оба взрослые мужчины. — Чон Чонгук! Это было бы неловко! Не надо ничего ускорять! Боже. — Успокойся, ладно? Этого просто уже достаточно. Нам не одиноко, поэтому больше никто не нужен, следовательно, мы не будем встречаться с новыми людьми и не будет риска влюбиться. Тэхён смотрит на него, размышляя: — Звучит грустно. — Тэхён, — он делает глубокий вдох, уже вымотанный этой ночью. — Не ты ли тот, кто говорил, что больше не верит в любовь. — Да, но… Он хрюкает, все терпение, которым он обладал, теперь испаряется. — Просто давай сделаем это, черт возьми, хорошо? Я докажу тебе, что подобное возможно. Тэхён выглядит застигнутым врасплох, смех застревает в горле, и он закашливается. — Боже, ты меня пугаешь, когда становишься таким. Хорошо-хорошо, но только до тех пор, пока ты не лезешь ко мне в душу, видимо, пока она не покинет мое тело, потому что я не буду обращать внимания на твою эту «проверку». — Отлично! А теперь мы уже будем пить? Мы не сможем этого сделать, когда начнется подготовка к Олимпиаде. — О, да. Но давай не сегодня, хорошо? Просто легко отпразднуем, что мы снова побываем на Олимпиаде. — Это был план, не так ли? Официант! — зовет Чонгук, сигнализируя и заказывая пиво. Он никогда не признает это, но действительно странно думать о том, что, ну, возможно что-то построить с Тэхёном. Ему тоже нужно привыкнуть, хотя любовь не имеет ничего общего с его мотивами. Внешность Тэхёна не проблема, конечно же, просто Чонгук уже привык видеть его каждый день. Потому что они выросли друг с другом, потому что они были такими друзьями, какими должны быть друзья. Но он знает, что целоваться — это просто целоваться. А знакомства — это просто знакомства. Он делал это миллион раз прежде, с людьми, которые ему нравились намного меньше, чем Тэхён. Так что, даже если идея кажется абсурдной для его рыжего друга, это абсолютно нормально для него. Все, что им нужно сделать, это посмотреть на это по-другому.

~ II ~

Они прошли годы тренировок, сыгранных матчей, побед, преодоления невозможного, того, что приносило такую усталость, что все заслуги просто отходили на второй план. И Тэхён ломал каждый романтический стереотип в своей же системе. Но вместо стереотипов у него была решимость и целеустремленность. Он сам достиг всего. Они всего достигли. Вместе. Если в его жизни и была постоянная, то этой константой был Чон Чонгук. И он не был готов пожертвовать им. Его сердитый друг был тем, кого он очень хотел сохранить в своей жизни: потерять его казалось хуже любого разочарования в жизни. Конечно, Чонгук мог смириться с этим, но мог ли сам Тэхён? Казалось маловероятным. Весьма абсурдным даже. Глупость — проводить свидания с кем-то, не влюбляясь... тем более, если люди знают друг друга вечность? Он никогда раньше не рассматривал Чонгука подобным образом. И если бы начал сейчас... вероятно, влюбился бы. Вероятность была слишком велика, чтобы рисковать, и этот идиот не понял бы ничего. Было нелепо думать, что он влюбится в придурка-Чонгука, но было бы похоже на него. Черт, идея «быть просто приятелями» никогда не срабатывала с Ким Тэхёном, и он, кажется, уже любит Чонгука. Чтобы влюбиться, нужно сделать всего один неверный шаг. В ту ночь они выпили и пошли в свою смехотворно маленькую квартиру, в которой жили, потому что она была ближе к волейбольному клубу — и спали на отдельных футонах. Он только чудом не наделал глупостей, потому что на тот момент они просто являлись тем, кем являлись. Друзьями. Как Чонгук вообще может предлагать изменить этот статус? Подобное точно займет больше сил, чем алкоголь. Это может заставить его влюбиться в своего лучшего друга. Это просто опасно. Но он скучал по их общению. Наконец-то они поедут на Олимпиаду, и что будет дальше? Смогут ли они добиться подобного через четыре года? Возможно нет. Таким образом, какой смысл сосредотачиваться на обучении тренерству? Будет ли оно занимать столько же времени и внимания, сколько и сама практика? В конечном итоге Тэхён просто позволил этому случиться. Они ходили на «свидания», которые заключались в том, что они делали глупости в перерывах между тренировками и игрой в официальных матчах, в конце концов, держались за руки (не хотелось этого признавать, но он скучал по подобному) и платили друг за друга. Если Тэхён выберет место — он платит. Если Чонгук — то он. На самом деле это было здорово, потому что они посещали разные места и делали то, чего никогда раньше не делали и смеялись, когда это выливалось в полный провал (и возвращались домой с пакетами попкорна, чтобы засмотреть что-нибудь на Netflix или Viki), и чувствовали себя невероятно, если обнаруживали что-то хорошее и новое, чтобы потом пересматривать это снова и снова. Самый странный момент состоял в том, что они уже жили вместе, так что часть их жизнь, как таковая, осталась прежней. Свидания заканчивались, как только они пересекали порог — за исключением тех моментов, когда они валялись на диване. Пока обнимались и кормили друг друга попкорном. Это было приятно, на самом деле. И Тэхён чудесным образом не ощущал никакого дерьмового чувства в груди. С другой стороны, они еще не поцеловались. Вероятно, к лучшему, так как на них давили эти Олимпийские игры... И Тэ все еще думал, что это будет похоже на поцелуй с братом. Разве не в каждом фильме именно так говорилось о поцелуе с твоим лучшим другом? С другой стороны, у них была совместная ванная, и однажды он услышал, как Чонгук… самоудовлетворяется. Неловко, потому что он не хотел быть причиной тому, что тот должен был заниматься этим; поэтому он чувствовал обязанность поговорить. Именно это было неловко. Пока Чонгук готовил им обед, Тэхён суетился вокруг него. — Ну чего тебе? — спросил Чонгук, слегка раздраженный суетой, созданной вокруг него. — Я слышал, как ты в ванной, ну… дрочил. — Оу, — он перестает шинковать лук, чтобы посмотреть в глаза Тэхёну. — И? — Тебе не нужно этим заниматься. Если ты хочешь, то можешь просто найти кого-то для этого, я не против. Я знаю, что нам просто удобно вместе, к тому же мы еще даже не целовались... — А, не беспокойся об этом. Это не так важно, — отрезает Чонгук, возвращаясь к ингредиентам, которые готовит к жарке. — В любом случае, я предпочитаю самостоятельно разбираться с этим. — Оу. Правда? — Ага. Так проще. Быстрее. Меньше тратишь лишней энергии, — он отвечает так откровенно, что это почти ранит Тэхёна. Какого черта, этот парень такой. — Ты странный, — говорит он, не в силах сдержать мысль. — Я — нет. Во всяком случае, я так думаю... ты что, хочешь этого? Поцелуя, я имею в виду. Мы сделаем это, но я жду, когда ты будешь готов. Его лицо багровеет, и, слава богу, Чонгук не смотрит на него, так что его не будут вечно дразнить за это. Тридцатилетний Ким Тэхён покраснел, когда парень, с которым он встречается, говорит с ним о поцелуях. Выглядит жалким. — Я… я не знаю… — У меня есть план. Позволь мне продемонстрировать, — он заканчивает смешивать все ингредиенты и выливает омлет на сковороду, моет и высушивает руки, прежде чем схватить Тэхёна за запястье и отвести в спальню. Тэхён чувствует, как бьется его сердце. — Э-э… Чонгук… — Если ты скажешь мне остановиться, я сделаю это. Правда. И я не буду принимать это на свой счет. У меня просто была такая идея, и я действительно хочу опробовать ее, — Чонгук был очень энергичным. — ...Тогда ладно. Чонгук валит его на кровать, потому что теперь у них есть кровати, а их условно-общая квартира с каждым днем все больше напоминает их дом — и бежит к шкафу в поисках чего-то. Он возвращается с повязкой. — Повяжи ее себе, — требует Чонгук, и Тэхён безучастно смотрит на кусок ткани. — А? — Просто сделай это. — Ты же понимаешь, что я могу просто закрыть глаза, да? — тупо спрашивает он. — Ага, но нет. Я тоже надену ее, — Чонгук падает на кровать рядом с ним, подготавливая повязку на голову. — Сделай это. — Ладно-ладно… Свет все еще немного пробивается под ткань, но он уже не может видеть. По крайней мере, перед собой. Тэхён все равно закрывает глаза и глубоко вдыхает. Он ждет, но ничего не происходит. Когда он уже собирается начать жаловаться, задаваясь вопросом, оставил ли его, блять, Чон Чонгук одного, и это была какая-то шутка, он что-то чувствует. Воздух становится более плотным, как будто он начинает делиться с кем-то кислородом, и появляется тепло: тепло, за которое его собственное тело не отвечает. Затем дыхание окутывает его губы, и вдруг нежные пальцы касаются кожи. Холодные подушечки порхают у его щеки и скользят по челюсти, осторожно лаская ее. Он испускает сдавленный выдох, который сдерживал, понимая, что скучал по такому. По тому, как его целуют. По подобным касаниям. Так что, возможно, Чонгук знает, что делает. Он осторожно скользит губами по губам Тэхёна, на самом деле почти не целуя, просто пробуя на вкус, вызывая тем самым жар внутри парня, и это касание почти заставляет того застонать. Это пытка, думает он, прежде чем понять, что происходит. Он правда этого хочет. Он не остановит Чонгука. Он на самом деле хочет, чтобы его поцеловали, даже если это будет его лучший друг. Эта мысль кажется совсем не грубой. Он просто хочет, чтобы это произошло и как можно быстрее. Он двигается вперед, соприкасаясь с ним губами, осторожно прижимаясь, но твердо решаясь показать то, что только что понял — он хочет этого. Это его способ сказать «хорошо», давая разрешение Чонгуку. Рука с его челюсти скользит по шее, пальцы запутываются в волосах и слегка оттягивает голову назад. Он чувствует, как губы Чонгука раздвигаются, и сразу же следуют новые ощущение, когда горячий язык касается изнутри щеки во рту Тэхёна. Это неправильно, так не должно быть. Они друзья. Они проводят всю свою жизнь, называя друг друга тупицами и другими вариантами. Они видели друг друга голыми в раздевалках больше, чем Тэхён когда-либо видел своего предыдущего партнера, с которым вообще-то прожил десять лет, или кого-либо еще, возможно. Так почему же, когда язык Чонгука окончательно проникает в его рот, он стонет? В конце концов, целоваться — это просто целоваться? Он же может делать это со своим лучшим другом без всякой любовной чуши? Он в самом деле хочет сделать это? Было хорошо, это было действительно здорово, потому что Чонгук был лучшим; они разделяли любовь к волейболу, они понимали друг друга, и их отношения были лучше, чем когда-либо были у Тэхёна. В прозрении Тэхён сжал пальцы в гладких густых волосах, прижимаясь языком к челюсти Чонгука, прочерчивая влажную дорожку вверх, пока не проник в рот Чонгука, толкаясь языком внутрь и впитывая мягкие стоны. Он понятия не имел, что голос Чонгука будет звучать так низко и глубоко; в этот момент, казалось, что-то шевельнулось внутри Тэхёна, заставляя сдернуть повязку с головы парня, чтобы должным образом вплести пальцы в темно-черные волосы. Чонгук последовал его примеру, выполняя то же самое с повязкой и волосами Тэхёна, сильнее прижимаясь к губам, слегка дергая того за волосы… Тэхён заметил, что был в секунде о того, чтобы запрыгнуть на колени к Чонгуку, когда тот неожиданно отстранился. — …Омлет… — звучит глубокий голос с сомнением, и Чонгук отирает тыльной стороной ладони рот и глубоко вдыхает. Тэ ошеломлен, губы необычайно распухли и покраснели. — Хорошо, — Тэхён тяжело вздыхает. — Это было проще, чем я ожидал. — А тебе говорили. Тупица, — Чонгук ухмыляется, явно довольный собой. — Ты явно потратил на это целую вечность, это были недели, так что не говори это так самодовольно. Тэхён по-прежнему тяжело дышит, поэтому степень самодовольства Чонгука совсем не уменьшается. — Оу, — выдыхает он, низко и глубоко, а затем легко смеется. Тэхён следит за его взглядом, останавливаясь на своей собственной промежности. Оу, действительно. Ох, блин. — Ну, у меня давно ничего не было, ты не можешь использовать это против меня, — умоляет он, неловко скрывая свое возбуждение. — Конечно, я и не буду, — по тону Чонгука он может услышать совершенно противоположное, потому что они оба взрослые люди, а Тэхён на самом деле старше, и ни один из них не должен испытывать подобные затруднения из-за одного поцелуя. Дразнения на этом не заканчиваются. — Я бы предложил помощь, но это может быть слишком много для одного дня. — Да, — соглашается Тэхён, потому что, черт возьми, он чувствует, что его кровь безумно циркулирует в венах, и он не допустит, чтобы эти тонкие красные губы приблизились к его члену. Плюс омлет. Глаза Чонгука широко раскрываются, как будто он совсем забыл об омлете. Снова. — О верно. Повеселись. Все старания даром, потому что он все равно не может перестать думать о Чонгуке. В конце концов, он в своей спальне. Это то, что говорит себе Тэхён, снимая штаны и поглаживая себя по всей длине, представляя Чонгука на коленях: глаза по-прежнему завязаны черной повязкой, разметанные спутавшиеся волосы, необычайно распухшие красные губы… Боже. Не то чтобы он не знал, что его лучший друг великолепен, но он никогда не думал о нем в таком ключе. Он был не просто великолепен, он был чертовски горяч. Тэхён кончает смущающе быстро, и он рад, что отослал Чонгука прочь.

~ III ~

Чонгук взволнован. Он знал, что это хорошая идея, плюс он удовлетворил несколько своих любопытств по поводу лучшего друга. Не похоже, будто он когда-либо думал о Тэхёне, но любопытство есть любопытство, и теперь ему больше не нужно было об этом задумываться. Теперь он знал, каково это — целовать Ким Тэхёна и быть поцелованным им, ака солнечным лучиком в буквальном смысле. И было приятно узнать, что Тэхёну это понравилось так же, как и ему. Все прошло гладко. Они работали, тренировались и играли в официальных матчах, и ничего не изменилось, как и предполагал Чонгук. Они продолжали тусоваться каждый раз, когда была возможность, обнаруживали многие удивительные места во время «свиданий», которые теперь просто не прекращались у входной двери, и заставляли друг друга чувствовать неловкость неисчислимое количество раз, устраивая в некотором роде конкурс поцелуев, который заканчивался после первого же поцелуя. Каждый поцелуй был горячим, в результате чего оба парня были всклокочены, но ответственный за это всегда улыбался и продолжал делать то, что делал раньше, как будто ничего не произошло. В следующий раз им уже не понадобились повязки для глаз. Эта мысль напомнила ему о чем-то. Они смотрели записи своих последних игр, что они обычно делают, ища ошибки и думая над тем, как совершенствоваться. Он немного мнется, прежде чем заговорить. — Хм, Тэхён… — тихий голом шепчет Тэхёну на ухо, когда они оба лежат на диване, Тэхён приподнимается на руках, фокусируя взгляд на телевизоре. Он лениво смахивает рыжие волосы со своих щек. — Свяжи меня. Тэхён отшатывается от его руки, как только слова вылетают изо рта напротив. Чонгук невозмутим, даже не моргает. — Что? — Привяжи меня. К кровати или просто свяжи. — Что? — повторяет Тэхён с улыбкой маньяка, играющей на губах, и с широко раскрытыми глазами. — Просто привяжи меня и делай, что захочешь. Если не захочешь, то ничего не делай, значит, нет. Но если ты захочешь… Ты можешь, — объясняет он спокойно и нейтрально. — Боже, Чонгук. Я понятия не имел, что у тебя такие кинки. — Заткнись, тупица, — он быстро двигается, чтобы схватить Тэхёна за запястье, возвращая рыжего обратно и оттягивая его голову за волосы, в конечном итоге, клюя в линию челюсти. — Ты не хочешь? Тэхён дрожит, спускаясь вниз по дивану и тихо выдыхая. — Да, хм… — он откашливается, пытаясь скрыть, как его голос просто ломается. — Мы можем попробовать. В следующую секунду Чонгук спрыгивает с дивана, таща Тэхёна за собой, сильнее сжимая запястье, за которое все еще держится. Они идут в спальню, и он открывает нижний ящик своего гардероба, наконец отпуская запястье Тэхёна, чтобы вытащить из ящика то, что им нужно. — Дерьмо. Ты действительно странный. — Ты про что, про это? — он смущенно смеется. — Да это еще ничего. Просто игрушки. Насколько скучной была твоя сексуальная жизнь? — Э-э, глядя на то, что у тебя здесь есть... Довольно посредственной. Чонгук смеется, и Тэхён вторит ему. — Ты боишься? — Нет. Просто... удивлен, — это действительно правда — он звучит удивленно. — У тебя есть идея, как связать меня? Подожди, у меня где-то есть книга, — Он находит ее в задней части ящика, отдает Тэхёну и начинает раздеваться. — Так проще, я останусь только в боксерах. — Ага, — отвечает Тэхён, избегая смотреть на него, делая вид, что поглощен книгой. Тэхён неуклюж, но он не из тех, кто сдается, поэтому решительно связывает Чонгука, выбирая «Hand Catch», что заставляет Чонгука захотеть спровоцировать его, но он сдерживается. Потому что ему это нравится. Он привязывает его чуть выше запястья к предплечьям, чуть ниже плечевой кости, узлы не позволяют ему сделать это одной веревкой, и поэтому обе руки Чонгука теперь связаны тремя путами, которые идут за его спиной. Тэ восхищается своей работой, игнорируя недостатки. Тэхён срывается, чтобы достать что-то еще из ящика, и остается всего секунда, прежде чем он завязывает себе глаза и теряется в темноте. И у него есть свои кинки. Тэхён пихает Гука вниз, прежде чем спросить: — Все в порядке? Больно? — Нет, ты вроде как достаточно все ослабил. Тэ слышит гул, а затем кровать немного проминается под его весом: — Черт. — Что? — Ты горячий. — Извиняюсь? Или спасибо, я не знаю. — Ага. И то и другое. Гук воздерживается от того, чтобы сказать, что Тэхён сам виноват в том, что не заметил этого раньше, хотя, по крайней мере, он оценил это сейчас. К тому же Чонгук не тренируется на пресс, чтобы лучше играть в волейбол, поэтому этот комплимент достаточно сильно осчастливливает его. Рука Тэхёна благодарно тянется вниз, скользя по его груди. Он знает, что понадобилось какое-то время, чтобы Чонгук пришел к такому положению дел, да и для Тэхёна времени понадобилось еще больше, но он необычайно рад тому, что это все-таки происходит. Возможно, потому что сейчас они в его спальне, а Чонгук большую часть времени в своей не проводит. Во-первых, потому что он уже некоторое время живет в квартире с Тэхёном. Во-вторых, потому что спальня слишком личное, а их отношения — нет. Знакомая кровать и его запах вокруг, а также повязка на глазах... Но его руки связаны, и он ничего не делает. Гук уже полутвердый, еще до того, как Тэхён начинает действовать, осторожно спускаясь влажными поцелуями по шее. Горячие ладони упираются ему в плечи, и, когда Тэхён седлает его, этот неожиданный контакт заставляет застонать. Это неловко, но даже он думает, что это звучит замечательно. Поцелуи Тэхёна каждую секунду становятся более неряшливыми, больше контакта языка и зубов, чем губ, спускающихся к его ключицам и груди, касающихся его сосков и опускающихся дальше; их промежности прижимаются друг к другу прежде, чем Тэхён опускается ниже, чтобы поцеловать его пресс, и, боже, он сжимает соски Чонгука твердыми подушечками пальцев, царапая его грудь, пока скользит по бедрам Чонгука, кусая и всасывая кожу, вероятно, оставляя несколько красных пятен, и эта пытка почти невыносима. Но ему это нравится. — Тебе нравится, Чонгук? — тихо дразнит голос Тэхёна, когда пальцы играют с поясом его боксеров. Член Чонгука слегка подпрыгивает, несмотря на ограничения одежды. — Ой. Полагаю, что да. Тэхён тянется вниз по всей длине скользя пальцами до тех пор, пока они не смыкаются у основания, сжимая кольцо фаланг и надавливая на вену, пока Чонгук нервно выдыхает. — Хочешь, чтобы я снял это? — Д-да… — его голос ослабел, звучит как шепот, хотя он не хотел этого. — Скажи это, Чонгук-и. — Пожалуйста, — это самое быстрая просьба, которую Чонгук когда-либо выполнял. Он действительно хочет, чтобы эти боксеры исчезли. Легкий смех наполняет комнату, звуча так, как это может делать только смех Тэхёна, но затем его боксеры стягивают, и он внезапно пугается. Пугается, что Тэхён ничего не сделает. Он сглатывает, выжидательно смотря на парня, ожидая ощущения горячих тонких пальцев, обвивающих его, но ничего не приходит. Он не может подчинить собственный голос, чтобы что-то сказать, хоть что-то, и, кажется, это была не такая хорошая идея, как он первоначально думал. Именно когда он чувствует влажное тепло, окутывающее головку его члена, его разум становится пустым, и он забывает обо всем. Вся неуверенность в себе улетучивается, и Чонгук громко стонет. Тэхён играется языком вокруг него, облизывая всю длину и затем снова и снова, прежде чем заглотить член всем ртом и застонать. — Ммм… Ты так хорошо выглядишь, Чонгук, — говорит он хриплым голосом, когда его рука гладит член Чонгука у основания. — Ах... — это все, что он может ответить на это. — Скажи, Чонгук... Ты когда-нибудь был боттом? — Д-да… — А сейчас хочешь? Сейчас? — рука Тэхёна неожиданно покидает его, и внезапно их тела снова сталкиваются, и его собственных мягких влажных губ касаются губы Тэхёна, и его вяло целуют. — Пожалуйста? — ...Конечно, — ему удается ответить без заиканий, для чего приходится прилагать огромные усилия. — Хм. Ты лучший, Чонгук. Так прекрасен, — Тэхён осторожно посасывает его шею, целуя под подбородком, а затем в губы. — Есть смазка? — В… в ящике возле кровати. В том, что с лампой. Тэхён уходит, и Чонгук чувствует отчаяние: ему нужны касания, прикосновения, язык... Он слышит, как открываются и закрываются ящики, и обрывается дыхание Тэхёна, слышатся звуки снимания одежды... Что-то щелкает, и, вероятно, открывается смазка. Ладонь Тэхёна сначала обхватывает его член, нежно поглаживая его, пока другая рука не опускается вниз к проходу, а пальцы играют с краями сфинктера. — С-сними … Сними повязку с глаз… стяни ее. Пожалуйста. — А? Почему? — Тэхён звучит удивленно, но не недовольно. — Хочешь увидеть это, да? Хочешь видеть меня, пока я тебя трахаю? — один палец проскальзывает внутри него, и челюсть Чонгука сжимается. — Хочешь видеть меня, Чонгук? — Да, черт возьми, ах... Я хочу видеть тебя. Пожалуйста. Он осторожен, вводя палец каждый раз немного дальше, сгибая и разгибая фаланги и будто ища что-то внутри Чонгука. Чонгук громко стонет, когда Тэ находит эту точку, и его имя соскальзывает с губ Чонгука. — Так хорошо… — повторяет Тэхён, вводя второй палец. — Ты так хорош, что я могу просто позволить тебе, Чонгук… — Пожалуйста… — слабо повторяет он, совокупность движений Тэхёна, поглаживающего его член и одновременно входящего пальцами в анус и касающегося простаты, заставляет все его тело дрожать. — Да, конечно, детка, — шепчет Тэхён на ухо, снимая повязку с глаз, прежде чем ввести третий палец. Недовольство ослепляет его на несколько секунд, но он скоро видит улыбку на губах Тэхёна, в то время пока тот сосредоточен на растягивании Чонгука. Это зрелище заставляет его бессознательно прикусить нижнюю губу, потому что у Тэхёна по шее стекают капли пота, и он твердый, что заставляет руки Чонгука, связанные за его спиной, покалывать от желания прикоснуться. — Черт, Тэхён... — Что, Чонгук? Хочешь, чтобы я снова завязал тебе глаза? — он улыбается как тот, кто уже знает ответ. — Нет, — отвечает тот немного отчаянно. — Я тебя хочу. Сейчас. — Ты готов? — Да. — Уверен? — Сделай это, Тэхён, блять, пожалуйста. Тэхён позволяет презервативу свободно обхватить член, одновременно сжав пальцы внутри Чонгука, прежде чем убрать их. Он раскатывает презерватив мучительно медленно, хотя ему, вероятно, требуется обычное количество времени, чтобы сделать это. Он стонет, когда медленно ведет рукой по члену, и наносит на него смазку, полузакрывая глаза. Его лицо приближается к Чонгуку, и он шепчет тому на ухо: — Скажи мне, если будет больно. Даже немного. Он указывает на веревки, чтобы прояснить ситуацию, а затем приподнимает задницу Чонгука и подбрасывает тому под бедра подушку, чтобы было удобнее. — Этого достаточно, — говорит Чонгук, и Тэхён смотрит на него немного раздраженно, но он слишком взволнован, чтобы спорить, поэтому просто встает между ног Чонгука. — Хм, я хотел бы сфотографировать тебя, Чонгук-и. — Не будь идиотом. Черт, — ругается он, закрывая глаза от внезапного прикосновения руки Тэхёна к его члену. — Смотри, Чонгук-и, — требует Тэхён, и он чувствует, как пальцы входят в проход. Чонгук открывает глаза, когда член Тэхёна целиком прижимается ко входу, медленно скользя вовнутрь. Он мечется в беспорядке, прежде чем Тэхён наконец толкается в него, руки крепко обхватывают за талию, пока он безо всяких ограничений трахает Чонгука: они оба стонут и ругаются, выкрикивая имена друг друга. Чонгук неосознанно заставляет веревки впиваться в его руки, отчаянно пытаясь дотянуться, дотронуться до Тэхёна, но тот ничего не делает, даже заметив это. Волосы у Тэхёна грязные, и с прядок капает пот, он глазами будто пожирает Чонгука, он так близко… — Тэхён, я... я уже... Черт, сильнее, — возможно, он звучит немного отчаянно, но Тэхён подчиняется. Тэхён толкается, задевая его простату, и Чонгук не теряет контроль над своим телом, пока не достигает пика и имя Тэхёна не слетает с его рта пока он растекается лужей, изливаясь на собственный живот. Движения Тэхёна становятся неровными, хватка на талии усиливается, и вскоре он тоже достигает оргазма, тяжело дыша и испуская стон, ища губы Чонгука и жадно обхватывая их. — Ах, блять… — говорит он бессвязно, тяжело дыша. — Черт, Чонгук… Черт, — Тэхён дрожит, и Чонгук отчаянно хочет его удержать. — Что? Что не так? — слабо спрашивает он. Тэхён смеется, медленно отодвигаясь от тела Чонгука. — Ничего, все хорошо. Он снимает презерватив и выбрасывает его в мусорное ведро, хватает полотенце и возвращается, чтобы протереть торс Чонгука. Тот, кажется, в замешательстве. — Это было… действительно хорошо, — уточняет Тэхён, глядя ему в глаза. Чонгук видит в них сияние и улыбается. — Оу. — Ага. Оу, — Тэхён снова смеется, и становится ясно, как сильно он этим наслаждался. — Я тоже так думаю, — признается он, четко передавая слова, которые уже давно крутились в его голове. Такие как «удивительно», «невероятно» и «величайший оргазм, до которого кто-либо когда-либо доводил меня». Улыбка Тэхёна очень нежная. — Позволишь мне теперь развязать себя. На руках уже появились несколько отметин, потому что Чонгука довольно крепко сжимают веревки, но он чувствует себя хорошо. Тэхён немного взволнован красными полосами на руках Гука, но тот объясняет, что это была его собственная ошибка, и ему даже не больно. Оба парня просто лежат, просто дышат, пока их тела мирно пребывают в блаженстве. Тэхён перекатывается на него, медленно прижимаясь к широкой груди и целуя Чонгука, заставляя что-то внутри него дернуться. — Хочешь попробовать снова? — спрашивает он, не понимая, что означает поцелуй. Вожделение? Может, Тэхён просто пытается убедить себя (как будто он действительно нуждается в убеждении). — Да, конечно. Твоя очередь? — смеется Тэхён, кусая губу и соглашаясь. — О, но я ни за что не позволю тебе связать меня, так что подумай о чем-нибудь другом... Чонгук все равно связывает его, в конце концов.

~ IV ~

Они испытывают блаженство экспериментирования с новым человеком, но Тэхён, кажется, не настолько без ума от этого, насколько Чонгук. Возможно, потому что это первый раз, когда Чонгук занимается сексом несколько раз подряд с одним и тем же человеком. — Разве тебе не должно быть скучно? — с любопытством спрашивает Тэхён. — А тебе? Тебе уже скучно? Я имею в виду, что ты уже проводил много времени с одним и тем же человеком, так что, полагаю, чтобы устать от меня, тебе бы потребовалось больше времени, чем несколько недель… — Заткнись — смеется он, потому что Куки почти неуверенно чувствует себя из-за отчаянного желания проникнуть внутрь штанов Тэхёна. Голова Тэхёна покоится на его руках, лежащих на кухонной столешнице, и Чонгук смотрит на того с надеждой. Пирог будет готов только минут через сорок пять. Они могли бы заняться кое-чем, но Тэхён так устал. Он озвучивает это, но Чонгук упрямо встает и идет к Тэхёну, обнимая его сзади и целуя в шею и затем в плечо. Черт. Он так слаб, когда Чонгук делает подобное. — Я буду хорошо к тебе относиться, обещаю. Кроме того, я хочу тебе кое-что показать… И тут же приходит решительность, как будто трудно было убедить его сделать что-то еще, кроме как посмотреть, как пирог готовится в духовке. Он действительно чувствует себя в отношениях, и он помнит, что в этом и состояла идея с самого начала. Отношения без любовной чепухи. До этих пор оно действительно работало. Чонгук был на удивление прилипучим для кого-то, кто никогда не был влюблен прежде, но, возможно, он был таким именно по последней причине. Чонгук стремился понравиться, по крайней мере, пока они находились в четырех стенах. На работе никто, на самом деле, ничего и не мог заметить. Их отношения оставались такими же. Пирог благополучно вынут из духовки после сорока пяти минут, теста новой вибрирующей пробки и двух оргазмов, и Чонгук открывает бутылку соджу, чтобы приготовить им напитки, в то время как Тэхён разбирается с выпечкой. Приближаются праздники, и парни находятся в своего рода отпуске от волейбола. Они сидят на полу, наблюдая за ночным небом через балконную дверь, пустые тарелки и их бокалы наполняются уже в четвертый или десятый раз. Плюс минус. — Мы могли бы слетать куда-нибудь. В Испанию. — В Италию, — предлагает Тэхён. — Я на секунду испугался, что ты предложишь Францию, — поддразнил Чонгук, тихо смеясь. — Зачем мне ее предлагать, Куки? — Париж. Город любви, — он кашлянул, выглядя немного трезвее. Но только выглядя, потому что они уже опустошили вторую бутылку соджу. — Ты все еще веришь в это? В любовь? — Почему тебя это беспокоит? Хочешь услышать, как я говорю, что ты был прав? — Нет. На самом деле это немного грустно, что кто-то вроде тебя начинает говорить, что любви не существует. Людям, подобным мне, нужны такие люди, как ты, чтобы знать, что хоть кто-то верит в подобную чушь. — В подобную — в какую? — спрашивает Тэхён бархатным голосом и со сладкой улыбкой. — В воображаемую чушь. — Ах, — смеется он. — А что насчет «такие люди, как ты»? Что это хотя бы значит? — Идиоты. Это значит тупицы, тупица. Правильно. Конечно, это так. — А «люди, как я»? — Короли-тираны, бессердечные ублюдки. — Ох, — теперь он будто надсмехается, не в силах поверить Чонгуку. — Это самая большая фигня, которую я когда-либо слышал, Куки. Поздравляю! И это говорит человек, который знает тебя больше двух десятилетий. Чонгук пожимает плечами, приковывая взгляд темных глаз к глазам напротив, когда Тэхён говорит: — Ты слышал о любви от меня так много раз, так что тебе уже стоит поверить в нее, понимаешь? — Нет, не понимаю, как и ты. Мы просто расставили все точки над «i» много лет назад. Ты лучший сеттер, о котором может мечтать волейбольная команда. Даже если ты больше не маленький вундеркинд, ты все еще лучший, и то кто ты есть, как раз привело тебя сюда, так что не смейся надо мной, черт возьми, придурок! Чонгук смеется, потому что его речь была какой-то сонной, а не гневной, и слова не связаны там, где должны, и к концу он либо засмеялся, либо попытался скрыть тот факт, что почти плачет, но остался уверен, что донес свою мысль. — А ты — то, что привело меня сюда, и ты это знаешь. Да, Тэ это знает. По правде говоря, они оба были в равной степени ответственны — Тэхён тоже не был бы здесь без Чонгука, — но вот услышать, что Чонгук признает это... все его тело расслаблено, а подбородок опущен вниз. Чонгук смотрит в сторону, и луна — единственное, что освещает их гостиную, поэтому Тэхён не может сказать, краснеет ли младший. Он никогда этого не делал. Чонгук доверяет ему, и порой даже показывает, но никогда не признает, особенно вслух. Да и Тэхён никогда не нуждался в выражениях словами. Они оба знали, и этого было достаточно. «Пока я здесь, ты непобедим». Это относилось к обеим сторонам. И никакие другие слова не были нужны. — Черт, я так устал, что могу уснуть прямо здесь, — стонет Тэ, позволяя своему телу упасть на пол и меняя тему как можно быстрее; насколько вообще мог. Чонгук быстро движется и не позволяет телу напротив коснуться пола, заставляя встать, используя диван, чтобы уложить их обоих. — Пойдем спать, — тихо шепчет Чонгук, и Тэхён, возможно, уже наполовину спит, но он улавливает, то, что эти слова заставляют его чувствовать тепло. Чонгук кладет его на кровать, отпускает какую-то шутку о его волосах и целует, желая спокойной ночи. Тэхён хочет попросить его остаться. Но не решается.

~

Праздники означают посещение семьи, и поэтому они летят обратно в Пусан и расходятся по домам. Их прощальный поцелуй случается в квартире перед тем, как они отъезжают, и Чонгук становится тем, кто дарит его рыжему. Тэхён слишком занят, пытаясь убедить себя, что он не проворонил шанс сделать это первым. Он просто очень хотел стать его инициатором. И, если была хотя бы какая-то вещь, которую он должен был сделать, то это должно было быть именно это. Он должен был сделать это для Чонгука. Проходит неделя, его семья занимает все его свободное время так сильно, что он едва успевает проверять свой телефон. Их старая команда из средней школы пыталась встретиться, но не все вернулись в Пусан на каникулы. Тем не менее, они заканчивают тем, что встречаются в баре перед окончанием праздников. Их хёны уже здесь, и, конечно, Чонгук тоже, потому что Тэхён — тот, кто живет дальше всех. Он чувствует напряжение, он знает, что делает, поэтому старается игнорировать Чонгука. Они рассказывают о своей жизни и шутят о том, что Чонгук и Тэхён никогда не были рядом, потому что теперь «знаменитые», а они — нет, и в этом вся шутка. Всегда приятно с ними встречаться, и его даже не беспокоит, когда они спрашивают о его бывшем, не подозревая о разрыве, хотя прошло уже больше года. Тэхён не очень хорошо распределил время и, когда был вынужден отойти в туалет, подумал, что все, вероятно, будут думать, что он делает это, чтобы просто найти причину уйти, так как он выше всего этого. Ну, он может просто оставить это на Чонгука, который убедит всех, что у них все в порядке. Буквально со всем: с чертовой квартирой и с другой чушью. Хотя сейчас он не особенно хорошо себя чувствует. Тэхён моет руку, когда кто-то входит в уборную, а после Чонгук опирается на стену рядом с ним с играющей на тонких губах улыбкой. «Не говори этого», — проносится в голове Тэхёна. — Я скучал по тебе, — голос Чонгука эхом звучит в уборной, хотя говорит он тихо. Тэ громко обессиленно стонет, и это пугает Чонгука. — Не говори этого. Это ты наложил правило «без всякой любовной чуши»! Его лицо очень нелестно морщится, и теперь Чонгук явно растерян. — Чего? Как то, что я скучал по тебе с этим связано? — Да так и связано! Ты скучаешь по всем, с кем встречаешься, Куки? — Нет. Но все — это не ты. Тэхён снова стонет, чувствуя горячее желание ударить красивое и невежественное лицо Чонгука. — Это… Это не помогает ситуации, идиот. Заткнись. Чонгук снова улыбается, давая понять, что он ничего не понимает, а затем приближается и просто шепчет «иди сюда» прямо в рот Тэхёна. Тэхён едва успевает вздохнуть, слишком довольный близостью, чтобы жаловаться. — Я тоже скучал по тебе и я так сильно ненавижу это чувство. Он позволяет Чонгуку подтолкнуть себя в кабинку, предпочитая горячий поцелуй медленному любовному, который Чонгук, вероятно, даже не подозревал, получится именно таким. Тэхён не может не задаться вопросом, когда он успел все для себя испортить, в какой момент это перестало быть просто забавным, но он не может точно определить в какой именно. Не было какого-то конкретного, он не сделал ничего плохого. Чонгук был неправ. Он никогда не сможет встречаться, не влюбившись. И хуже всего было то, что Чонгук либо не был на той же стадии, либо просто не подозревал том, что происходит в душе Тэхёна. — Мы должны вернуться, — Тэхён прерывает поцелуй, выталкивая Чонгука из кабинки, чтобы не дать продолжить. Они оба тяжело дышат, и Чонгук улыбается. — Ну, по крайней мере, я должен, или они заметят. — Я сказал им, что мы вместе, — смущенно говорит Чонгук. — Что?! — Тэ чувствует, как начинает алеть его лицо. — Прости, я должен был спросить тебя, прежде чем делать это, но, поскольку они все уже знают о нашей личной жизни, я решил… — Да что угодно, боже, но зачем ты это сделал? — Потому что они беспокоились о том, что ты один и что ты в дерьме. Оу. Поэтому. — Черт. Я думаю, что пойду домой. — Не надо, — бросается он, удивленному Тэхёну. — Ты выпил, а твой дом слишком далеко. Поспи у меня сегодня. Мы съездим за твоими вещами до отъезда в аэропорт. Тэ хочет отказаться, отшить его и пойти домой, но он также истощен, и действительно скучал по Гуку. Возможно, Чонгук прав, и в том, что он скучает не обязательно замешана любовь. Они скучают по всему этому между ними, потому что им хорошо вместе. Они скучают по этому, потому что отношения работают. Не потому, что они нелепо влюбляются, а один из них даже не подозревает об этом. — Да, хорошо, — выдыхает он, замечая, что Чонгук явно напрягся, прежде чем услышал его ответ. — Мама будет рада увидеть тебя завтра. Но, пожалуйста, не рассказывай ей о нас. Его тон умоляющий, и Чонгук смеется. — Конечно. Когда они возвращаются к столу — вместе, после нового раунда поцелуев, спровоцированного Чон Чонгуком, — их друзья смеются и оставляют им места рядышком, отпусксая самый удручающий комментарий: «Вы должны были сказать нам, что вы вместе! Поздравляем с окончательным принятием!»

~ V ~

Тэхён просто играется, а Чонгук не может точно определить, что именно происходит. Это начинается с небольших комментариев, каких-то вещей, которые 30-летний Ким Тэхён не говорил и не спрашивал раньше, а затем он избегает контактов и постоянно отшучивается. Бро шутками, или чем-то в этом роде. Они были «бро» и одновременно «не бро», таких отношений у них никогда не было. Это добавляется к его желанию добить Тэхёна, доказав, насколько они на самом деле «не бро», загнав тому в рот свой член, чтобы тот наконец заткнулся. Это длится несколько дней, но в конце концов ему это надоедает. — В чем дело? Тэхён внезапно бледнеет. — Что? — Ты слышал меня. Что происходит? Ты ведешь себя странно, и это ужасно. Это физически причиняет мне боль. Ты даже избегаешь меня, так что же это? Просто объясни. Меня это не заденет или что-нибудь еще. Тэхён внезапно кажется хрупким, что является настолько редким явлением, что Чонгук трясет его за плечо. — Ой. Да, эээ... Это... У нас может быть проблема, — он осторожно смотрит на Чонгука, но почти сразу отводит взгляд. — Помнишь, как ты говорил, что не влюбляешься? Оу. Вот дерьмо. Ему вдруг становится жаль, что он спросил. — Тэхён… — начинает он, он чувствует, как кровь перемещается по организму, а сердце бьется слишком быстро. Он может чувствовать головокружение, помутнение перед глазами. — Послушай, ты знал это. Ты с самого начала знал, что я такой человек, который просто не может не влюбиться. Будь рад, что я все еще тот идиот, который верит в подобное дерьмо, и я знаю, что у тебя нет чувств ко мне, так что все в порядке… Не в порядке, и Чонгук слышит это по его голосу. Не в порядке, и Чонгук понимает это всем своим телом. — Ты просто все усложняешь и путаешь с чем-то другим, — шепчет он, слишком слабый, чтобы говорить нормально. — Я не путаю! Перестань быть таким тупым! Я знаю, о чем говорю, потому что чувствовал это раньше. Я не знаю, что ты чувствуешь, но я... я не могу так продолжать. Мы должны покончить с этим, — глаза Тэхёна мокро блестят, и он отворачивается к полу, избегая лица Чонгука. Его рот открывается. Покончить с этим? — П… Почему? — он пытается звучать так же уверенно, как и Тэхён. Он действительно влюбился? Может ли влюбленный человек предложить закончить отношения? Это не имеет смысла. Если так, то любовь была еще более странной, чем ему первоначально казалось. — Просто… положим этому конец. Остановим это. Я пока... я перееду куда-нибудь, — Тэхён идет в свою комнату, а Чонгук не может двигаться. Он не может дышать, его рот не может закрыться, ничего не кажется правильным. — Увидимся на работе, — слышит он и поворачивается вовремя, чтобы увидеть, как рыжий выходит через дверь. И дверь закрывается. Он все еще не двигается. Это глупо. Это глупо во многих отношениях, но он хотел бы получить последний поцелуй. Это глупо, даже его мысли глупы, и у него никогда не было возможности что-либо сказать. Что бы он сказал? Его застали врасплох, ему нужно было время подумать. Он звонит Тэхёну к концу дня, чувствуя себя необычайно одиноким для воскресенья, и ненавидит его, когда тот не берет трубку. Ответь, черт возьми, ответь. Сообщение набирается, кажется, само по себе, а его глаза застывает где-то на диване. На их диване. На диване, где они обнимались и смотрели глупые аниме и дорамы. Чонгук вздыхает, глаза начинает покалывать. Это заставляет задыхаться. Ты собираешься меня игнорировать? В самом деле? Ответ приходит быстрее, чем он полагал. Честно говоря, подобное ожидалось. Мне жаль. Мне нужно время. Пожалуйста. Хорошо. Но нам нужно будет поговорить. Они так и не говорят. Тэхён избегает его на работе: всегда держится в компании и сводит все между ними к очень профессиональным отношениям. Он улыбается и делает вид, что все в порядке, но это не так, и Чонгук с каждой минутой злится все больше. Это происходит в пятницу, когда их волейбольная команда идет в ресторан, и у них есть предлоги для общения, чтобы просто поболтать после отпуска и расслабиться. Зарезервированный стол достаточно большой для всех, и команда неизбежно заканчивает разделением на пять или шесть небольших группок. Тэхён садится настолько далеко, насколько может, и это смешно, потому что настолько очевидно, что что-то не так, что Чонгук может видеть это во взгляде каждого человека, который знает их обоих. Даже если совместная тренировка сегодня не показала разлада между ними, то это еще ничего не значит. Тем не менее, они не спрашивают. Как бы то ни было, прошло много времени с тех пор, как Чонгуку нужен был Тэхён для общения с другими людьми, поэтому ужин проходит гладко. И, хотя они не должны пить, оставалось еще время до следующего официального матча, и несколько напитков бутылок все же оказываются на столе. Чонгук избегает алкоголя, пьет только тогда, когда команда поднимает тосты за чью-то семью или за их предстоящий сезон. Тэхён же наоборот пьет, кажется, все, что попадается у него на пути. Чонгук останавливает подачу Тэхёну коктейлей, когда на самом деле начинает беспокоиться о возможном отравлении алкоголем. Когда вечер заканчивается и время переваливает за два ночи, он становится тем, кто должен тащить Тэхёна домой. В любом случае, его (их) квартира рядом, и он вызывает такси. Тэхён слишком несобран, чтобы жаловаться, может быть, слишком сонный, чтобы даже понять, что происходит. Заканчивается тем, что он просто засыпает на плече Чонгука, и на этот раз тому действительно нужно нести Тэхёна на руках. Чонгук дает ему много воды, пытаясь заставить протрезветь достаточно, чтобы, по крайней мере, он мог принять душ самостоятельно. Сначала Тэхён глупо хихикает, даже взгляд не может сфокусировать, а с языка не слетает ни слова. В конце концов он понимает, где он и с кем он, а затем с улыбкой начинает звать Чонгука по имени ( Чонгук, Чонгук, Чонгуки...), но слезы медленно стекают по щекам, и он в конце концов всхлипывает, а руки сжимают рубашку Чонгука. — Я скучаю по тебе, я скучаю по тебе, я скучаю по тебе... — продолжает он, тараторя как заезженная пластинка. Это заставляет грудь Чонгука сжиматься и расширяться очень быстро, и он хочет ударить Тэхёна, но также и поцеловать его. Вместо этого он кричит сквозь стиснутые зубы. — Тогда перестань меня игнорировать! — Не могу! Думаешь, я этого хочу? Но теперь я не могу, я не могу быть рядом с тобой, не желая твоих прикосновений и чувств... я не могу чувствовать это, я должен перестать чувствовать, и вот почему мы не можем быть вместе... я не могу... — бормочет Тэхён, и кое-что из этого Чонгук может различить, но большая часть — просто поток слов, — и он задается вопросом, имеет ли это какой-то смысл в принципе. Ничего не имеет смысла. Больше ничего не имеет смысла. — Вернись домой, — слышит он собственную просьбу, устало обвивая рука вокруг тощего тела Тэхёна. — Останься. Тэхён икает, его руки отпускают рубашку и обхватывают Чонгука за талию. — Я слишком скучаю по тебе… — Я тоже. Останься, — снова просит он, и голос у него смешан с мольбой, потому что он знает, он знает, как его голос слышит Тэхён, но не хочет в это верить. Тэхён не отвечает, отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза и поцеловать, неряшливый и мокрый от слез, снова цепляясь за рубашку Чонгука, чтобы не дать ему отойти. И Чонгук смущен, но понимает, что никогда подобного не чувствовал, и что знает, что это значит. Как бы в подтверждение своих слов Тэхён обрушивается на него, как холодное зимнее море. — Знаешь что? Это будет наш последний раз. Один последний раз. Он же должен быть, верно? — смех Тэхёна наполняет квартиру, и то, что обычно кажется теплым, отдается холодом и болью. Слова ударяют его, как кинжалы, и он истекает будто кровью: — Нет. Я не хочу. Тэхён удивлен и, возможно, немного обижен. — Что? Давай же, Куки!… — Нет, — он отталкивает Тэ, не глядя на карие глаза и на оранжевые волосы. — Ты пьян. Иди, прими душ. Повисает тишина, и краем глаза он видит, как Тэхён уходит, повернувшись к нему спиной. — Ну. Я должен был догадаться, что ты быстро забудешь обо мне, — слышит Гук еще до того, как закрывается дверь ванной, и хотя ему еще больнее, будто теперь кинжал прокручивают в разорванной ране, Чонгук больше беспокоится о пьяном Тэхёне, пытающемся принять душ в одиночестве. Поэтому он идет к двери ванной, сползает на пол и внимательно прислушивается: каждая секунда — чистая пытка — не потому, что он беспокоится о том, что Тэхён поскользнется и упадет, а потому, что он слышит это: достаточно слабо, но вместе со звуком воды, падающей в душе, он слышит плач Тэхёна, низкий, но, кажется, настолько невероятно громкий, что можно оглохнуть от него в любую секунду. Это настолько невыносимо, что он почти не может подобного вынести, думая о том, чтобы сломать дверь, чтобы добраться до Тэхёна, если придется, но он не уверен, что не причинит другому человеку по ту сторону больше боли. Видимо, это не хорошо. В любом случае Тэхёну больно и это его вина, хотя ему тоже тяжело сейчас. Он с самого начала знал, что такие, как он и Тэхён, никогда не смогут быть вместе. И хотя он знал это, хотя был уверен в этом, всегда был уверен, но хотя бы попытался. Каким же эгоистом он был, игнорируя этот факт, просто чтобы избежать необходимости видеть Тэхёна влюбленным в кого-то еще, в других отношениях, которые Чонгук никогда не смог бы иметь? Тэхён снова бы подарил любовь еще одному человеку, который этого не заслужил, который разбил бы его сердце, в конце концов оставив лишь осколки позади, а Чонгук наблюдал бы за этим и тихо терпел. Что ж, теперь это его вина. Теперь он должен видеть Тэхён таким, потому что он виноват. Мои поздравления. Чонгук встает и прячет лицо за волосами, прежде чем Тэхён выходит, и Гук следует за ним в спальню, не поднимая глаз. Тэхён надевает что-то у себя, а он остается у двери, готовясь к драке, если тот вдруг решит уйти. И Тэ делает это, проходя мимо Чонгука, как будто его там нет, направляясь к двери, только чтобы обнаружить ее запертой и без ключа. Чонгук не двигается, и Тэхён возвращается в свою комнату, останавливаясь у двери, чтобы посмотреть на него. — Ты правда пьян, — шепчет он, страдая от свирепого взгляда Ким Тэхёна. После этого не звучит ни слова, и Тэхён молча ложится в постель, засыпая в первую же минуту. Чонгук не может уснуть. Он боится, что так и будет: что когда он проснется, Тэхён уже уйдет, после того как найдет ключи в карманах или взломает дверь. Он боится, что после этого Тэхён снова будет игнорировать его, и они никогда не поговорят должным образом. Чонгук должен поговорить с ним, он так считает. Как итог, он так и не засыпает. Уже больше восьми, когда его глаза начинают слипаться, и Чонгук делает себе кофе. Он смотрит записи их игр, потому что ничто не может держать его в сознании лучше, чем волейбол. Волейбол и тхэквондо. Почти одиннадцать, когда Тэхён открывает глаза, а Чонгук уже оставляет завтрак на полу своей спальни, рядом с тем местом, где сидит. Тэхён пьет таблетку с водой, прежде чем сесть и посмотреть на него. — Я говорил тебе, что нам нужно поговорить, но ты так и не дал мне шанса, — говорит он, наконец-то встретившись взглядом с Тэхёном. — Я не чувствовал, что готов, — отвечает Тэ, глядя прямо на него. — Кроме того, тебе нечего сказать… — Ты не можешь этого знать, а мне нужно... мне нужно сказать тебе. Мне нужно хотя бы попробовать. Сейчас одиннадцать утра, он не спит, и ничто не может скрыть его отчаяния. — Да. Конечно, — Тэхён подчиняется, возможно, немного ошеломленный его словами. — Ешь, — говорит он, указывая на завтрак на полу. Тэхён встает с кровати и садится перед ним, разглядывая еду. Прежде чем заговорить, Гук ждет, пока они произнесут несколько дежурных фраз и Тэ выпьет чашку кофе. — Я же говорил, что так всегда бывает, — пытается он, глубоко дыша. — Разве этого недостаточно? Я... я не такой, как ты. Я знаю, что никогда не хотел причинить тебе боль, потому что ты так много значишь для меня... но я не могу понять. Почему вы должны это как-то маркировать? Почему ты называешь это любовью? Мы не можем просто... быть вместе? Его слова, похоже, выглядят простой тратой энергии для Тэхёна, и он сожалеет об этом. Он сожалеет обо всем. Особенно о его неспособности понимать чувства. — Это не любовь, Чонгук. То, что ты описываешь, твое представление об отношениях... я не могу быть с тобой, когда мы не понимаем это одинаково. Мне все равно будет больно. Завтра или через десять лет: глупо быть в таком положении, зная с самого начала, что ты меня не любишь. Он сердито стискивает зубы. Хотя понятия не имеет, на что злится. Гук продолжает: — Но как ты можешь... знать... что это вообще существует... как ты можешь говорить «да» или «нет», когда я даже не верю, что это что-то... — Я знаю, и это моя вина… — Нет, блять, моя! — кричит Чонгук на удивленно сжавшегося Тэхёна. — Я был эгоистом, я хотел, чтобы ты был счастлив, и я думал... я думал, что смогу... мне так жаль, Тэхён, — слезы заливают его лицо, и он, дрожа, прячет его в ладонях. Тэхён молчит. Больше они не обмениваются ни словом, и когда Чонгук снова поднимает глаза, лениво моргая, он понимает, что, возможно, заснул, потому что Тэхёна нигде не видно. Он засыпает, и теперь, окончательно и бесповоротно одинокий.

~ epilogue ~

У Чонгука уходит почти месяц на то, чтобы во всем разобраться. Почти все вещи Тэхёна уже покинули квартиру, за исключением мебели. Они не говорят об этом. Они не говорят ни о чем, что не связано с работой. Тэхён не притворяется, что все нормально, и с каждым днем все больше отдаляется. Ускользает от него — вот что значит потерять кого-то столь важного. И это правда, что говорят люди: это может быть отрезвляющим. К настоящему времени Чонгук все еще не уверен в большинстве вещей в жизни, но есть одна вещь, которую он знает наверняка. По крайней мере, одна вещь, которая достаточно сильна, чтобы заставить его сделать что-то сумасшедшее, например, удержать Тэ — предположительно, утащить мебель Тэхёна обратно — от входа в здание, для начала. Это заставляет его смеяться немного безумно, когда телефон с изображением лица Тэхёна на экране блокировки начинает гудеть, и последний звонит ему секундой позже, но он не берет трубку. Что-то заставляет его снять блокировку, когда он видит сообщение: «Я войду в эту квартиру, даже если меня арестуют за взлом!» Может быть, потому, что Ким Тэхён, который злится на него лучше, чем Ким Тэхён, который игнорирует его. И меньше чем через час он уже здесь: толкает дверь, яростно бросаясь на Чонгука. И кричит. Похоже на Рождество. — Какого хрена?! Я блять заплатил компании за перенос вещей. Деньги, настоящие деньги, идиот! Кем ты себя возомнил, это мои вещи и я... почему ты улыбаешься? Ты действительно так меня ненавидишь?.. — Тэ так близко, он не был так близко к Чонгуку, кажется, многие годы, и все в этом настолько опьяняет, что Чонгук не может контролировать свое лицо так же, как не может контролировать свое сердце, безумно бьющееся о грудную клетку. Поэтому он улыбается, обнимает Тэхёна, наконец-то затыкает ему рот, смеется, обнимает его крепче, и рыжий издает визг. — Черт, я заплачу тебе столько же, сколько ты заплатил им, если придется, — наконец говорит Гук, склоняясь низко прямо рядом с ухом Тэхёна, не ослабляя хватку вокруг его корпуса. — Я заплачу тебе завтра, если ты наймешь их снова. Я заплачу сколько угодно, чтобы твои вещи оставались там, где им место. Здесь. Со мной. Где ты тоже должен быть. Тэхён больше не говорит и, возможно, тоже перестает дышать. — Чонгук, я не уверен... в том, что ты говоришь... Он обнимает Тэхёна крепче, сдерживая смех. — Ты уже ненавидишь меня? Я слишком долго думал? Прости, Тэ, но я не привык... я не такой, как ты, и глупо повторять это снова, но... Пожалуйста, останься. Тэхеён застывает в его руках и слегка дрожит. — Мы уже говорили об этом. Я не могу быть с тобой если… — Я люблю тебя, — шепчет Чонгук. Наконец он произносит это, и у него кружится голова. — Люблю, Тэ. Если я и чувствую это к кому-то, так это к тебе. И я говорю это не только для того, чтобы ты остался. Я скучаю по тебе и люблю тебя. Пожалуйста, останься. На этот раз он набрался храбрости и отступил, позволив Тэхёну увидеть себя. На лице Тэхёна отражаются удивление и недоверие, но он поднимает глаза и встречается взглядом с Чонгуком, ища ответы. И Чонгук смотрит, давая ему увидеть все, что нужно. — Ты можешь повторить? — дрожащим голосом спрашивает Тэхён. Он хотел повторить, но мозг не слушался, и слова вылетали изо рта, спотыкаясь друг об друга. — Я так скучаю по тебе, боже мой, просто поцелуй меня! — Чонгук смеется, слезы текут из его глаз. — Мне кажется, я люблю тебя уже целую вечность! Тэхён наполовину всхлипывает, наполовину смеется, прикрывая рот рукой. — Что? Его колени слабеют с каждой секундой, и он кричит: — Я люблю тебя, тупица Тэхён! — Ну, это же так приятно, когда ты признаешься в любви к любимому человеку... — начинает бессвязно бормотать Тэхён, его щеки немного краснеют, но взгляд блуждает, и Чонгук больше не может этого выносить, хватая рыжего за шею и нежно притягивая к себе для поцелуя. Вот как все встает на свои места, и на этот раз на его глазах выступают слезы счастья, и у Тэхёна тоже. И если Чонгук и должен платить какой-то компании, то только за то, чтобы те вернули вещи Тэхёна в его квартиру. В их квартиру. Туда, откуда они никогда не должны были уходить, хотя им нужны перемены, чтобы понять все о себе и своих отношениях. Потому что, когда они думали, что самые долгие отношения Тэхёна длились десять лет — они с Чонгуком были вместе много больше десяти лет. Поэтому девять лет, пять месяцев и несколько дней — не самые длинные отношения Тэхёна. Это всегда были отношения Тэхёна и Чонгука. Это всегда были они.