Коснуться твоего сердца

      Как-то так сходятся звезды, что стоит стае (и Чонгуку) приехать на место отдыха, как телефон Тэхена начинает разрываться от сообщений, мешая одному конкретному вампиру ставить палатки. Нет, Чонгук, конечно, слишком талантливый, чтобы провалить такое простое задание от занятых щенками Намджуна и Сокджина, так что палатки он ставит с легкостью. Другое дело — его моральное состояние в этот момент.              Тэхен хнычет. Улыбается. Скулит. Смеется. Закрывает то рот, то глаза, и светится. Сидит под тенью дерева, пока вся его стая (и Чонгук) заняты расстановкой вещей, и светится. Прекрасный, беззаботный ребенок. Чонгук бы умилялся и умилялся, если бы не видел такую кучу эмоций на чьи-то сообщения в течение энного количества времени. Слишком долго и слишком ярко реагировал Тэхен на чьи-то (не его, Чонгука) сообщения!              И ладно, ладно. Чонгук вбивает колышки в землю, натягивает края палатки и слушает, как Тэхен выражает эмоции. Ладно. Ладно-ладно! Ничего такого, да.              Пока его любимому оборотню не звонят.              И ладно бы — Чимин. Чонгук к нему никогда не ревновал, потому что:              а) Чимин хороший парень;              б) Чимин поддерживает его план «завоюй сердце Ким Тэхена за минимальное количество дней»;              в) Чимин, вообще-то, его хороший бро, даже если Тэхен об этом еще не в курсе.              Но звонит Тэхену не Чимин, Чонгук уверен, потому что слух у него отличный, да и разговаривал Чимин чаще всего о своих похождениях, а не о чем-то… таком.              (Его) Тэхен смеется, прикрывая глаза:              — Да! Я помню твою прошлую прическу, она была такой ужасной! Да, да, я знаю! Нет, ты был все равно таким милым! Почему ты не веришь мне? Ах, ну скинь мне еще своих фотографий, я тогда скажу тебе точно-точно. Нет, о чем ты? Я уверен, что ты красавчик в любом виде, но это только чтобы ты сам поверил мне!              Чонгук вообще-то не ревнивый (неправда), но иногда его сердце просто отказывается реагировать так, как надо. Он знает, что пишут все эти девушки на популярных сайтах: «Ревнивые люди — ужасны! Если твой парень ревнует тебя, то ассоциирует тебя с вещью. Бросай его скорее, пока не поздно!». Он знает, что в этом есть зерно правды. Знает, правда. Правда-правда. Вот только знание это бессмысленно, потому что Тэхен говорит, улыбается и смеется ради кого-то другого. Потому что с ним, с Чонгуком, он всегда холоден — и даже если нет, это никогда не доходит до того же уровня искренней радости от одного только присутствия или голоса.              «Не кисни, не смей», — повторяет он сам себе, оглядываясь на Тэхена все чаще и чаще, но лицо его при этом становится еще бледнее и серее, чем прежде. Случайно — правда-правда случайно! — один колышек в его руках превращается в пыль.              — Сегодня? — тем временем продолжает разговор Тэхен, поправляя волосы на голове, пока пытается усесться под деревом удобнее. — Ах, нет, мы уехали с семьей. Да, в другой лес. Спасибо, так мило, что ты беспокоишься за меня, но я в порядке. Да, да, я говорил, что мне всегда неуютно, но сейчас все хорошо. Правда! Хм… да. Да. Он здесь со мной. Ха? Что значит: «тогда тебе все понятно»? Эй, Ушик, не… Ой, ну знаешь что?!              Потом Тэхен все-таки прощается со своим (Чонгук кривит рот и нервно дергает пальцами) другом и возвращает внимание своей семье (и Чонгуку). Стая носится с едой, разведением костра и охраной территории. Это, на самом деле, забавно, потому что Намджун уговаривает Сокджина принять форму волка и пометить все ближайшие к их стоянке кусты. Уговаривает, да, но идет с этим предложением… кхм. Далеко и надолго, потому что Сокджин очень долго и громко кричит на весь лес о том, что голову его дорогого супруга уже давно пора отдать в ремонт. В общем и целом, ничего нового.              Ах, ну, кроме поникшего Чонгука, который уничтожил один из колышков и теперь смотрит на последнюю палатку взглядом побитого пса. Его плечи опущены, но спина напряжена, и, видя это, Тэхен аккуратно кладет свою ладонь между чужих лопаток. Поглаживает.              — Что такое, Чонгук-а? У тебя же хорошо получалось.              Тэхен машет рукой в сторону уже поставленных палаток и внимательно всматривается вампиру в лицо. Чонгук смотреть в ответ на Тэхена отказывается.              — Я сломал один колышек, — шепотом.              Тэхен опускает взгляд, видит чужой сжатый кулак и пыль на нем и растерянно улыбается:              — И как ты умудрился? Ничего, попросим дядю Донука, он сделает замену. У него хорошие отношения с изделиями из дерева, ты знал?              Пока Тэхен говорит, он перемещает свою руку со спины Чонгука на его шею. Она у вампира холодная, сухая (никакого пота!) и напряженная. Весь Чонгук напряжен и все еще пытается смириться с собственной ревностью. К сожалению, аутотренинг ему не очень-то помогает.              — Не знал, — отвечает Чонгук и впивается взглядом в землю еще настойчивее. Не будь он вампиром, его крылья носа бы дрожали, а зрачки пульсировали от всех этих негативных эмоций.              — Эй, ну что такое? — уже всерьез беспокоится Тэхен. — Тебе плохо? Может, крем плохо действует? Пойдем в тенек?              — Нет, все, — запинается Чонгук, поднимая на Тэхена взгляд, — все нормально, да. Все хорошо. Ты иди пока к стае, я сейчас подойду… да.              Все рассосалось бы само: все эти надуманные проблемы, все эти пылкие эмоции, если бы только Чонгук мог скрывать то, о чем думает. Но он не умел держать лицо, и нравился Тэхену за это (пусть тот сам об этом и не знал), поэтому его слова никого не обманули. Тэхен не просто никуда не пошел — он потребовал объяснений.              — Чонгук! Чонгук, Чонгук, Чонгук, Чонгук, Чонгук, Чонгук, Чонгук, Чонгук, Чонгук, — нудит Тэхен без остановки, пытаясь добиться хоть слова правды. — Скажи мне, что тебя беспокоит. Давай же. Ты сделал этот отдых для меня спокойнее, когда поехал со мной, так что я хочу, чтобы и тебе он был приятен!              — Ты, — вдруг вскидывается Чонгук, слыша последнюю фразу. — Тебе… Тебе стало спокойнее от моего присутствия?              «Конечно», — думает Тэхен немного обреченно. Он уже почти смирился с тем, что Чонгук для него кто-то совсем немного особенный. Все еще не пара, потому что это было бы нелепо. Хах, даже думать странно — оборотень с вампиром! У них могли бы быть щенки-клыкастики? С красными глазами и любовью полакать четвертую отрицательную? Хах… Хах! Тэхен не краснеет, что вы. Это просто солнце печет слишком сильно.              — Конечно, Чонгук-а, — признается Тэхен, в итоге, — если бы не ты, я бы не поехал в эту поездку и оставил свою стаю одну. Ну, ты знаешь. А сейчас, с тобой, я… я рад, что в этом чужом лесу есть кто-то, кому я… мы! мы доверяем.              Тэхен говорит искренне, и Чонгук знает это. Чувствует это. А потому его аура вдруг начинает сиять яркими огнями, захватывая своими положительными эмоциями всех существ и людей в округе. Он улыбается, оттаивая, отходя, радуясь. Он говорит:              — Я рад.              Потому что, правда, радуется быть тем, кто приносит спокойствие. Рад быть тем, кому доверяют. Очень рад, что именно ему так сильно доверяет Тэхен.              Может быть, ему пока и не достается стольких эмоций от любимого оборотня, сколько тот дарит друзьям, но Чонгук чувствует — надеется, молится, верит, — что еще чуть-чуть, остается подождать еще чуть-чуть, и Тэхен оттает к нему. Хотя бы немножко.              (И пусть Чонгук не знает (боится верить), но Тэхен давно это сделал. И будет делать это все быстрее и сильнее, потому что не влюбиться в такого невероятно милого вампира, как Чонгук, нельзя. Ни в коем случае).