Голод

      Луна начала гаснуть, медленно пробуждался рассвет. Саймон еле успел добежать до отеля Дюморт. Спустя пять минут после его прибытия небо окрасилась в розовый цвет, пролив свет на улицы Нью-Йорка. Войдя в свою комнату, Льюис столкнулся с Рафаэлем, нахмуренным и злым ещё больше обычного.       — Ты с ума сошел?! — тут же накинулся он на парня, — если хочешь прожить еще хоть чуть-чуть, возвращайся минимум за полчаса до рассвета. Ты где был вообще?! Саймон замялся, опустив глаза, чтобы не пересекаться с уничтожающим взглядом вампира.        — Да я так, — старательно начал оправдываться он, — просто гулял.       Рафаэль закатил глаза, мол, «за идиота меня принимаешь?»       — Из всей лжи, которую я слышал, эта была самая неправдоподобная, — хмыкнул он и, подойдя к Льюису вплотную, почти вжимая в дверь комнаты, очень четко и вкрадчиво сказал:       — Если я увижу тебя с охотниками, пощады не жди.       Саймон тут же утвердительно замотал головой, совсем как китайский болванчик.       Удовлетворенно хмыкнув, Рафаэль отстранил парня от двери и уже собирался выйти, когда Льюис, вдруг набравшись смелости, выпалил:       — Я немного голодный.       Рафаэль медленно повернулся к новообращенному, глаза в привычной манере закатились (Саймону казалось, что когда-нибудь они не смогут вернуться обратно).       — Нужно было раньше думать, кровь закончилась как раз перед твоим приходом, привоз завтра ночью. Придется потерпеть.       Саймон пожал плечами и сглотнул, он не ел больше суток и, казалось, готов наброситься на первого встречного.       — Я-я, не знаю, — пожал плечами Льюис. — Просто я очень голодный. Я… Кажется, я готов съесть кого угодно. Мне… Просто…       — Чеерт, — протянул Рафаэль, — просто заткнись.       — А как же… Ну, еда. Я не знаю, у Вас там мыши, может, во…       Сантьяго не дал парню договорить, приложив палец к его губам.       — Ладно, — недовольно сказал он. — Все-таки, если ты будешь голодным, то можешь и примитивного съесть. Но это останется между нами, — Льюис остервенело закивал.       Рафаэль, вздохнув, расстегнул несколько пуговиц рубашки, обнажая бледную шею. Он чуть повернул голову и повел плечами, будто приглашая.       — Эээ, — издал какой-то непонятный звук, больше похожий на вопросительный, Саймон. Он ожидал, что Сантьяго достанет кровь из личного запаса, попросит у кого-нибудь на крайний случай, но точно не ожидал, что предложит свою.       — Чего ты ждешь! — огрызнулся Рафаэль, его терпение явно было на исходе.       Саймон подошел к парню ближе и сглотнул. Сейчас Сантьяго во всех смыслах выглядел очень привлекательно, и Льюис, глядя на бьющуюся под кожей жилку, почувствовал, как увеличиваются клыки, а желудок скручивается в узел от предвкушения.       Саймон придвинулся к Рафаэлю совсем уж вплотную, его левая рука обхватила Сантьяго чуть выше талии, а правая провела по шее, заставляя вампира наклонить голову вбок.       Глубоко вдохнув, Льюис припал к шее Рафаэля. Тот шумно втянул воздух, откинул голову назад. Клыки вампира проникли глубоко под кожу, но чувствовалось лишь жжение, расползающееся от места укуса по телу. Ладони Рафаэля непроизвольно обхватили Саймона за плечи. Казалось, что каждая клеточка тела наполняется непонятным экстазом, вызванным смесью, подобной наркотической, на клыках вампира. И с каждым глотком становилось все приятнее. Сантьяго тяжело дышал, голова шла кругом, ноги не держали.       — Саймон, — то ли выдохнул, то ли простонал вампир, — я. Мне… — слова сбились, но Льюис понял всё и без них. Крепкие руки обхватили Рафаэля крепче, не давая упасть, а потом вдруг проникли под рубашку обжигая своим жаром.       С губ Рафаэля слетел стон, он подался ближе. Одна рука Саймона поглаживала спину, другая прошлась по груди, задевая соски.       — Саймон! — затрепыхался Сантьяго, — Саймон, хватит.       Вампир испуганно отстранился и, сглотнув, уставился на Рафаэля, будто не осознавая, что он только что сделал.       — Думаю, для тебя достаточно, — тяжело дыша, сказал Рафаэль.       — А, д-да, — закивал парень.       Сантьяго застегнул рубашку и, бросив тяжёлый взгляд в сторону Льюиса, потянулся к дверной ручке, но тут же оказался прижатым к двери без возможности двинуться, способность говорить отобрали чужие, такие страстные, губы.       Поцелуй длился всего несколько секунд, потом Льюис отстранился и если не сгорая от стыда, то боясь реакция Рафаэля, выскользнул из помещения.       Сантьяго лишь крикнул вслед:       — Дурак! Это твоя комната! — потом облизнул пересохшие губы и тихо добавил: — А ты не такой трус, каким кажешься…