Малая боль хранится долго, не так ли?

Она ничем не отличалась от него. Совсем. Две ноги, две руки. Правда, у него ещё не было волос на голове, а сам он не мог произнести ничего, кроме громкого крика и плача. Он улыбался беззубой улыбкой, хохотал, дрыгал ногами и руками. Спал, прижавшись к материнской груди, а вокруг него была лишь забота и любовь. Его любили и ничего не лишали. Вся любовь, что скопилась — шла ему… но не ей. Её они ненавидели. В чем была её вина? В природе. Она не родилась мальчиком. Они так ждали, что первенец будет здоровым, крепким и жизнерадостным мальчиком, и тогда её жизнь кончилась. Её не любили: били, кричали, выгоняли из дома, заставляли спать в конюшне, убираться когда домработницы не было дома. « — Как только мы найдем тебе жениха — ты переедешь к нему. Нам нужно место для нашего сына, а ты сможешь жить самостоятельно». Они говорили так, будто бы она им — никто. Будто бы она чужой человек, которого пустили пожить, потому что она какой-нибудь дальний родственник. Будь их воля — они бы сдали её в детский дом, но репутация семьи была важнее. Её затыкали, заставляли молчать всегда. Ничего не говорить, ничего не спрашивать и никому не рассказывать о том, что она никому не нужна. В противном случае её отец бы сделал её инвалидом на всю оставшуюся жизнь и её никто бы не взял замуж и тогда бы она умерла от голода в канаве. В лучшем случае. Она стояла и смотрела на них, как они отдыхают в беседке. Мама качалась в кресле качалке, пока её маленький брат мирно спал в её теплых руках. Отец сидел напротив и читал книгу. Иногда он отрывался, чтобы что-то спросить или рассказать маме, но потом снова утыкался в неё. Идеальная семья. Они думают, что её сломали. Да, раньше так и было — ей не хотелось жить. После очередного скандала, когда Тереза просто пошла поиграть с соседскими девочками и отец ударил её так сильно, что у неё свело челюсть — она убежала. Она бежала, не зная куда и зачем. Бежала в лес, в самую его глубь. Она хотела пропасть там. Она хотела, чтобы лес поглотил её, стёр из этого мира. Ветки больно били по лицу, а слёзы не прекращали литься. Волосы растрепались, платье порвалось, туфли давно потерялись. Она не хотела жить. Упав на колени и закрыв лицо руками — она зарыдала. Зарыдала так сильно и громко, что, казалось, что весь лес слышит её. Пусть придёт медведь, стая волков. Пусть она умрёт от голода, лишь бы просто не терпеть эти унижения, эту боль и… — Такая красивая девушка, плачет среди тёмного леса и совсем одна. — Она услышала этот голос. Мягкий, тёплый, добрый. Может, это её воображение? Она пытается найти его, но ничего не видит. Наверное, показалось… — Что столь красивый, из чистого золота — цветок, делает в столь тёмном и мрачном месте? — Нет, этот голос ей не кажется. Она моргнула и там, где только что не было ничего, кроме непроглядной тьмы, теперь стояла фигура. Высокий, широкогрудый, с большими ветвистыми рогами — олень. Он смотрел на неё этими странными алыми глазами, но она не испытывала страха. Наоборот — ей было интересно. Неужели, это он говорит с ней? — Кто… кто ты? — Она снова моргнула, и теперь олень исчез. Вместо него, прямо перед ней стоял высокий человек… или нет? Он был очень похож на человека: длинные ноги, длинное тело и руки. Одет он был так, как одеваются люди в большинстве городов её века, но почему-то в нём было слишком много алых цветов. В одежде, в его глазах, в волосах и… эти странные большие торчащие из головы уши. Лишь потом она смогла заметить и парочку оленьих рожек, которые умело прятались между этих забавных ушек. Интересно, а хвостик у него есть? Он смотрел на неё сверху вниз и улыбался. Широкой, зубастой, полной жёлтых зубов улыбкой. Она сначала слегка пугалась её, но потом она привыкла. Её новый и единственный друг всегда улыбался, тем самым заставлял улыбаться и её саму. — Тот, кто не понимает, — он протянул ей руку и помог встать с земли. — Как можно столько очаровательное создание ненавидеть так сильно. Он щёлкнул пальцем и её одежда, её раны, её туфельки — всё вернулось. Она изумлённо рассматривала себя, пока он, поклонившись и протянув свою длинную тонкую руку в чёрной перчатке представился: — Меня зовут Аластор. — он взял её маленькую бледную ручку в свою и нежно поцеловал, не отрывая от неё взгляда. — Рад познакомиться с тобой. — Я… — Она смущённо убрала руку. К ней никогда не проявляли такого внимания. — Мне тоже… сэр Аластор. И вдруг он засмеялся так быстро, и так же и прекратил: — О, дорогая Тереза, сэром уже давно никого не называют. Тем более человека, которого ты видишь в первый раз. Вдруг он не достоин такого приятного обращения? Она улыбнулась — этот достоин. — Ты знаешь, как меня зовут? Ты… ты не человек? — Скажем так — человеком я был относительно недавно. Я любил этот лес, и как видишь — лес не захотел меня отпускать. — Он усмехнулся, сложив руки за спиной и наклонившись к ней, томно и нежно прикрыв глаза. — Я видел тебя. Много раз видел, а теперь — ты в моём лесу. — Да… — сказала девушка, опустив глаза. — Я не хочу возвращаться туда… — Но это твой дом, разве нет? — Дом, в котором меня не жалуют. Мои родители ненавидят меня и не хотят видеть. Он не ответил сразу: — Я могу помочь? — Ты… хочешь помочь? Просто незнакомой девочке? Вдруг, я тебя обманываю, или же ты сам… — Поверь дорогая, — его длинный когтистый палец приподнял её личико так, чтобы она смотрела прямо в его глаза. — Если бы я хотел тебя обмануть, то я бы давно так и сделал. Его улыбка, его глаза, его жест, когда он протянул ей свою руку. Может, не будет пути назад? Может, она просто спит? Может, он — сон? Неужели всё так просто? — Помоги мне… *** Она продолжает смотреть на людей, которые произвели её на свет, но ничего не чувствует. Шрамы на руках давно перестали ныть, а глаза — давно просохли от слёз. Она уже ничего к ним не чувствует — они для неё чужие. Ребёнок заплакал — снова хочет есть и мама, конечно, скорее начинает кормить его, а папа обнимает её и говорит, как же он любит их… — Маленькая боль хранится долго, верно? — Голос, который дал ей новую жизнь. Демон, но ближе любого человека. Аластор. Демон-олень. Не важно, как он выглядит, насколько он жуткий — она знает его и им она дорожит больше всех на этом свете. Аластор научил её искоренять боль. Этого чувства больше нет в её сознании. Где же он был раньше? Почему она не убежала в лес раньше? Он приходил каждый день к ней. Разговаривал, показывал всякие волшебные вещи, гладил по голове и говорил, что она очень умная и красивая девочка. Он её хвалил — то, чего никогда не делали. Он заменил ей маму, папу… всех. Ей больше не нужны соседские девочки, ей никто не нужен кроме него. Она слегка улыбнулась, покосившись в сторону от себя. Высокий, худощавый и с жуткой улыбкой — он просто стоял там, в тени, сложив руки за спиной и смотрел на неё. — Нет никакой боли. — сказала она. — Сегодня я сделаю то, о чём мечтала так долго. Он промолчал. — Я так рада, что встретила тебя, — начала она, скромно сложив руки за спиной и начав вставать то на носочки то на пяточки. — Ты показал мне, что они — просто куски мяса. Родители никогда не поступают так со своими детьми. — на её лице скользнула слегка безумная улыбка. — А такие не заслуживают жизни, верно? Аластор улыбнулся шире. Его глаза поменяли форму, а его рога на голове стали больше. Его тело вытянулось ещё больше, волосы стали длиннее — таков воочию Аластор — дух мести. Девочка продолжала стоять возле окна, но от неё прошлой ничего не осталось. Она больше не будет прятать чувства. Не будет плакать, не будет бояться — она заставит их заплатить за всё… *** Откинув белокурый волос, Бекки поправила ворот своего пальто. Красивые длинные пальцы с дорогим маникюром, которыми она уверенна держала руль своего красненького «Порше» — она была идеальна. Красивая, умная, богатая — то, о чём большинство девушек могут только мечтать. Ей не нужен был богатый муж — она всего добилась сама. Она ехала по ночному городу, по уже почти опустевшим улицам. У неё было две жизни: днём она глава крупной фирмы, которая занимается реализацией дорогого парфюма, а ночью… Она завернула в бедный район — она частый гость здесь…