All night

— У тебя такой нелепый хвостик. — Отъебись от моего хвостика, — ворчит Юнги, но Намджун продолжает дергать. Еще и хихикает при этом, сволочь. Сразу понятно, что он влил в себя пару лишних стаканов, а возможно даже накурился не тем. Говорят, где-то посреди всего этого хаоса можно найти кальян с гашишем. Намджун хорош в нахождении таких вещей, поэтому Юнги только немного дуется, что тот никак не хочет раскрывать его местонахождение. Для твоего же блага, этим Намджун отговаривается. Сам знаешь, каким ты становишься от травки, говорит он. Юнги лишь саркастично хмыкает в ответ и закуривает, закидывая голову вверх. Он довольно ощутимо бьется затылком о спинку кресла, на котором развалился в странной и неудобной позе, перевесив одну ногу через подлокотник. По крайней мере, пока ему удобно, хотя Юнги знает, что потом от такого у него будет болеть спина. Но, что будет потом, сейчас его не особо беспокоит. От фиолетового света голова кружится, белая майка на Намджуне светится слишком ярко, оттеняя его смуглую кожу сильнее, Юнги начинает тошнить от этого и от попытки посмотреть достаточно вбок, чтобы увидеть мясистую грудь Намджуна, практически не скрываемую свободной майкой в таком положении. Глаза болят от напряжения, но оно того стоило: Юнги успевает заметить коричневый сосок прежде, чем отворачивается обратно на потолок. Там мерно покачиваются фиолетовые лампы, висящие лесенкой на длинных проводах, соединенные друг с другом только у самого основания. Умиротворяюще. Юнги даже уплывает в другой мир, не слышит громкую музыку, только низкие басы, пронизывающие его тело. Он ощущает себя бесформенным, газовым облаком, собравшимся в одном месте из-за массы больше воздуха; а если ветер подует на него, он сдвинется частично в ту же сторону, но лишь на пару сантиметров, и в кои-то веки уляжется на землю еле заметной туманной дымкой. В следующее мгновение его выдергивает из фантазий боль. Он морщится, когда Намджун стягивает с его волос резинку, сыплет на него пеплом в отместку, попадает на серо-голубые джинсы, а не на майку, как хотел. — Что ты делаешь? — Намджун не звучит разозленно. Наоборот, он мягко прочесывает волосы Юнги пальцами, начинает массировать кожу головы, чтобы расслабить затекшие корни. Юнги мычит от удовольствия, теряя последнее желание отвечать. — Хотел испортить майку, чтобы ты снял ее, — но он не может упустить такой момент, поэтому отвечает лениво и, возможно, слишком тихо. Судя по теплым волнам дыхания прямо Юнги в ухо, Намджун все же услышал и теперь смеется над ним. — Это моя лучшая майка для соблазнения, не порть ее, — отвечает он так же тихо. Своим самым сексуальным голосом, конечно же, чтобы заставить Юнги с шумным вздохом потянуться навстречу, выгнуться в спине, потереться задницей о кресло в желании. — И кого же ты будешь соблазнять? — Юнги старается звучать непринужденно, но его голос уже стал ниже и захрипел, как бывает всегда, когда он возбуждается. Намджун переходит на его уши и затылок, ставя ногу вплотную к ноге Юнги, почти укладывая его на себя. — Тебя. — Без майки будет проще, — Юнги затягивается глубоко, поворачивает голову к Намджуну, притягивает его к себе за руку. Намджун наклоняется, приоткрыв рот, и Юнги выдыхает ему в рот дым, касаясь губами чужих губ. Они не двигаются, пока весь дым не выходит из их ртов, а после Юнги проталкивает уже свой язык, Намджун отвечает, вместе с этим забирая сигарету у него из рук. Он тушит ее о стеклянный столик, не беспокоясь о его состоянии, и сразу подхватывает Юнги на руки, усаживает на себя, разворачивая, чтобы было удобнее. Так только колено больно упирается Намджуну в бок, но это не страшно и не стоит времени, которое он может потратить на Юнги. Даже если это пара секунд, за которые он кусает Юнги за нижнюю губу, оттягивает ее как можно сильнее, смотрит, как он мило морщится с закрытыми глазами. Лицо Юнги так близко, что Намджун может разглядеть каждую ресницу, нитку пыли, прилипшую к волосу. Волосы Юнги теперь лежат, закрывают лоб и немного его глаза, даже лезут в лицо Намджуну, отчего ему приходится зажмуриться, погрузиться обратно во тьму, хотя он готов рассматривать Юнги вечно. От Юнги отдает терпким табаком, особенно от языка и пальцев руки, которой он курил. Намджуну не то, чтобы нравится это, но он смог привыкнуть постепенно, особенно учитывая, что Юнги стремился всунуть свой язык ему в рот при любом удобном случае. Всегда возбужденный, всегда ненасытный. И сейчас тоже. Он трется о Намджуна, впивается ногтями ему в плечи, слюнявит губы в агрессивных поцелуях, громких и бесстыдных. Эрекция Юнги упирается Намджуну в живот, отрезвляя, и Намджун с тянущим чувством в груди разрывает поцелуй. — Поехали домой, — на выдохе шепчет он. Юнги читает по губам скорее, чем слышит, кивает в ответ, неуклюже слезает с Намджуна, на дрожащих ногах доходит до такси, поддерживаемый Намджуном. Дома уже нет тошнотворного фиолетового и громкой музыки. Тут приглушенный желтый свет, за окном сигналят редкие автомобили и можно громко стонать, не сдерживаясь. Панорамные окна, так любимые Намджуном, закрыты шторами, и Юнги валит Намджуна прямо на них, целует снова, задирая майку до самой намджуновой шеи. Намджун держит руки у Юнги на бедрах, приподнимает его, чтобы было удобнее тянуться, но приходится отпустить, когда Юнги спускается ниже до самой груди. Он усердно лижет и сосет кожу, пытается наставить как можно больше засосов, аж язык иссыхает и начинает стираться. Намджун в это время стягивает с себя майку, отбрасывает ее в неизвестном направлении и хватается за торчащие лопатки Юнги, прижимая его ближе к себе. Юнги вбирает в рот сосок, прихватывает зубами совсем легко, начиная посасывать его и одновременно лизать, обняв Намджуна за талию. Намджун стонет высоко, мелодично, и Юнги не сдерживает улыбки, за что получает шлепок по спине. — Не смей смеяться надо мной, — шепчет Намджун, отвлекая Юнги от собственной груди. Юнги смотрит на него фальшиво невинно, улыбаясь лишь сильнее, и, так и не выпуская из объятий, тащит его на кровать. — И не думал даже, — он нависает сверху, ползет к самому лицу Намджуна, целует его везде, где только дотянется. От губ до дорожки волос к паху, а там уже штаны мешаются. Поэтому Намджун снимает их, пока Юнги тоже раздевается быстро и залезает обратно на Намджуна. Он засовывает пальцы Намджуну в рот, и вкус табака снова наполняет его рецепторы. Намджун облизывает их усердно, пытается взять как можно больше, но мизинец никак не хочет влезать, приходится остановиться на трех. Другой рукой Юнги дрочит Намджуну, не быстро, почти недостаточно, чтобы сильнее возбудить его. Намджун выпускает пальцы изо рта, когда его уже начинает подташнивать от их вылизывания, и наблюдает, как Юнги скользит слюнявыми подушечками по его животу, дрожит от холодных и мокрых ощущений. Он облизывает губы в предвкушении, закусывает нижнюю, когда Юнги приподнимает его бедра и начинает проталкивать пальцы внутрь понемногу. Без смазки идет туго, но это лишь прелюдия, и Намджун не беспокоится ни о чем, зная, что Юнги не станет брать его на сухую. Юнги добавляет второй палец, когда первый только на одну фалангу прошел через внешнее кольцо мышц. Он разводит их, растягивая наружный сфинктер; Намджун стонет от напряжения и немного неприятных ощущений, пытается на рефлексах сжать анус, на что Юнги раскрывает его шире. Он играется, безымянным пальцем цепляя чувствительные края стенок, заставляя Намджуна дергать ногами и хныкать. Намджун хочет поскорее перейти к действиям. Юнги вытаскивает пальцы, чтобы смазать их, Намджун в это время поворачивается набок, подминает под себя подушку, укладываясь на нее локтями. Он наблюдает за Юнги, как тот достает нужные вещи, щелкает крышечкой смазки, осторожно льет себе на пальцы, размазывает гель по всей ладони, вытирает запачкавшуюся другую руку о покрывало, ползет обратно к Намджуну, ухмыляется, когда сталкивается с ним взглядом, и Намджун уводит глаза первым, натыкаясь на тяжело покачивающийся член Юнги. Он весь красный, и щеки Намджуна становятся такими же, но не от смущения, а от возбуждения. Намджун устраивается удобнее, выгибается в пояснице, разводя бедра, чтобы Юнги было проще, и сам старается насадиться на его палец, так хорошо чувствующийся внутри, охваченный узкими стенками. Юнги подхватывает намджунову ногу под коленом, приподнимает ее и вставляет на всю длину второй палец, аккуратно шевелит ими по кругу, стараясь потягивать в разные стороны. Намджун чувствует движения пальцев, кажется, в самом желудке. Он сам поднимает ногу еще выше, почти до своего максимума, чтобы Юнги смог добавить третий палец. У Юнги уже челка намокла немного, слиплась и лезет в глаза, поэтому Намджун тянется зачесать ему волосы назад, на что Юнги смеется с придыханием. — Это поможет, только если ты сделаешь мне опять этот «нелепый хвостик», — передразнивает он ранее сказанное Намджуном, но подается вперед, когда Намджун стягивает с запястья резинку, опускает голову, чтобы было легче собрать волосы с затылка. Конечно, хвостик, и так немного смешной из-за длины волос лишь по глаза, сейчас выходит совсем нелепым: с торчащими локонами и кривой, но так Намджун может видеть все лицо Юнги, и этого достаточно. — Спасибо. Юнги растягивает Намджуна еще немного, пока внутри не становится достаточно свободно, и тогда он дает Намджуну размять затекшую ногу, в это время надевая презерватив. Он снова поднимает ногу Намджуна, но теперь кладет ее себе на плечо, толкается членом внутрь, вместе с этим натягивая Намджуну бедренные связки, и тот стонет от наслаждения и легкой боли. Юнги понемногу начинает двигаться, постепенно увеличивая темп до стабильно любимого Намджуном, снимает ногу со своего плеча и кладет себе на предплечье, чтобы Намджуну было удобнее. Намджун не сдерживает никаких звуков, хватается за подушку и вместе с этим подается навстречу Юнги, работая бедрами до капель пота на теле и взмокших волос. Юнги двигается твердо, со звонкими шлепками и хлюпаньем смазки, отчего Намджун постепенно краснеет всем телом, разгоряченный и напряженный. — Поцелуй меня, — просит он хрипло, прикрывая глаза на мгновение. А когда открывает их снова, Юнги уже тянется, весь такой же красный и горячий. — Из-за твоих длинных ног я могу достать только до плеча, так что сам иди сюда, — и показательно Юнги чмокает его в плечо. Намджун кое-как приподнимается на локтях, сгибается неудобно, достает до чужих губ, держится за плечи Юнги, чтобы не повалиться обратно на кровать, стонет в поцелуй, когда Юнги начинает дрочить ему. Он старается толкаться тоже, получается мелко и медленно, член выходит совсем на чуть-чуть, но зато входит полностью, в такой позе стимулируя простату Намджуна. Намджун хочет быстрее, ему тяжело выносить медленный темп. Он утягивает Юнги за собой, кладет его на свою грудь, закидывает ноги ему на поясницу, приподнимая таз, чтобы Юнги мог двигаться и одновременно целоваться. Юнги ускоряется, целует невпопад, сосредотачиваясь на толчках, прижимается животом к животу Намджуна, зажимая намджунов член между их телами. Намджун кончает, посасывая язык Юнги, выпуская вместе с этим громкий стон и выгибаясь в спине. Юнги сразу выходит из него, стягивает презерватив и додрачивает себе, кончая Намджуну на живот, смешивая их сперму. Он падает без сил Намджуну на руку, сам перекидывает свою ему поперек живота, несмотря на все жидкости на смуглой коже. Намджун улыбается как-то чересчур ослепительно, что Юнги даже морщится, но все равно целует его лениво, без языка, просто хватая ртом то верхнюю, то нижнюю губу. Намджун так же лениво отвечает, а после тянется и распускает Юнги волосы. — Все равно этот хвостик нелепый, — посмеивается он. Юнги мстит щекоткой.