Every thorn has its rose

«Ангел» – то самое слово, которое Растения слышали от Господина Кроули бесчисленное количество раз, когда он говорил по телефону. Они понимали, что Господин Кроули был довольно нежен с этим самым «Ангелом», так как тот не кричал и не был пугающим, когда говорил с ним. Нет, он был мягок. Растения думали, что могло бы подойти и слово «счастлив», но они никогда не были счастливы, поэтому не могли сопоставить и понять наверняка. В данный момент Господин Кроули говорил по телефону с тем самым «Ангелом»: — Знаешь, ангел, я обдумывал то, о чем мы говорили ранее, и ты все ещё, ты все еще можешь ночевать тут, если хочешь, даже если твой книжный магазин уже восстановили... Люди, они не живут там, где работают, они живут в другом месте и ездят на машине или метро на работу. Это называется «поездка на работу и обратно», — Господин Кроули должен знать точно: он ведь создал это. — Ты не обязан, конечно. Просто... Ты согласен? Это... ну, мне надо убраться в свободной комнате. Завтра, ты ведь тоже будешь готов, правда? Звучит круто... Увидимся. Господин Кроули вскинул кулак в воздух и произнёс: — Да!

***

Следующие двадцать четыре часа Кроули медленно прибирался в квартире, прочищая все как минимум три раза. Он также дал несколько наставлений Растениям. — Итак, кое-кто очень важный для меня останется здесь на некоторое время. Надеюсь... Возможно, навсегда. Вы, ребята, должны вести себя как можно лучше, хорошо? Сейчас все будет гораздо строже. Я требую только самое лучшее для Азирафаэля. Растения понятия не имели, что такое Азирафаэль. Может, это кличка Ангела. Позже Господин Кроули казнил Паучника за лишний отросший миллиметр.

***

В конце концов Господин Кроули покинул дом где-то следующим вечером и вернулся с мужчиной, который был немного ниже его, беловолосый и в бежевом плаще. Легендарный Ангел теперь здесь. — Хорошее местечко ты выбрал, Кроули. Темноватое, но просторное. — Я могу добавить света, — быстро откликнулся Кроули из свободной комнаты, в которую занёс некоторые сумки Ангела. Ангел в то время случайно зашёл в комнату с растениями: — Ты никогда не говорил мне, что у тебя есть комнатные растения, дорогой. — О, я собирал их с пятидесятых годов. — С 1950? Как и всё, что было в округе, комнатные растения были уничтожены в 1950-ые. — С 1750, — ответил Кроули. — Понятно, — Азирафаэль протянул руку и погладил лист Плачущего Инжира. (Несмотря на то, что «Плачущий Инжир» – официальное название вида, к которому относилось это растение, он считался самым сильным из всех, ведь он съеживался только от суровой критики Господина Кроули. Самые молодые растения смотрели на него как на героя.) — Они все замечательные, Кроули. Не думаю, что я когда-либо видел растения в таком хорошем состоянии. Это был первый комплимент, который Растения когда-либо получали. Странное чувство тепла пронизало их. Было ли... Было ли это счастьем? — Спасибо, не стоило, — сказал Господин Кроули, пытаясь не слишком явно надуваться от гордости.

***

В течение следующих недель Господин Кроули и Ангел выходили из дома минимум раз в день. Растения не знали точно, что те делали. Казалось, что в основном они выходили, чтобы поесть и поговорить, но и то, и то можно было сделать дома. Это сбивало Растения с толку. Однажды Ангел назвал эти выходы «свиданиями». От этого лицо Господина Кроули стало красным, хотя тот не был зол. Растения не знали, что лица демонов в человеческом обличии могут краснеть в каких-либо других случаях. Это было началом нового открытия. Пусть Господин Кроули и говорил, что в их квартире обстановка теперь будет куда строже, Ангел, казалось, заставлял его немного смягчаться. Теперь он улыбался почти так же часто, как хмурился раньше. Растения считали это странным, так как Ангел казался очень непохожим на Господина Кроули. Он никогда не кричал на них. Вместо этого он называл их прекрасными. Растения не до конца понимали, что означает «прекрасный», так как до этого никогда не слышали это слово, но были уверены, что оно было хорошим, раз лицо Господина Кроули стало ярко-красным, когда Ангел назвал его тем же словом.

***

Иногда Ангел и сам выходил из дома, чтобы отправиться на работу. Это происходило, когда Господин Кроули отчитывал Растения. Он никогда не делал этого, когда Ангел был поблизости, откладывая это на время его отсутствия. И однажды, когда Ангел вернулся во время одной из лекций Господина Кроули, Растения поняли, почему. Он отчитывал Чертов Плющ, так как тот начал сохнуть по краям. — Тебе нужно больше стараться, понятно? — говорил Кроули. — Это выглядит жалко! Тебе бы лучше исправиться, не то я... Это прозвучало в тот момент, когда Ангел вошёл в комнату: — Что ты делаешь, дорогой? Кроули подпрыгнул на месте и уронил свой пульверизатор: — Ангел! Я... Я говорю с растениями. — Ты говоришь с растениями? — Однажды в 1970-ых я прочитал в журнале, что разговоры с растениями помогают им расти. Этот день был ежегодным праздником среди Растений, и похож он на американский День Памяти (который был праздником, когда люди должны оплакивать погибших солдат, но они освобождаются от учебы и работы, поэтому вместо этого устраивают вечеринку и жарят бургеры. Но в жизни Растений бургеров не было, поэтому этот праздник был в некотором роде унылым.) — Это не было нормальным разговором, Кроули, — сказал Азирафаэль. — Ладно, тогда чем было? — Больше похоже на крик. — Это же Растения, им все равно. Для них это всего звуки. — Ты не знаешь наверняка. Растения куда умнее, чем ты думаешь, понимаешь. Когда говорят, что надо говорить с растениями, имеют в виду слова по типу «как прошёл ваш день? Мой – очень хорошо. Вы выглядите чудесно». Что-то такое. — Это скучно. Когда я кричу, у них появляется мотивация расти. Они хотят, чтобы я гордился, а значит, был менее зол на них. — Ты когда-нибудь на них не зол? — спросил Азирафаэль. Господин Кроули ненадолго замолчал. — Нет. — Говорят, детей нужно хоть немного хвалить, иначе они до конца своих дней будут ненавидеть себя и оставаться несчастными все время, — Азирафаэль кивнул. — Уверен, то же самое можно сказать и о растениях. Кроули медленно моргнул и всмотрелся в Чертов Плющ: — Думаю, ты прав. Они хорошие растения. Лучшие в Лондоне, я бы сказал. Это был первый раз, когда Кроули сделал Растениям комплимент, и им вновь стало тепло.

***

Несмотря на слова Ангела о том, что он не спит, вскоре он начал проводить ночи в спальне Господина Кроули, а не в своей комнате, которую использовал для учебы. Пусть Господин Кроули больше и не говорил с растениями так жестко, он все равно проводил их тщательные обследования, пока Азирафаэль был в книжном магазине, и разглядывал каждый листочек. Это было за месяц до того, как Господин Кроули решил казнить следующее растение. Знаете, Плачущий Инжир хоть и был самым сильным из Растений ментально, но все же был и достаточно старым, на данный момент, самым старым из растений Господина Кроули. (Прошло семь лет, которые могли бы казаться долгими, если бы не бессмертность комнатных растений, схожая с бессмертностью ангелов и демонов. Будешь поливать их, и они могут прожить вечность, просто находясь в горшке и, возможно, раздражая этим.) Однако стресс оставался стрессом. Появление Ангела просто слишком смягчило его. На нескольких листьях от страха появились точки. Кроули сердито смотрел на них, хватал листья и говорил: «не расслабляйтесь из-за того, что обстановка тут стала мягче», — и уходил в Место Казни. Впервые за все время Плачущий Инжир плакал. Ну, точнее, чувствовал себя так, будто плакал. Растения ведь не могут этого делать, в конце концов.

***

— Кроули, где Плачущий Инжир? — спросил Азирафаэль на следующий день, смотря на растения. — Ох, — Господин Кроули напрягся. Растения знали, что он испытывает то же, что они чувствовали постоянно: страх. Они не были уверены, смеяться из-за того, что их Господин наконец-то понял, что они чувствовали годами, или бояться Ангела. Если он заставил Господина Кроули испугаться, то, значит, был сильнее него и опаснее. (Растения начинали задумываться, был ли Ангел не человеком, а кем-то другим. Может, он был демоном, как и Господин Кроули.) — Но его листья пожухли, понимаешь? — Один, да. И как это относится к вопросу? — Я избавился от него. — Что? — Я избавился от него, ясно? Я избавляюсь ото всех своих растений, когда они заболевают, — Кроули драматично открыл газету прямо перед ним, прикрывая своё лицо. — Кроули, нельзя просто выбрасывать растения, потому что они немного пожухли! — Конечно, можно. Это что-то типа принудительного естественного отбора. — Ну, он ведь не естественный, разве нет? Кроули ненадолго замолчал. — Нет, не думаю. — Эти растения нуждаются в любви. — Это растения. У них даже нет нервной системы, не то что мозга. Они не понимают, что такое любовь. — В теории – да. Но, в теории, и ангелы с демонами не могут любить, но это, видимо, относится не ко всем случаям. — А сейчас иди и вытащи Инжир из мусорного ведра, чтобы мы смогли его пересадить. — О, я на самом деле их не выбрасываю. — Но ты ведь не уничтожаешь их, правда? — Что? Нет, я говорю им так, чтобы запугать. Есть леди, живущая этажами ниже, я отдаю их ей. Господин Кроули на самом деле не казнил их братьев? Плачущий Инжир и остальные были живы? Растения почувствовали, будто плачут, но от радости. Возможно, Господин Кроули не был так жесток. Конечно, он был немного груб, но есть разница между грубияном и убийцей растений.

***

Казни, которые всё-таки не были казнями, прекратились сразу после этого. Господин Кроули даже вернул обратно несколько растений, ранее считавшихся мертвыми. По возвращении Плачущий Инжир плакал от радости. Конечно, Растения не могли видеть будущее, но они знали, что надежды Кроули осуществятся и он и Ангел будут жить вместе долго и счастливо.