Barbed wire & a breath of fresh air

      

- 13 -

             Марк бродил мимо плит, вытаптывая на вялой траве дорожку не хуже асфальтового катка. Он не знал, сколько уже бессмысленно гулял здесь, огибая массивные плиты и упираясь временами в кованый забор. Несмотря на то, что утром было довольно пасмурно, к обеду тучи разбежались по своим делам, дав осеннему солнцу шанс согреть людские души. Красивые жёлтые листья, занесённые ветром с соседней дубовой аллеи, небрежно прикрывали отдельные буквы имён, когда-то тщательно выгравированных на мраморных надгробиях. Марк стряхнул их и осторожно сел, не замечая холода каменной поверхности, потом его лицо вдруг накрыла волна испуга, и он резко встал.       – Чёрт! Джуна!! – он стремительно бросился к воротам старого кладбища, где так привык пропадать с детства. Конечно, было уже слишком поздно... Марк был уверен, что девушка давно ушла, устав ждать его в том кафе. Но совесть не дала бы ночью спать, если бы он не поехал убедиться в этом лично.       Марк обычно никогда не забывал своих обещаний. Обычно. Никогда.       Но сейчас он был не в себе. А всё ещё в том подвале...              ---              Пытаясь нащупать среди висящих на корявых крючках инструментов выключатель, Марк уронил перфоратор прямо себе на ногу, и одновременно со светом в душное помещение ворвался его стон.       – Что такое?! – испуганный голос за спиной заставил вздрогнуть. Марк не слышал, как Хёк спустился за ним...       – Ничего, всё в порядке... – «это ничто по сравнению с ...» – Ай!! – он не рассчитал высоту, ныряя в проём между непонятным хламом и водопроводной трубой, с силой ударившись лбом о последнюю.       – Ну что опять?! Ты точно в порядке? Выпил что ли, я не пойму... – Марк вдруг испугался, что Хёк сейчас до него дотронется, решив проверить состояние подвального пострадавшего, поэтому он резко дёрнулся...       Грохот падающих ламп, стоявших прислоненными к стопке пустых коробок из-под бумаги для принтера, на которые повалился журналист, треском битого стекла разнёсся по всему дому.       – Что ты делаешь?       – Ничего...       В тусклом свете подвальной лампы, сквозь облако поднятой пыли они удивлённо смотрели друг на друга секунд десять. После чего, схватившись за живот, Хёк вдруг начал звонко хохотать...       – Ты просто решил прилечь что ли? Или разнести здесь всё к чёртовой матери, всего-то, пха-пха-хах-ха!! – этот громкий смех был особенным хотя бы потому, что Марк слышал что-то подобное впервые, и это отчего-то грело сердце. – Я конечно всё понимаю, ты всегда сам не свой, когда я рядом, но...ха пха-хаха!..       Марк и раньше слышал как Хёк смеётся, но чтобы в этом голосе было столько неподдельного веселья, искренности, и из глаз текли слёзы... Казалось, что Донхёк сейчас неимоверно счастлив. Так, как не был никогда раньше. И это напомнило Марку его сны и то, как он продолжал мечтать именно о таких вот незатейливых бытовых моментах. Без тени лжи и запаха секретов... Но то были сны... «Нет. Ты больше не сможешь меня обмануть...»       – Зачем тебе старый трансформатор? – Хёк пнул ногой агрегат, который Марку не удалось обойти. – Хватит валяться.       Продолжая улыбаться, он протянул руку... Несколько секунд журналист молча рассматривал тонкие пальцы, представляя тепло смуглой кожи и предчувствуя поток мурашек, что разнесётся по всему телу, когда они коснутся его. Они сейчас одни, в подвале... И ещё вчера вечером Марк зарекся называть его имя вслух... Почему всё всегда идёт не по плану?       «Ты там, куда тебя привели твои ноги. Твои...»       Но... А если он никуда и не шёл? Чисто гипотетически...       Хёк схватил его за руку и резко потянул на себя, силой поднимая на ноги. На мгновение их лица оказались в паре сантиметров друг от друга, и Марк почувствовал чужое дыхание. Слава богам, в этой дыре довольно темно...       – О чём ты думаешь?.. – этот тихий голос звучал на удивление безапелляционно,и мурашки давали о себе знать в самых неподходящих местах...       

"What you thinking?~"

      – О счётчиках... Боюсь, тебе это дорого обойдется... – Марк вырвал руку и сделал шаг назад.       

"You think that you could be

      

better off with somebody new~"

      – Здесь... – он подошёл к стояку, указывая на пыльную коробку. – Это на горячую. А там...       Чтобы показать, нужно было обойти Хёка, который подошёл следом, встав почти вплотную...       

"You say you're leaving

      

Well if you wanna leave there

      

ain'tnobodystoppingyou~"

      Этот контакт даже через одежду... Марк оказался к нему совершенно не готов... «Какого черта здесь так тесно?!» Спотыкаясь, он добрался до другой трубы.       – Здесь где-то должен быть на холодную...       – Где? – сощурив глаза, Донхёк разглядывал хитрые переплетения, совершенно естественно вновь прислоняясь боком к бывшему владельцу дома, который всё больше убеждался в том, что теряет себя в этом пыльном помещении...       

"I won't beg for your love

      

Won't say please~"

      – Эмммм... Вот! Вот он! – Марк полез было протискиваться между старой доской для сноуборда и запасными стеклопакетами, но Хёк потянул его за локоть.       – Я вижу. Не стоит туда лезть, тигрёнок... Оставь мне хоть окна, пожалуйста.       

" I won't fall to the ground

      

on my knees...

      

You know I've given this everything~"

      – Я не тигрёнок.       – Извините... Вырвалось... – он разжал пальцы и слегка отстранился.       

"Babyhonestly, babyhonestly~"

      Марк развернулся, чтобы вернуться, ведь находиться с этим парнем в одном подвале он больше не мог... Но видимо как раз в этот момент новый владелец тоже двинулся с места, и их лица опять оказались непозволительно близко... «Чёрт...»       

"…But tell me what you've done for me~"

      Дыхание сбилось... И от этой пыли, копившейся здесь годами, нечем было дышать... Каждая клеточка тела вибрировала, как натянутая на охоте тетива... Марка сбил с толку его последний сон. И он был зол. На этого парня, что опять так нагло врывается в его жизнь, руша все планы... На себя, потому что он испытывает слишком много для того, кто решил помножить всё на ноль... Но всё в прошлом. И он больше не позволит играть собой.       Хёк смотрит на губы и как-то странно смущается, будто бы теряет уверенность в себе, и Марку это нравится, но...       «Нет... Я же сказал... Ты не получишь это...»       – Я отдал твои машины на благотворительность.       – What?! – золотая серёжка резко подпрыгивает, когда Хёк, не веря своим ушам, вытягивает подбородок. – Что ты сделал?!       – Один приют во Вьетнаме был безмерно благодарен.       – Стоп... Какой, к чёрту, ещё приют, пупсик? Ты... Твою ж мать, ты серьёзно?! Охуел?! Даже мотоцикл?       – Нет... Мотоцикл в гараже...       Хёк недоверчиво сощурил глаза, а Марк понял, что дико рад из-за того, что смог наконец хотя бы немного сбить всю эту самоуверенную спесь с лица, нарушив его планы.       – Что ж ты от него-то не избавился, хён? – почти шипя, бывший мафиози ухмыльнулся и угрожающе придвинулся ближе.       – Не знаю... – Марк не шевелился, смотря прямо в глаза. – Мне казалось, он тебе особенно дорог...       «Что я несу?..»       Донхёк замер, а журналист разглядел минутную неуверенность, граничащую со смущением, на этом смуглом лице и сердце пропустило глухой удар. Он снова видит новые эмоции, такие искренние и простые... «Зачем ты мне это показываешь?..» В голове проносится незамысловатое и давно забытое определение... «мило»... И Марк пугается этих мыслей... «Зачем ты купил этот дом? Зачем?!»       – Можно я... Я...эммм...айщ.... – Хёк почесал затылок, потом вдруг резко схватил Марка за руку. – Я хотел извиниться!.. Но ты не позволил мне... Поэтому...       Он повернул ладонь и припал губами к белому шраму. Марка ударило током силой в тысячу ампер, и он задержал дыхание...       – В этом нет необходимости.       От каждого нового поцелуя на ладони бросало в жар, по телу расходилось приятное тепло, поднимая волосы дыбом, и хотелось убежать, но Марк медлил, не забирая руку...       Хёк нежно поцеловал в последний раз и медленно отстранился, продолжая держать чужую ладонь.       – Не смей говорить так. Я подверг тебя серьёзной опасности.       – Ты только за это извиняешься? За то, что "подверг меня опасности"?       – Да. Больше я ни о чём не сожалею...              "Сколько обычно минут ты верил мне? Пять? Две? Одну? Ноль?"...       Но правда в том, что Марк верил всегда. И поэтому так больно.              – Что ж. Хорошо, – он выдернул руку. – Я всё вам показал, господин "новый владелец" этого чертового дома. И надеюсь, что ваше проживание здесь будет намного счастливее моего.       Марк направился к выходу, стараясь держать себя в руках. Ещё чуть-чуть и он либо убьет этого придурка, либо сдохнет сам. Можно конечно поджечь дом и умереть вместе, но это уж слишком драматично для такого документального фильма про психушку, главным героем которого он постоянно себя ощущал.       – А ваша девушка, господин журналист... Она знает, как вам бывает хорошо, когда вас нежно имеют в зад?       – Чт-..?       – Не знает? Может стоит ей показать те памятные записи, что видело пол отдела службы безопасности? Знаете, мне кажется...       Но Марк не дал ему договорить.       Он с разбега ударил ногой в живот, опрокидывая соперника.       – Ну ладно, ладно...кха-кх, – Хёк кашлял, выставляя в защиту руку. – Согласен, это было не совсем "нежно".       – Заткнись!       Усевшись верхом, Марк один за одним наносит беспорядочные удары, пока косточки не начинают зудеть, затем берёт за грудки и с силой трясёт.       – Если ты хотел, чтобы я извинился за то, что переспал с тобой тогда, то я тебя расстрою, тигрёнок. Я не собираюсь за это извиняться. Потому что, вернись мы обратно, я поступил бы так же.       Марк бьёт ещё раз, собирая всю боль в кулак... Но он всего лишь журналист, а не боксёр, и не удивительно, что силы так быстро оставляют его... Странно. Теперь ему намного легче... Марк делает глубокий вдох, потом берет Хёка за волосы и заставляет его запрокинуть голову, всматриваясь в глаза...       Судя по красным подтекам, завтра это красивое лицо будет выглядеть довольно-таки непрезентабельно... «Почему так просто дал себя избить?..» Эти карие глаза смотрели спокойно, и Марк вдруг понял.       Что опять проиграл.       – Легче?       – Нет.       – Плохо...       – Мы с Джуной не сходились.       – Я знаю.       – Какого черта ты купил этот дом?       – Мне казалось, он тебе дорог...       – Почему переспал со мной, а потом сделал из меня приманку?       – Это гадко. Но так получилось. Согласно моим сведениям, они должны были тебя похитить по приезду из Ванкувера, но ЧжиНа узнала, что мы виделись и решила отомстить. Я не собирался заходить так далеко, хён... Но когда увидел тебя в тот день стоящим под дождём в поле и ждущим, что я приеду и заберу тебя... Я знал, что больше не выдержу... Было слишком больно оставлять тебя рыдать в подушку той ночью... К тому же, ты бы видел, насколько был соблазнительным и откровенным тогда...       Марк потянул за волосы сильнее.       – Ауч! Хён, это не парик! Мне боль-..!       – Мог бы отключить камеры!       – Оу... Так дело только в камерах? Хммм... Так ту, что смотрела на кровать я отключил. Просто ты так стонал, что там и без картинки всё ясно было, хён... Аааай! Больн-...       – Заткнись! Почему ты не сказал мне про отца?!       – Да ты и не спраши-.. Ай! Хорошо, хорошо... Отпусти сначала...       Марк ещё раз потянул, наслаждаясь гримасой боли на этом наглом лице и отпустил. Пытаясь встать,он опять ударился лбом о какую-то трубу.       – Блять!! Да прекратится это когда-нибудь?!       Хёк тяжело сел, оттряхивая в конец испорченную куртку...       – Зная тебя, не уверен.       – Отвечай. На мой. Вопрос.       Агент фсб ухмыльнулся и дотронулся до разбитой губы, заставляя Марка чувствовать себя виноватым... Но он сам этого добивался, разве нет?.. А журналист просто в очередной раз попался в искусно расставленные сети. Сейчас эти глаза будто снова видели его насквозь, и Марк уже сто раз пожалел о том, что упомянул про долбаные счётчики...       – Я должен был следить за тобой давно, хён... Всё началось намного раньше, чем мы думали... Барон давно знал про внебрачного сына главного поставщика. И в ту командировку отправили именно тебя не просто так... Я должен был сразу догадаться, что уж больно легко у меня вышло провернуть эту авантюру с продажей бракованных машин. Это так... Мы играли им на руку ... То, что именно ты сын Сон Юна, я понял, когда после приказа от барона "позаботиться" о тебе меня вызвал наш подозреваемый на роль главного поставщика и приказал не спускать с тебя глаз...       – Ты поэтому вшил мне отслеживающее устройство?       Хёк тяжело выдохнул и закрыл глаза.       – Что вы так все привязались к этому устройству, м? Что ты хочешь от меня услышать? Я... Когда я зашивал тебе руку, а ты под действием наркотика сидел и без зазрения совести пялился на мой пах, я просто решил, что когда всё закончится, я заберу тебя себе...       Хёк открыл глаза и посмотрел на Марка так, как не смотрел никогда прежде, и у журналиста в сотый раз за последний час перехватило дыхание...       – Не ради того, чтобы кому-то отомстить. Не ради прихоти или что ты там ещё себе внушил, не знаю. Я просто смотрел на то, как, напившись, ты клюешь носом за барной стойкой и понимал, что пойду на всё, чтобы взять тебя и сделать своим. По-настоящему. За столько лет бесконечной лжи и игры на публику, я решил, что когда всё закончится, ты станешь моим вознаграждением... И знаешь... От этих мыслей становилось легче дышать...       – Ты врёшь.       – Разве? Ну если тебе хочется так думать... – опять эта ухмылка.       Марка разрывало.       Он не мог дышать...       «Только не говори, что специально имел моего сына, надеясь, что я увижу...       – Нет, что вы, разве я похож на извращенца?... Я просто не сдержался. Уж больно хотелось, чтобы все знали, что он мой...»       Его пометили, как метят зверей в национальном парке, чтобы однажды отловить... Это собственническое отношение скорее возбуждало, чем наоборот, но Марк не собирался быть зверушкой для вознаграждения. Той ночью он сказал, что будет «его тигренком», но что это значит, он понял только сейчас...       «Я хотел быть искренним хотя бы с тобой...» Возможно, что в некотором роде Хёк всегда был искренен...       Тогда кто всё это время врал?..       Марк.       На самом деле он даже обрадовался, когда понял, что из-за всей этой истории с биологическим отцом и сексом под камерами, ссылаясь на бесконечную ложь, он может прогнать Хёка. Может обвинить его во всём и сбежать обратно, в свою забитую дерьмом и вечным самобичеванием нору, где он опять, как раньше будет плакать и жалеть себя, трясясь от страха при мысли о ребёнке с несчастным детством, что заперт в нём. Скрыт от чужих глаз.       – Ты прав...       – Что?..       Психически больная мать и негодяй отец здесь ни при чём. Дело не в несчастной любви и сорвавшейся свадьбе. Не в огромном кредите и вечной нехватке денег.       Он всегда был там, куда приводили его ноги. И когда они привели его к Хёку, он просто испугался. Потому что, столкнувшись с ним, он смог увидеть себя. А кому это понравится?       – Тот чайник... Я его выкину, Хёк...       – Что? Какой чайн-..       – Однажды я верну тебе те деньги с машин, обещаю. Вилла на Чеджу... "Countless" кажется называется. Мне она не нужна, но продавать было жалко, так что я разрешил организовать в ней приют для животных.       – What?!?! Ты нормальный?! Какой, блять, приют?!       – Ключи от гаража в общей связке, которая на тумбочке в прихожей. И лучше не паркуй машину на газоне у дома, соседка тебя затрахает просто, – Марк не заметил, как оказался на улице. Он не помнил, как пришёл на старое кладбище. Он всё думал и думал... Пока вдруг не вспомнил о Джуне.       Естественно, девушки в том кафе не оказалось.       – Вы бронировали? – официантка услужливо заглядывала в лицо.       – Нет, я...       – Вы будете один?       – Я.... Чёрт!       Она подумала, что ослышалась, а Марк выскочил на улицу. «Какого я забыл свою сумку в этом треклятом доме!?»              ---              То как Джено крутился весь день рядом, чуть ли не лопаясь от желания спросить, поначалу даже умиляло. Но к вечеру стало бесить.       – Хён, ты был у редактора? Она тебя искала…       – Ты это уже третий раз спрашиваешь.       – Разве?!       – Джено-я, – Марк захлопнул ноутбук и поднялся. – Может пошли уже домой? Время полдевятого вообще-то.       – Ха? Мда... Конечно, пошли... А мы зайдём выпить пива?!       – Зайдём, зайдём... – Марк знал, что всё равно не отделается.       Они так замёрзли, пока шли до своего любимого бара, что готовы были выпить в пять раз больше обычного, но стоило им спуститься в зал, как всё настроение мигом рассеялась... На их привычном месте, с кружкой пива перед собой, нога на ногу сидел красивый начальник сектора спецагентов отдела по борьбе с наркотиками центрального аппарата службы безопасности, На Джемин. Марк замешкался в проходе, в то время как Джено, лучисто улыбаясь, направился довольно трясти за плечи красавчика в сером костюме. «Он так рад его видеть...» Марк ревновал.       – Что ты здесь делаешь?!       – Уаа, осторожно, – Нана дождался, пока Джено удовлетворится своим активным приветствием и отпустит плечи, усаживаясь рядом.       «С другой стороны, хорошо, что он здесь... При нём Джено не будет лезть ко мне с расспросами...» Дело в том, что Марк был ещё не готов давать никаких ответов. Ни себе, ни кому-либо ещё... Да и было бы о чём говорить... Хотелось просто сдохнуть.       Он сел с другой стороны стола, краем глаза наблюдая морщинки серьезности на изящном лице... Он не видел его сто лет, но сразу понял, что то, что случилось, выбило этого самодовольного начальника из колеи, и Марку это очень не понравилось. Почему вокруг него должно всегда происходить подобное?! Надо было всё продать и купить необитаемый остров... Дьявол носит не Prada, нет. Он носит костюм и всегда сидит нога на ногу...       Они сыграли в камень-ножницы и Джено, чертыхаясь, взял бумажник и отправился к барной стойке за пивом.       Марк достал телефон и уткнулся в экран. Он не хочет ничего слышать... Нет...       – Марк-щи...       «Нет!! Пожалуйста...»       – Вы слышали новости? Конечно, слышали... Ваш журнал тоже писал об этом...       «Господи, почему ты оставил меня? Знаю, на всё воля твоя... Но может хватит так стебаться?... Я больше не могу...»       Он слышал. И всё, что он делал, это старался не думать об этом... Слишком больно. Слишком.       – У нас не хватило улик...       – Мозгов, блять, у вас не хватило, а не улик! – Марк зло бросил телефон на стол и схватился за голову... Он знал, что рано или поздно его накроет, но всё же надеялся, что это произойдет не в публичном месте... Скорей бы Джено вернулся! Почему он так долго?!       – Вы должны были их посадить. Столько людей пострадало! Столько времени потеряно... Мразей вроде вас даже лохами назвать нельзя. Убить мало... – он с силой сжал волосы, стараясь болью остановить этот неконтролируемый поток ненависти. – Ради чего всё это было, ответь мне? Ради чего?!! Вы... Вы... Как ты смеешь попадаться мне на глаза?.. Я... Я вас ненавижу. Ублюдки... Придурки... Неудачники...       – Что такое?.. – Джено плюхнулся рядом, ставя три огромные кружки перед хёном. – Ты о ком? Аааа...       Донсен тоже видел эту статью...он её даже редактировал... А после весь день таскался за Марком, боясь заговорить первым...       – Я слышал, что наняли трёх самых дорогих адвокатов... Слушание было вчера, но всё же это очень странно, что их отпустили. Причём двоих... ДонУну дали хотя бы условный срок и запретили покидать страну до полного завершения разбирательства, но этого Сон Юна просто признали не виновным. Не хватает, видите ли, вещественных улик! Всё что ему грозит – это понижение в должности. Если, конечно, он не разыграет спектакль и сам не уйдёт в отставку. Слышали, у него есть сын, который специально приезжал на слушание. Он учится за границей... Лукас вроде зовут...       – Джено-я... – Джемин сделал большой глоток и шумно вернул кружку на место. – Помолчи пять минут. Я думаю...       – Марк, прости... Я забыл, что... Прости...       – Ничего, Джено... Я в порядке...       Что такое «быть в порядке»? Он не знал. Он даже забыл, как это пахнет и какой имеет вкус.       Марку было плевать на то, что их отпустили... Но ему становилось по-настоящему страшно, когда он думал о том, что сейчас должен чувствовать Ли Донхёк... Который полжизни потратил на то, чтобы посадить этих ублюдков для начала хотя бы на скамью подсудимых...       Нет. Он не будет об этом думать. Ни за что.       – Сегодня меня вызывали в центр... – Джемин сделал ещё глоток.       – Ты ж не пьёшь... – Джено попробовал отобрать у него кружку, на что начальник сектора просто взял новую, жадно припав к краям.       Марк начинает думать, что никогда не простит Бога…       – Ну и гадость, – агент выпил почти залпом и провёл тыльной стороной ладони по губам. – Они хотели поговорить насчёт Ли Донхёка.       Внутри Марка стало так пусто, что он мог бы вобрать в себя всю вселенную, как огромная черная дыра...       – Сон Юн хочет подать иск против него... Наши начальники всю ночь потратили на то, чтобы уговорить его не делать этого. Взамен они пообещали отменить ему все пожизненные выплаты, как тайному агенту, и уволить, разжаловав...       – Он знает? – Марк прячет руки под стол, чтобы впиться ногтями в ладонь, сжимая кулаки.       – Нет. Его вызывали сегодня на штаб, но он не пришёл. Меня отправили разобраться, но... – Нана запускает пальцы в волосы, опуская голову. – Но я не могу смотреть ему в глаза, Марк. Понимаешь?.. Мы столько лет работали бок о бок, я... Я не могу... Он отдал этому делу всё. И... Он боролся, не кичась любыми средствами, убив все свои чувства... Мы все прошли через многое, да. Но Хэчи было особенно тяжело, не говоря уже о том, что он вырос в семье, которую поклялся уничтожить... Ты прав, Марк... Мы не просто провалили задание. Мы...       Журналист сделал глоток и прикрыл рот – ещё чуть-чуть и его вырвет.       – Чего вы хотите от меня? Сочувствия? Это ваши проблемы, разбирайтесь сами.       – Чего я хочу?.. Не знаю... – он поднял лицо и посмотрел в упор на притихшего донсена, который настороженно наблюдал за хёном. – Возможно того же, что и Хэчи...       Грустная улыбка пробежала по красивому лицу, и Джемин сделал последний глоток, поднимаясь. Видимо, он не пил не просто так, потому что эту походку нельзя было назвать уверенной, учитывая, что начальник сектора не попал в дверной проем с первого раза...       – Проводи его...       – Но хён!       – Я в порядке, говорю же! Ты просто посмотри на него, он не доберётся сам.       – Ладно... – Джено похлопал журналиста по плечу, в последний раз заглядывая в глаза, подхватил пальто и побежал к пьяному агенту. – Нана, пошли.       Марк допил пиво и уставился в пустое дно грязного стакана...       "За столько лет бесконечной лжи и игры на публику, я решил, что когда всё закончится, ты станешь моим вознаграждением... И знаешь... От этих мыслей становилось легче дышать..."       – "Вознаграждением"? Хм... Но, в итоге, получается, ты так ничего и не добился... Ещё и лишился работы и заслуженной пенсии... Ха... Так тебе и надо... Может это наконец сотрёт с твоего лица дебильную ухмылочку...       – Вы звали? – бубня себе под нос, Марк не заметил, как подошёл официант.       – Я?.. Эмммм... Нет. У вас есть виски?       Алкоголь здесь не поможет. Здесь ничто не способно было помочь, даже внеплановый атомной взрыв на фабрике мороженого... Но Марк решил, что попробовать всё равно стоит. Нужно, хотя бы, попытаться снова дышать. Иначе, он долго не протянет...       При одной мысли о том, что эти нарко-ублюдки сейчас на свободе, его выворачивало так, что хотелось рвать и метать, уничтожая всё вокруг. Этот мир полон грязи и лжи, и "ноги" здесь ни при чём. Если бы он знал, что, чтобы остановить всё это, ему нужно вырвать сердце из груди, рука бы не дрогнула. Но всё бесполезно...              Марк был уверен, что бродил по старому кладбищу, поэтому знакомая белая дверь перед носом окончательно сбила его с толку... Рука упорно держала палец на звонке, пока ему не открыли, попутно обливая матом.       – Какого?!.. – Хёк был явно недоволен поздним гостям, но увидев, кто его посетил, он замер и откашлялся.       – Я пришёл забрать свою сумку.       – Сумку?.. – испытующий взгляд достал до дна, но понять, что он там увидел было невозможно, потому что на Хёке сегодня, буквально выражаясь, "не было лица".       Хозяин дома кисло ухмыльнулся и прошептал:       – Ну проходи...       «Что я делаю? Меня не должно быть здесь...» Журналист замер на пороге, со страхом всматриваясь в лицо босого парня, который выскочил из душа, чтобы открыть. По вискам с мокрых волос стекали капли, белая футболка липла к телу... Марка вдруг пронзила мысль, что Хёк, наверное, тоже умеет плакать, и сердце сжалось от невыносимой боли.       – Айгуууу... Да ты в стельку! – смуглый парень заулюлюкал и протянул руку, чтобы дотронуться до чужого уха, но Марк оттолкнул её. Он почти развернулся, чтобы уйти, но... Взгляд задержался на разбитом уголке немного пухлых губ...       «Он отдал этому делу всё. И... Он боролся, не кичась любыми средствами, убив все свои чувства... Мы все прошли через многое, да. Но Хэчи было особенно тяжело...»       Марк всегда считал, что этот наглый парень заслуживает того, чтобы однажды хорошенько его избить...       «Неужели ещё не зажило?» Он сам не заметил, как потянулся к ране, но Хёк вдруг помрачнел и сделал шаг назад.       – Я убрал сумку в кладовку. Честно, не думал, что ты за ней вернёшься.       – Там, вообще-то, мои вещи... Нужные вещи...       – Старые треники и растянутая футболка с арбузом? Хмммм... Ну да, ещё лет двадцать и этот антиквариат, думаю, можно будет продать...       – Не умничай, – Марк снял обувь и протиснулся в гостиную.       Это странно, но дом выглядел ещё более пустым, чем журналист его оставил...       – У меня только алкоголь, так что кофэ и тии я предлагать не стану, да ты ж и не пожрать всё-таки пришёл...       – Сумка.       – Несу, несу...       Во всех комнатах горел свет: люстры, прикроватные светильники, подсветка у зеркал и в арках... Полная искусственная иллюминация напрягала. Дом походил на современный музей. Холодный и пустой, с одним единственным экспонатом, который, пошумев, наконец выволок в гостиную сумку, бросив её у выхода.       – Пожалуйста... Зачем тебе полотенце? Решил стырить?       – Садись, – Марк указал на белый диван, всё также одиноко стоявший посреди комнаты.       – Зачем?       – Сядь, пожалуйста...       – Знаешь, иди лучше куда-нибудь, где тебя ничего не будет касаться, а то ведь потом мало ли...       – Хэчан-а, сядь уже, а...       Несколько минут они молча смотрели друг другу в глаза, и Марк испугался. То что он увидел были не слёзы, это был океан черного гнева, разочарования и досады... Эти глаза кричали о злой боли так, что резало уши. «Как он ещё не сошёл с ума?..» Наконец Хёк слабо улыбнулся, шаркая, подошёл и сел, позволяя журналисту спрятать свою влажную голову под белым полотенцем. Марк старался как можно мягче промокать тканью густые волосы, медленно перебирая пальцами.       – Ты поменял счётчики?       Хёк что-то пробубнил, отрицательно качая головой.       – Почему по всему дому свет? Денег что ли много?       – Нельзя, что ли?       – Ты лазил на чердак?       – Нет ещё.       – Хочешь, полезли сейчас вместе?       – Сейчас?! Зачем?       – Мне нужно кое-что проверить...       – Хватит фигню пороть, малыш. Ты сам сказал, что ни разу туда не заглядывал с момента покупки дома. А теперь хочешь что-то проверить? Ну-ну...       – Я не малыш. И если не хочешь со мной, я сам полезу.       – Не надо никуда лезть, ты глухой? Езжай домой, уже поздно.       – Нет. Я ночую сегодня здесь.       – What?! – Хёк попытался встать, но Марк не дал, начав с силой быстро вытирать голову. – Ай! Хватит! Так и знал, что ты спишь и видишь меня облысевшим!       Хёку пришлось сползти на пол, чтобы хоть как-то уклониться от усердного обтирания.       Марку было обидно... Он понимал, что этот парень отталкивает его, не желая показывать свои чувства, но ... Журналист мог поехать и поплакаться маме или Джено.       К кому мог пойти этот бывший агент?..       Нет. Дело не в этом.       «Он должен хотеть пойти ко мне...»       – Почему ты не пришёл сегодня на штаб, Хёк? – Донхёк перестал пытаться уложить жутко разлохмаченные волосы и закрыл глаза.       – Уходи, хён... У меня сейчас нет ни малейшего желания оправдываться перед тобой.       Стараясь держать себя в руках, Марк зло вытащил из сумки то самое постельное бельё, что когда-то туда убирала Джуна, и принялся разбирать диван.       – Что ты?..       – Значит я подожду, пока это желание появится.       Хёк резко вскочил и, больно ударив, повалил на кровать. Усевшись верхом, он полностью обездвижил, с силой заломив руку за спину так, что Марк застонал от боли, уткнувшись носом в простыни...       – Твою мать, Марк Ли, неужели ты не понимаешь, что я не могу сейчас тебя видеть?!! Это невыносимо: понимать, что я не могу до тебя дотронуться!! Просто не имею права!! Я не могу себе позволить даже посмотреть тебе в глаза!.. – от крика голос охрип и каждое следующее слово давалось с трудом. – Всё!.. Всё было напрасно!! У меня ничего не получилось!.. Блять, да вся моя дерьмовая жизнь превратилась в грёбаное недоразумение!.. Все усилия обесценены... заслуги втоптаны в грязь... Я как будто опять в самом начале, хотя думал, что на финишной прямой...       Постепенно хватка ослабевала, а сорванный голос начинал дрожать. Марку очень хотелось увидеть его лицо, чтобы посмотреть в глаза, и Хёк, будто прочитав его мысли, отпустил его...       – Ты больше не моя награда, хён... Уходи...       Марк медленно поднялся, понимая, что это будет намного труднее, чем он себе представлял... Но он должен преодолеть эту стену. Потому что не может позволить этому человеку стоять по ту сторону по уши во лжи и боли, совершенно одному...       Хэчан сидел, поджав одну ногу под себя, с безжизненно опущенными руками, пустыми глазами уставившись куда-то в пространство, и казалось, что того наглого, всемогущего и таинственного двойного агента никогда не существовало...       Марк протянул руку, больше всего на свете желая сейчас лишь одного, но резкий голос остановил его:       – Я сказал тебе уйти.       – Хэчан-а...       – Проваливай. Всё бесполезно... Я больше ничего не могу сделать...       – Послушай...       – Как мне сказать, чтоб ты понял? – Хёк был на пределе... В поднятых глазах пылало отчаяние, и Марк чувствовал, что пока что его присутствие только усугубляет ситуацию. Но одна лишь мысль о том, что с этих глаз могут покатиться слёзы, когда его не будет рядом, заставляла разрываться сердце на части.       Нет.       «Я твоя награда.       И ты её получишь не потому что победил.       А потому что боролся изо всех сил.       И потому что я так хочу.       Ведь ты единственный, рядом с кем я дышу…»       – Хорошо, я уйду. Прости, что... что я не был рядом с тобой всю твою жизнь... Прости...       Хёк поднял полные слёз глаза... Наконец-то эта чёрная вода нашла выход: две блестящие дорожки разрисовали смуглые щёки, обретая свой дом в пятнышках от солёных капель на одежде.       Марк сделал шаг вперёд и осторожно запустил пальцы в лохматые волосы.       – Прости, что пришёл только сейчас... – он не мог заставить его не чувствовать. Но он мог попытаться хотя бы разделить эту боль.       Донхёк закрыл глаза. Он взял чужую руку и уткнулся в неё лицом, то ли целуя, то ли плача навзрыд. Его плечи подрагивали... Кто этот ребёнок, что отчаялся, устав от лжи и одиночества? Марк вдруг вспомнил, что именно он тогда спалил приют... С той ночи, когда полыхало полгорода, всё и началось... Маленький Хэчан дал обещание, что отомстит этому миру за всю ту боль и разочарование, что он ему дал. Он добьётся справедливости. И правда перестала быть идеалом. Больше не существовало правил. Была только цель и страстное желание победить.       «Как давно ты плакал?.. Там, внутри...»              Журналист не сразу понял, что это его телефон надрывается в заднем кармане...       – Да, тётя. Что-то случилось? – она звонила обычно только на Рождество...       – У неё почти получилось, Марк...