- 15 -
3 января 2020 г., 02:20
Примечания:
С Новым Годом кстати 🎄💚
- 15 -
Официанту было трудно перекричать общий гомон в просторном помещении бара, забитого до отказа, несмотря на позднее время. Но этот крик души было слышно даже на кухне... – Девушка, я же вам объяснил, когда говорят "двойной" – это значит двойная порция, а не "тот двойной-в-смысле-двухцветный". Казалось бы, разборки – дело привычное, но смуглый парень за столиком в углу резко обернулся на голос, будто оценивая обстановку, и тут же снова вернулся к тихой беседе. – Как ты не понимаешь, нам не нужен этот месяц! Это слишком много... – Ты меня не слышишь, Хэчан, – Ренджун раздражённо отодвинул пустые стаканы в сторону и начал постукивать указательным пальцем по столешнице, меняя тон на нравоучительный. – Если поторопиться, есть шанс, что он выкрутится. Я не уверен, что сейчас подходящее время. Давай... – Я не могу ждать! Хватит! – Хёк зло выпрямился и откинулся на спинку стула. Он терпеть не мог этот тон друга, но больше всего его раздражала перспектива ждать неизвестно чего и неизвестно сколько. Нет. Хватит. – Ты изменился, – его собеседник вдруг перестал хмурить брови, с интересом всматриваясь в лицо. – Раньше ты никогда не рисковал, тщательно планируя и просчитывая все вероятности... Ты ждал так долго... Что по сравнению с этим ещё один месяц, ну? Хёк ухмыльнулся и опустил глаза. Он и сам прекрасно знал, что сильно изменился за эти полгода... И дело не только в том, что опасное задание, висевшее мечом дамокла над ним столько лет, подходило к концу. – Повторить? – голос официанта прозвучал в голове как сквозь пелену, и Хёк отмахнулся, погружаясь в воспоминания... Эта бледная кожа источала непередаваемый аромат. Агент решил, что скорее всего так пахнет то, к чему он стремился всю свою жизнь... Так пахнет награда за всё, что ему пришлось претерпеть, добиваясь возмездия... Так пахнет его мечта. Когда Хёк касался её, внутри всё полыхало и где-то отказывала программа обеспечения безопасности, снося к чёртовой матери все настройки конфиденциальности. Рядом с журналистом он каждый раз забывал кто он и как сильно ненавидит вечно безучастного ко всему Бога. Если бы его попросили объяснить всё происходящее с ним, когда он думал о некоем Марке Ли, Хёк бы не стал даже пытаться. Ведь ни одно слово не способно с высокой точностью передать яркие краски той радости и жажды, что наполняли его, когда он представлял, как поймает на себе этот осуждающий взгляд, и брови на невероятно милом лице вдруг глупо поползут вверх, чтобы через мгновение передать миллион противоречивых эмоций, явно раздирающих неискушенное сердце. И агент прекрасно знает, кто является первопричиной этой внутренней борьбы в чужой душе... Марку не устоять. Потому что, если за дело берётся Ли Донхёк, можно расходиться: ставки делать бесполезно. – Повторить? – Прошло сто тридцать восемь секунд. Вы серьезно думаете, что мы передумали? – Ренджун одарил смущённого официанта испепеляющим взглядом, после чего, дождавшись, пока их оставят наедине, пихнул напарника ногой. – Мне кажется, ты ему приглянулся, он весь вечер таращится и ошивается вокруг... Хэчан? Эй, ты ещё тут?.. «Повторить?».. Именно... Всё, о чём он мог думать после той волшебной ночи близости – это капельки пота на томившемся от наслаждения лице, ставшем таким дорогим... Даже когда журналист обиделся и запретил ему приближаться к себе, Хёка это волновало ровно постольку поскольку, как говорится, ведь в ту ночь он прочитал в глазах своего непокорного тигра готовность принять его целиком, и агент был уверен, что эта связь одинаково бесценна для них обоих... Он ничего и никогда ещё не хотел так сильно. Иногда по утрам его нос всё ещё чувствовал едкий запах дыма того пожара, что уничтожил приют, а руки предательски отдавали бензином. И эта насмешка в глазах Ха ДонУна, когда мальчика пригласили в комнату к пастору, чтобы объявить о том, что его наконец усыновили, служила источником топлива для злой ненависти, что годами выжигала уродливые узоры внутри... У Хёка не было сердца. И в этом он убеждался всякий раз, когда выполнял грязные поручения барона, сдавая все планы в Центр. Именно так он считал, когда понимал, что близость во время секса, о которой все говорят, для него сервершенно недоступна, как и любая иная близость в принципе... Недопустима... Но... – Видимо, он хранил моё сердце, чтобы вернуть его, когда придет время, – Хёк не знал, что однажды действительно полюбит без всяких на то видимых причин... – Что? Какое "сердце"? Что за..? Послушай, Хэчан. Хватит бредить наяву. Завтра штаб, он окончательно убедит их в том, что во всём виноват именно ты. Через неделю Генеральный потребует полный отчёт, и если тебя не найдут к этому времени, это только сыграет ему на руку. Однако... – Тогда зачем тебе этот месяц, я не пойму! – Затем, что ты должен найти Ха Чжину! К тому же, через две недели состоится слушание, которое многое изменит... – Твоя бывшая подала на алименты? – Хёк собрался посмеяться над "шуткой" сам, не встретив никакой реакции на каменном лице напротив, но вместо этого чуть не подавился. – Марк Ли подал официальное прошение в окружной суд... На признание отцовства. – Чего?! ... – Чего?! Какая собака?.. Так, Джено, ещё раз, – Марк прижал телефон щекой к плечу, пытаясь натянуть на околевшие руки перчатки. За полчаса объяснений, он мало что понял. А снег, тем временем, продолжал усиливаться. – Да не собака! А "с бока"! – Какого ещё "сбока"? Ничего не понимаю... Слушай, ты конечно молодец... Но какого черта?! Я вышел за кофе, а не за твоим подарком для Джемина! И третья улица – это не по пути, как ты говорил, а в другой части города! Я замёрз. И иду обратно. – Но хён, ну пожалуйста! Ты всё равно уже там, просто обойди красное здание и увидишь крыльцо... Пожалуйста... Марк тяжело выдохнул и оглянулся ещё раз. Джено с самого утра не поднимал головы, подготавливая свою статью в печать, но он не поэтому вызвался сам сходить за "живительным напитком" в соседнюю кофейню... Ему нужно было проветриться. «Но не до такой же степени! Wtf...» Пальцы на ногах перестали подавать сигналы бедствия, отключив всякую связь с нервными окончаниями. Что ж... Битва против мороза неизбежно проиграна. Сделав скидку на проявившиеся симптомы дальто-тупинизма друга, Марк направился к единственному строению на этой улице, которое так или иначе могло бы подойти под описание "красное". Обогнув его он готов был перекреститься, когда блуждающий взгляд упёрся в крыльцо, оформленное в рождественском стиле. «Он забыл слово "с торца"?.. Всё о "сбоках" каких-то нёс...» В лавке пахло корицей, и журналист вдруг вспомнил, что ещё ничего не купил для мамы, а ведь до праздника оставалась лишь пара дней. – Добый день, – на высоком табурете у прилавка сидел мальчик лет шести, и высокий ворот красного свитера с оленями доставал ему до ушей, прикрывая мочки. Он улыбнулся, мило обножая небольшое расстояние между верхними зубами, и Марк растерялся. – До- добрый...эммм... Я хотел... Мальчик вдруг спрыгнул на пол и бросился в глубь магазина, чуть не сбив огромную вазу с сухим камышом: – Маааамааааа! Там мальчик пишёл за счастьем! – Что..? – пока Марк пытался понять, про кого это было и что значит "за счастьем", малыш в свитере вернулся, ведя за собой молодую женщину с букетиком сухой лаванды в руках. – Что ты говоришь?! За счастьем? – смеясь она подняла глаза на журналиста. – Действительно... Подождите минутку. Она ласково потрепала сына по макушке и исчезла прежде, чем окончательно сбитый с толку посетитель успел открыть рот. Лавка подарков была вся заставлена полками, на которых, казалось, можно найти всё, что только можно найти. Вокруг беспорядочно стояли вазы, горшки с цветами, табуретки замысловатой формы, старые граммофоны... «Всякая фигня...» Но что именно пахло корицей, Марк никак не мог определить. – Помоги, хён... – мальчик одёрнул ворот, чтобы хоть немного стянуть свитер, который так и наровил добраться до маленького носа, и указал на табурет у прилавка, который он не так давно резво покинул. Марк подхватил его и усадил обратно, придвинув ближе в стойке. – Послушай, твоя мама видимо меня с кем-то... – Смотли, хён! На кого похоже? – полное отсутствие звука "р" в словах и светлый детский голос заставляли Марка улыбаться, даже если сам он пока этого не заметил. Мальчик указывал на большой шершавый лист плотной бумаги, лежащий на прилавке перед ним. – Эммм... Тигр? – Да! Это тигл! – его лицо озарилось радостью, но тут же опять стало серьёзным. – Плавда, я сказал маме, что лисую счастье... – Вы с мамой торгуете "счастьем"? – Нет, мы не плодаем его! Мы ищем ему хозяина... – мальчик взял оранжевый мелок и вернулся к работе. – Разве у "счастья" может быть хозяин? – Марк облокотился о прилавок, наблюдая за неловкими художествами мальчика, который очень сильно напомнил ему одного человека... – Ммммм... Счастью нужен длуг... – маленький тигр становился всё больше похож на льва с огромной гривой. – Друг? Это не просто... Мальчик оторвался от рисунка и взглянул на посетителя. – Ты сможешь, хён... Вам нужно плосто познакомиться! Со счастьем нужно знакомиться... ... Охрана внизу долго провожала его взглядом, но ничего не сказала. Оставалось всего-то полдня, и если главный редактор войдёт в положение можно даже будет отпроситься и уйти пораньше... – Что ты делаешь за моим компом? – Хён?.. – по глазам Джено нельзя было сказать точно: то ли он шокирован, то ли ничуть не удивлён.– Ты вроде пошёл за кофе... Прости!! Я думал, ты понял, что тебе послышалось про "собаку"... – Вот именно... – Марк распахнул пальто, опуская маленького щеночка породы хаски на офисный линолеум. – Прикинь, его зовут "счастье". – Как, как..? Да откуда ты вообще его..? Хён, с тобой всё в порядке? Щенок испуганно поглядел по сторонам, прижавшись было к ноге журналиста, но уже через секунду яро вилял хвостом, играясь с Джено. Донсен взял его на руки и встал, уступая место промерзшему насквозь хёну. Ни кофе, ни подарка для Джемина, за которым он туда, собственно, и ходил, ни идей – ничего... Счастье вдруг зарычал и пискляво тяфкнул. – Утииииии, какой он милый! «Надеюсь, это его отвлечет на время и он не вспомнит куда я ходил...» Что-то журналисту подсказывало, что пёс – это не совсем та самая "старая камера с плёнкой"... Марк сам не очень хорошо понимал, почему он не сказал ни слова, когда хозяйка лавки вышла с щенком в руках и стала читать лекцию о первых прививках. Стоило его пальцам коснуться теплой шёрстки этого "маленького волчонка", как он тут же понял, что это и есть то самое "счастье", о котором с таким серьёзным видом ему рассказывал этот милый мальчуган. Щенок был сонный. Журналист осторожно спрятал его под пальто и, попрощавшись, направился к выходу. У самой двери его вдруг нагнал сын хозяйки. – Можно?.. – Марк нагнулся, дав поцеловать выглядывающую мордочку. – Белеги его. Никогда ... Холошо хён? Никогда не отпускай его... Пока, счастье! Он быстро обнял журналиста и побежал обратно... От мальчика пахло корицей. И отчего-то казалось, что он вылитый Ли Донхёк в детстве... – Хён! – Что?! – Ты оглох? Я говорю, может он есть хочет? – Марк проследил за взглядом донсена. Счастье терзал тапки их начальника, небрежно оставленные оным под столом перед обедом. – Эммм... Может..? – Кстати! – журналист вздрогнул и забегал глазами по комнате. – Моя винда полетела и ворд отказался печатать. Я переслал материал к тебе. Можешь распечатать? «Фуф...» Марк сам не знал, какого именно вопроса он сейчас избегает, однако... Задумавшись, Джено молча ждал у принтера, постукивая пальцами по крышке... – Слушай, хён... Я знаю... Это не моё дело, – постукивание прекратилось и Марк почувствовал пристальный взгляд. Счастью наскучили тапки и он принялся стаскивать за край мятный палантин с соседнего кресла. – Раз знае-... – Но что это тебе даст? Почему именно сейчас? Даже если суд признает тебя его сыном, выплачивать пособие матери он всё равно не станет, ведь она была лю- – Дело не в деньгах, Джено... Щенок зарычал, окончательно запутавшись в ткани. За спиной донсена заработал плоттер, шумно рожая что-то на А1... Марк встал, чтобы распутать Счастье и, потрепав нового друга за ухом, вернулся к компьютеру. Плоттер продолжал усиленно печатать, сбрасывая на пол длинные рулоны. «Какой идиот не подготовил и не ватащил откидной мешок для печати?» – Тогда зачем? Я не понимаю... Счастье больше не интересовал чей-то палантин, забытый весь в затяжках примерно там же где и тапки. Работающий плоттер – то ещё феерическое зрелище... Особенно куча образующейся огромной полосы бумаги под ним... Кто-то, видимо, печатал диссертацию, не иначе. – Зачем?.. – Марк смотрел как щенок пытается залезть под груду "свежеиспеченной" макулатуры. – Я больше не собираюсь просто ждать, Джено. Нет. С меня хватит. Лезвие наконец двинулось, чтобы отрезать бумагу, но это был не конец. Выплюнув, плоттер тут же бросился печатать вновь. Счастье был невероятно рад такому развитию событий... – Но разве та статья..? – Сегодня редактор должна показать её нашему директору. И если дадут добро, уже через пару дней это прочтёт весь город. – Ты действительно виделся с той девушкой? – Да... Она сама пришла ко мне... Глаза друга смотрели серьезно, и журналист знал, что чем бы это всё ни закончилось, Джено будет рядом. Он на его стороне. Их прервал резкий звук рвущейся бумаги – Счастью надоело просто трогать, пришло время попробовать на вкус. – Так, подожди... Ты послал на печать? – Джено внимательно оглядел принтер, проверив лоток с бумагой. – Да... Даже два раза... Но он почему-то... – Марк проверил настройки и медленно перевёл взгляд на плоттер, как раз отрезавший вторую порцию рулона... – Только не говори мне, что... Пока кое-кто в бешеном темпе рвал казённую бумагу, дабы скрыть следы неоправданных растрат, щенок нашёл прекрасное место, чтобы облегчить кишечник... Никогда не злитесь на начальство и безалаберных коллег за то, что они обедают на час дольше положенного. Однажды это может сыграть вам на руку. ... Снег падал крупными хлопьями, обновляя пейзажи, и белое полотно сверкало тысячей маленьких звёзд. Он прижался лбом к окну, наслаждаясь прохладой, и казалось, сердце успокоилось... Как бы сильно он не злился, мысленно раздирая на части одного смуглого паренька, беспокойство было сильнее. Когда, вызвав на допрос, ему наконец соизволили сообщить кого же Хёк "убил", журналист поймал себя на мысли, что знай он этого парня на пару секунд меньше, он бы поверил в обоснованность существующего подозрения. Что насчёт полиции, так они, похоже, даже не сомневались. Но Марк был не так наивен... Не до такой же степени. «Почему этим занимается обычная полиция?.. Ведь он тайный агент.» Что-то во всей этой истории было не так с самого начала. И тревога накрывала с ног до головы с новой силой, как двухметровая волна, заставляя позабыть про равновесие. И всё бы ничего, но Марк не серфер и даже не аквалангист... Джемин лишь доказывал свой титул мастера в искусстве лжи каждый раз, как журналисту удавалось с ним связаться, а брать информацию больше было неоткуда. «Но ведь это ясно как день... Он не убивал... что происходит?..» Марк терял терпение... Каждый день всё больше напоминал черную комедию времён инквизиции, и он был благодарен Богу, когда мать наконец выписали и Марк смог отвлечься, ухаживая за ней. Время шло, он всё чаще смотрел на шрам, а в душе росла дыра, и было глупо её не замечать... Тревогу сменила дикая тоска по карамельному голосу и тонким пальцам, и каждую ночь Марк неосознанно просыпался, будто чтобы что-то проверить, но тишина отрезвляла, сердце медленно успокаивалось и он пытался опять заснуть, понимая, что бисквитный торт с клубникой и кокосовой стружкой – это не единственное, что постоянно возвращает его мысли к человеку, которого он не должен был бы знать. И если идея написать статью зрела в нём с того дня, как он увидел безжизненно лежащие на диване руки Хёка и капли от слёз на его одежде, то вот подать документы на признание "родства" он решил внезапно. Это было похоже на озарение... Стоя в очереди в супермаркете ему вдруг показалось, что от высокого молодого человека перед ним пахнет Clive Christian 1872... Сердце бешено забилось, ладони вспотели, а сам журналист встал как вкопанный, поражаясь такой внезапной реакции своего организма всего лишь только на намёк присутствия Ли Донхёка. Вдруг у этого парня зазвонил телефон и он вяло проговорил в трубку: – Нет... Почему он мне не доверяет? Я же сказал, что результаты теста ДНК будут в среду, ну... Слушай, если он так боится, значит он наврал нам и это действительно его ребёнок... Да... Я так не думаю. Он прекрасно знает, что адвоката лучше меня за пару дней ему не найти. – Извините, вы адвокат? – сначала Марк услышал свой голос, и только потом до него наконец дошло, как он может подгадить жизнь своему "папаше". Ходить на консультации к адвокату Джонни Со было одно удовольствие, и журналист прекрасно знал, что всё что ему нужно, это просто возможность оказаться в зоне досягаемости дорогого аромата, чтобы закрыть глаза и позволить коже покрыться мурашками, пока он мысленно рисует красивый силуэт, так чётко вырезанный в памяти вплоть до каждого изгиба и каждой родинки... «Боже... Что я делаю?..» Марк знал, что когда суд свяжется с его отцом – это будет начало скандала, в который он втянет не только их семью... Но чем больше внимания, тем лучше. И не важно, чем это кончится, ведь главное сейчас – это привлечь внимание. Ха Чжина выловила его в булочной рядом со старым кладбищем и если бы не её рассказ, кто знает, решился бы он выпустить свою статью... – Они убрали отца, потому что поняли, что он знает больше, чем они думали, господин журналист... И это очень кстати, ведь чтобы убедить кого-то, что именно Хёк его убил, не составит труда, вы это знаете лучше меня. А убрав их разом они полностью развязывают себе руки... Но кое-чего Сон Юн и его шайка, видимо, не учли. В глазах этой девушки журналист прочитал не просто месть... А скорее искреннее облегчение, что теперь она сможет всё рассказать. Они сидели в её машине семь часов, и всё это время Ха Чжина говорила. Она начала с детства, с приюта, не обошла стороной все подробности её связей с главным поставщиком и закончила мастерски спланированным убийством барона. На её лице не было эмоций, голос был ровным, но взгляд горел, и Марк удивился... За все семь часов она ни разу не упомянула имя двойного агента. – Когда вы сможете это опубликовать? Марк наклонился, придерживая дверцу рукой: – Я постараюсь к следующему понедельнику, но вы поймите, мне должны дать добро... Материал провокационный во всех смыслах. Это уже не шутки. – Хорошо, я полагаюсь на вас. Она завела машину и пристегнулась, а журналист уже почти захлопнул дверцу, но... – Скажите, почему вы... Почему не рассказали о Ли Донхёке?.. Она на мгновение замерла, затем улыбнулась. – Ну, во-первых... Вы бы сами убрали из текста любое упоминание о нём, разве не так? – Марк почувствовал, как краснеет. – А во-вторых... Это наше с ним личное дело, и я лишаю вас случая узнать все подробности. Просто знайте, я всегда буду знать о нём намнооооого больше. Он ещё немного постоял, переминаясь с ноги на ногу и провожая взглядом красную машину, потом неосознанно выругался и поспешил домой. И пусть отслеживающее устройство больше не в нём, теперь он всё равно сделает всё от него зависящее, чтобы лично сказать одной наглой морде, что ему АбсОлЮтнО всё равно, что там было у этих двоих... Шорох газеты отвлёк Марка от мыслей и он оторвался от окна, обернувшись. – Нет, Счастье... Это мамино, не трогай... Он поднял щенка, пытаясь вытащить из пасти свежий выпуск журнала о вязании крючком. Его мать в жизни не держала в руках ни спиц ни чего-то в этом роде, но вернувшись с больницы она вдруг решила, что в ней умирает талант и заставила сына оформить подписку на дорогущий журнал по рукоделию. – Марк? – из комнаты напротив донёсся сонный голос. – Где он? Где этот мелкий спиногрыз?.. Журналист улыбнулся и понёс Счастье обратно. – Ты, наверное, его пихнула и он сбежал, – опустив щенка на кровать рядом с матерью, он подоткнул одеяло и, пожелав спокойных снов, вернулся в свою комнату. Как ни странно, но стоило щенку появиться на пороге их старой квартиры, как мама журналиста привязалась к нему. Счастье был не против. Он очень охотно спал с ней, гулял и даже все свои игрушки он поперетаскал под её кровать, и Марку пришлось смириться с тем, что хоть он и принёс его, маленький «волчонок» скорее откликался на "спиногрыза" чем на "Счастье"... И это немного расстраивало. «Зато теперь она никогда не будет одна... Почему я раньше не купил ей собаку?» Он в последний раз взглянул на снег и лёг в кровать, накрывшись одеялом, но сон не шел, и это не удивляло... «Завтра выйдет статья... А послезавтра слушание...» Тест на ДНК, как и все документы, лежал в папке на столе, но он до сих пор не мог поверить, что делает это... Мать не знала, он не смог ей всё рассказать, прикрываясь её здоровьем, но прекрасно понимая, что просто трусит. «Зачем ты это делаешь?»... Сейчас выйдет наружу столько дерьмя, утаскивая на дно массу людей, что не возможно не испачкаться самому. Но если это хоть на пару часов приблизит его к встрече с подозреваемым в убийстве Ха ДонУна, Марк готов вынести многое. Странно... Как он до такого докатился? Он не знал... «А ведь сегодня было Рождество...» ... Так и не уснув, Марк дождался семи часов и, одевшись, выскочил на улицу. Журнальный киоск у остановки оказался закрыт, и ничего не оставалось, кроме как пойти в ближайший супермаркет. Выбрав корм для щенка и захватив милый ошейник, после пары кругов по периметру он наконец нашёл в себе смелости подойти к стенду с прессой, и рука почти без колебаний потянулась к нужному журналу. «Просьба сотруднику спиртного отдела срочно вернуться на рабочее место» Пробираясь к кассе Марк думал о том, откуда здесь столько народу в столь раннее время и сколько из них прочтут ту самою статью, купив журнал его издательства. И почему Счастье никогда не ложится спать с ним, ведь тогда, возможно, он бы начал высыпаться... Ясно одно – уже сегодня многое изменится. Перед ним на кассе оставался лишь один человек, когда на весь магазин прогремело очередное объявление... «Просьба сотруднику сортировочного цеха покинуть спиртной отдел» «Что у них тут происходит?..» Пока он оглядывался по сторонам, нервно теребя пальцами горящие в руках страницы, откуда-то из глубины сознания выросла бредовая мысль, пробив все баррикады... «Этот голос...» Но... Ещё удар и сердце остановилось. «Внимание. Водитель автомобиля Audi B999. Просьба срочно подойти к своему транспортному средству.» – What?! – Марк выронил журнал. – С вами всё в порядке? – кассирша наверное решила, что страна обречена, раз молодые люди шляются пьяными уже в семь утра по KST. – Да-да... Я просто... Я... «Повторяю. Водитель автомобиля Audi ...» – Куда вы?! А сдача?! – но Марк не слышал. Схватив корм и ошейник, с журналом под мышкой, он несся по направлению к выходу. Журналист был уверен: он точно знает, чья это машина и чей это голос... На верхней парковке стояли пять дохлых автомобилей, но среди них не было той, самой нужной. Пытаясь вернуть дыхание в норму, Марк не замечал попавших в рот снежинок. «Нет... Боже, нет! Мне НЕ показалось! Не показалось... Нет...» Не успела каждая частичка тосковавшей души воспрять безумной надеждой, как благоразумие хладнокровно остановило поток флюид... «Ты нормальный?» Марк застегнул пальто и направился в сторону дома, но стоило ему обогнуть торговый комплекс, как на небольшой парковке у главного входа глаз выхватил знакомый до боли черный автомобиль... Он сначала замер, не веря глазам, но затонированные стёкла не давали и шанса рассмотреть хоть что-нибудь. Не успел Марк сделать шаг в сторону машины, как она вдруг медленно тронулась. И пусть номер был уже не тот, что объявляли и который он запомнил стоя в поле под дождем в тот день, Марк открыл дверь и запрыгнул на переднее сиденье не раздумывая, стоило Audi подъехать. Как будто всё было оговорено заранее. В салоне пахло лаймом с розмарином. Пахло жизнью. – Зачем тебе ошейник? Увлёкся БДСМ? На Ли Донхёке была черная атласная рубашка, верхние пуговицы которой были очень предусмотрительно расстегнуты и открывали четко очерченные углубления в области ключиц. Серая ткань дорогих брюк плотно обтянула бёдра, но проглаженные стрелки красноречиво напоминали о своей свежести. Сережки не было, однако золотые часы на изящном запястье вполне заменяли собой все прочие недостающие аксессуары, до которых Марку Ли, на самом деле, не было абсолютно никакого дела. «Гори всё в аду.» – Нет. Я подумал, что стоит посадить тебя на цепь, чтобы не исчезал, – Марк буквально пожирал его глазами, в то же время стараясь не смотреть... – Вот как? Думаешь поможет? – Хёк не сбавлял скорость даже на поворотах, абсолютно не скрывая свое нетерпение, и это заставляло всё внутри Марка полыхать, накаляя до предела. – А корм зачем? Они влетели во двор какого-то заброшенного пентхауса и журналисту было плевать, что он понятия не имеет, где сейчас находится. Сбежавший подозреваемый заглушил мотор и наконец посмотрел на пассажира... Неизменно наглая улыбка на красивом лице напомнила Марку о том, как сильно болит сердце, когда её нет рядом, и как хочется отдать всё, что есть, за то, чтобы эти глаза продолжали смотреть только на него, медленно убивая и отравляя душу. – Корм?.. Да так... Он был по скидке... Полубезумные карие глаза прожигали кожу сквозь одежду, беспорядочно блуждая по телу, и журналист понял, что больше не выдержит. Марк отстегнул ремень и потянулся к водителю. Хёк прикрыл глаза, когда чужая ладонь легла на его щёку... Марк медленно провёл рукой по скуле, впитывая тепло золотистой кожи... он осторожно прошёлся по шее, ныряя под тонкую ткань одежды... Пальцы нежно гладили ключицы, и рука медленно опускалась ниже, будто заново исследуя чужой рельеф... Наслаждаясь каждой секундной этого волшебного соприкосновения с объектом своих желаний, Марк как завороженный следил за своей рукой, полностью отдавшись тактильным ощущениям... Пройдясь по груди, по животу, он медленно опустился на бёдра, и жар чужого тела откликнулся диким возбуждением. Стоило руке пройти путь от коленки до паха по внутренней стороне бедра, как послышался глухой стон, и Марка схватили за запястье. Журналист поднял лицо и чужие губы оказались в пяти сантиметрах... Хёк тяжело дышал, не отрывая томных глаз от его рта, и Ли понял, что разлука – это ещё не самое страшное... – Иди ко мне... – хриплый голос лишь слегка отдавал той самой карамелью, возбуждая до трясучки, и Марк послушно перебрался на водителя, оседлав горячие бёдра... Дыхание смешалось, но они оттягивали момент, растворившись в жаре тел друг друга, рождённом столь странно похотливой близостью... Ещё пара миллиметров и Марк утонет в удовольствии, которое могли подарить только эти губы... Самое страшное – это любить абсолютно. Отдав всего себя. Но никто из них не боялся... Донхёк медленно провёл пальцем по полуоткрытым губам и перед тем как окунуться в мир, ведомый лишь им двоим, тихо прошептал, так просто ставя всё на свои места... – Я люблю тебя.
