shiver

Они остались убирать класс после уроков — протереть парты, задвинуть стулья, подмести полы, вытереть с доски задачу, над которой сегодня долгих десять минут бился бедняга Сынмин. Было почти четыре, но воздух всё ещё был жарким и напоминал о скорых каникулах. На уборку ушло минут пятнадцать — Чан убрал в угол щётку и с сожалением прикрыл окно, напоследок сунув лицо тёплому ветру. Чонин уже собрала свою сумку и проверяла что-то в телефоне. — Увидимся на выходных? — Чан прислонился к парте рядом с ней. Чонин торопливо дописала что-то в телефоне и подняла на него взгляд. — Не получится, — расстроено сказала она. — В Пусан едем к родственникам. — Блин, — Чан рассеянно почесал затылок. — А я думал тебя на свидание сводить. Чонин заулыбалась. — Думаешь, я бы согласилась? Чан поймал её за острый локоть и притянул к себе, обнял за талию. — Разве нет? Чонин сама к нему наклонилась, прижалась к его рту своим. Поцелуй вышел короткий и мягкий, и Чан заулыбался — так ему стало в этот момент хорошо. — Я тебя по-любому… на свидание, — пообещал Чан, и Чонин согласно кивнула. Отпускать её не хотелось — такая она была нежная и тёплая в руках, такая чудесная девочка. Чан гладил её спину — под блузкой хорошо отчётливо прощупывалась дорожка позвоночника. Потянулся за поцелуем — лизнул мягкие ухоженные губы, зацепил зубами нижнюю, так, легонько. Чонин выдохнула — как-то почти счастливо, будто ей было хорошо с Чаном, будто ей хотелось, чтобы он её ещё целовал… Чан толкнулся языком ей в рот — Чонин задрожала в его руках, но послушно разомкнула губы, потянулась языком навстречу. Как-то сразу кровь ударила в голову — наверное, этого и стоило ожидать, когда ты подросток с бушующими гормонами. Захотелось — накрыло этим тяжёлым ярким чувством, и Чан ближе прижал к себе Чонин. — Чонин-а, — выдохнул в её нежное розовое ухо, ткнулся носом в волосы, слабо пахнущие чем-то травяным, свежим. Какая она была волшебная, как легко Чан влюблялся в неё опять и опять. — Можно? Осторожно тронул её коленку и повёл рукой по мягкому бедру — выше, под самый край юбки. Чонин покраснела, опустила глаза, но кивнула уверенно — и от одного этого маленького жеста у Чана быстрей забилось сердце. Ладони скользнули на её ягодицы, легко сжали, почти играючи. Чонин прижалась к груди Чана и положила голову ему на плечо — Чан отчётливо ощущал, как быстро-быстро бьётся её сердце. — Только быстро, хорошо? Мне в хагвон ещё… — тихо добавила Чонин, и у Чана в голове мгновенно появилась ужасная-ужасная картинка, как Чонин сидит над учебниками и не может сосредоточиться, ёрзает на месте, а между ног у неё мокро от смазки… Сжал зубы, выдохнул, поцеловал Чонин в висок. Если она чувствует хотя бы половину того, что чувствует Чан, если ей так же с Чаном хорошо… Круто. Как же это должно быть круто. Губы привычно нашли её плечо, шею — он не пытался даже расстёгивать блузку сильнее, просто ткнулся лицом в полоску кожи между воротом и её челюстью. Как же от неё приятно пахло, как быстро Чан к этому запаху привык, стал его считать каким-то родным что ли. Чан провёл пальцем по ложбинке между её половых губ — трусы уже были немного влажными. Чонин тоже быстро заводилась — это пугало и завораживало одновременно. Чан и знал-то о девушках до Чонин всего-ничего, довольно условно представлял, как всё может быть, всунул-высунул и вот вроде бы обоим должно быть хорошо… В реальности оказалось по-другому — Чонин хотелось трогать, обнимать, прижимать к себе, чувствовать её всем телом маленькую и тёплую, лёгкую-лёгкую. Какое там всунул-высунул, когда Чан мог подолгу целовать её, трогать под юбкой, а она всё дрожала у него в руках и подавалась навстречу. Пальцем подцепил край трусов, отодвинул в сторону, тронул горячую нежную кожу, короткие аккуратные волосы. Захотелось упасть перед ней на колени, поцеловать её живот, а потом опуститься ниже, зарыться между ног, потеряться и забыться, сделать ей хорошо, как она заслуживает. Чонин раздвинула немного ноги, обняла Чана за шею крепко, прошептала что-то короткое и просящее, и Чан послушался, развёл пальцами налившиеся кровью, почти плюшевые какие-то губы, толкнулся внутрь… Пальцы скользнули внутрь легко, такая она была влажная и расслабленная, готовая, ждущая — Чан обхватил её за талию, прижал к себе, задвигал рукой — без прелюдий, без раскачиваний. Он знал уже, что Чонин нравится и как, и готов был это всё ей дать. Она ткнулась лицом ему в плечо, застонала, задышала быстро-быстро. Пальцы ходили в ней легко, касались скользких горячих стенок. Она сжималась там, внутри, и у Чана от этого сладко тянуло внизу живота. Хлюпала смазка — в тишине пустого класса этот звук казался оглушающим. Чан трахал её быстро — запястье очень скоро слабо заныло, но он не останавливался, не замедлялся. Хотел, чтобы она снова, как в тот первый раз, сжалась на его пальцах, напряглась, а потом обессиленно растеклась в его руках, довольная и сытая, как кошка… Чонин тихонько постанывала и скреблась ногтями его пиджак на груди. Чан чувствовал, как она дрожит, как напряглись её бёдра. «Три» едва слышно попросила Чонин, и Чан послушно добавил третий палец. Смазка стекала на его ладонь, лениво перебиралась через костяшки. Пальцы входили глубоко, резко, и Чонин в какой-то момент начала дёргаться, затряслась всем телом, тоненько вскрикнула, но кончила не сразу, а ещё долгую минуту цеплялась за Чана и всё сжималась, сжималась внутри. Вытащив пальцы, он осторожно усадил Чонин на край парты, порылся в её сумке в поисках салфеток. Вытер руки, вытер её дрожащие, блестящие от смазки бёдра. Поцеловал её — так, в краешек губ, будто и не он её сейчас трахал пальцами, будто и не она так послушно раздвигала ноги. Неловко поправил собственный член в трусах. — Не опаздываешь ещё? — спросил Чан, помогая ей встать. Чонин прижалась к его боку, замотала головой. — Не хочу идти, — сказала она. — Раньше не хотела, а сейчас совсем-совсем не хочу. Буду думать о тебе. Улыбнулась — широко, светло, без сожалений. Чан осторожно погладил её по волосам. — Провожу тебя, хорошо? — он закинул её сумку на плечо, протянул приглашающе руку. Чонин поймала его ладонь в свои, сложила их лодочкой, будто держа в руках птицу. — Своди меня всё-таки на свидание, — попросила Чонин. — А потом отведи домой. Уши, наверное, красные, как-то отрешённо подумал Чан, но кивнул. Со всей своей подростковой решительностью.