and your blue eyes just like an atlas

— Мой…мой король? — Шан Цинхуа недоуменно смотрит на своего мужа. Он же не может в самом деле...нет! Верно? Он был гордым лордом демонов и никак не мог всерьез просить...Конечно, это невозможно. Шан Цинхуа, должно быть, неправильно его понял! Он просто хотел, чтобы Шан Цинхуа самостоятельно растянул себя в этот раз, вот в чем дело. Ну разумеется. А то, что он лежал на спине с разведенными ногами означало лишь, что он хочет, чтобы Шан Цинхуа ‘оседлал’ его, что не было любимой позицией Цинхуа из-за усилий, которые требовались от его бедер, но, с Мобэй Цзюнем, в конце концов, любое положение было чрезвычайно приятным, а остальное было не так важно. Они не занимались этим какое-то время, и это объяснение имело смысл. Вот и все. Он разобрался с этим. Не было никакого способа, чтобы Мобэй Цзюнь мог хотеть чего-то подобного, как Цинхуа это вообще пришло в голову? Иногда он действительно чувствовал себя тупицей. Мобэй Цзюнь протянул руку и положил свою прохладную ладонь на его разгоряченную кожу. — Ты понимаешь? — Да, мой король! Разумеется! Этот слуга понимает. — Шан Цинхуа горячо закивал. Они были в своих покоях в ледяном дворце Мобэй Цзюня. Было достаточно холодно, чтобы Шан Цинхуа умер здесь еще несколько лет назад, но Мобэй Цзюнь сделал что-то с его духовной энергией, и холода Шан Цинхуа теперь не чувствовал совсем. Так что он мог беспрепятственно восхищаться элегантностью дворца, сверкающего налетом вечной зимы. Повсюду, где должно быть стекло, здесь был лед, тускло светящийся голубым — след духовной энергии, которой было покрыто все, от столов до чайных чашек. Каркас кровати в спальне был сделан изо льда, а балдахином служила газовая ткань, отделяющая огромное ложе от остальной комнаты. Шан Цинхуа потянулся к ледяному прикроватному столику и достал хранящийся там флакон с маслом. Шан Цинхуа щедро смочил пальцы маслом. Глаза Мобэй Цзюня озарились пронзительным холодным огнем, вызвавшим ответную вспышку тепла в Шан Цинхуа. В реальном мире Шан Цинхуа был геем, пишущим плохое порно за деньги, а Мобэй Цзюнь—его любимый персонаж—был создан им по образу его идеального мужчины. Внушительных размеров ледяной демон ростом шесть с половиной футов, постоянно носящий открытые одежды, не скрывающие его шикарную грудь. Если мужчина не будет потворствовать своим желанием в своей же новелле о жеребце, кто другой это сделает! Не только тело Мобэя — его лицо также было воплощением стандарта мужской красоты для Шан Цинхуа — необыкновенной красоты, с резкими чертами, но не умаляющего общего величественного впечатления. Мобэй Цзюня, зачастую, нельзя было прочитать, а потому редкие признаки его эмоций поднимали в Шан Цинхуа волны жара. Шан Цинхуа уже собирался заняться собой, когда Мобэй Цзюнь нахмурился, являя еще одно необычайное зрелище. Да что это? Он ведь делал все достаточно быстро? Он ведь еще даже не начал! — Мой король? — Я думал, ты сказал, что понял. — И Мобэй Цзюнь раздвинул ноги шире. — Но я понял? Ты хотел, чтобы я подготовил себя, а затем двигался на тебе сверху, правильно? Мобэй Цзюнь сердито посмотрел на него, — Нет. — О…Тогда, чего желает мой король? Мобэй Цзюнь ни секунды не говорил и все еще хмурился. Он никогда не был любителем поболтать, а разговоры о сексе, казалось, очень быстро истощали его и без того скудные навыки в общении. — На этот раз, ты…я. — Но разве это не всегда ты и я, мой король? Мобэй Цзюнь покачал головой. — Ты… — Как будто это было выше его сил, Мобэй приподнял бедра и указал на свой вход, — Мне. Шан Цинхуа уронил челюсть и не мог сделать ничего, кроме как сидеть, зияя открытым ртом. Его король действительно хочет, чтобы Цинхуа его трахнул! Где это видано! Великий, почитаемый Мобэй Цзюнь желал принять его. Его! Шан Цинхуа! Шан Цинхуа, бывшего—он и сам это понимал—пронырливым маленьким мерзавцем, не уродливым, но и не слишком красивым, хрупким и маленьким, особенно по сравнению с Мобэй Цзюнем. И это если забыть о его жадной до силы и власти личности. Ясно было, как день, что он должен быть снизу. Так всегда было в подобных новеллах, так должно быть и сейчас. Но, если этого хотел его король…Цинхуа должен был приложить все усилия и удовлетворить его. Его член затвердел и встал. — Вижу, мой Шан Цинхуа не против. — Твой слуга определенно не возражает! Мобэй Цзюнь властно поднял подбородок и сказал, — Продолжай. Шан Цинхуа попытался разогреть масло в руках. Вероятно, Мобэй Цзюнь не стал бы возражать, но, в любом случае, холодное масло в заднице было не самым лучшим решением. Мобэй Цзюнь прочистил горло и посмотрел сверху на Шан Цинхуа, выглядя пугающе даже с разведенными в стороны ногами. Шан Цинхуа незамедлительно приблизился и скользнул пальцем к его входу. Он медленно надавил, но Мобэй Цзюнь сжался, не позволив ему проникнуть глубже. — Мой король, тебе нужно расслабиться. — Я расслаблен. А вот твоя задница так не считает! — Вот так. — Шан Цинхуа сменил положение и теперь мог одновременно целовать и касаться Мобэй Цзюня. Он прижался к губам Мобэй Цзюня в целомудренном поцелуе. Мобэй Цзюнь тотчас же открыл рот, но Шан Цинхуа отстранился и поцеловал его нижнюю губу. Мобэй Цзюнь снова закрыл рот, и Цинхуа снова поцеловал его, но вновь отступил, стоило только Мобэй Цзюню попытаться углубить поцелуй, улыбаясь, двигаясь губами по челюсти, щеке и уху Мобэй Цзюня. Мобэй Цзюнь зарычал. Шан Цинхуа рассмеялся, — Терпение, мой король! Шан Цинхуа целовал Мобэй Цзюня еще какое-то время, прежде чем открыть рот и позволить поцелую углубиться. В то время как Мобэй Цзюнь был увлечен переплетением их языков, Шан Цинхуа, наконец, смог протолкнуть в него палец. Мобэй Цзюнь был выше жалких реакций вроде затрудненного дыхания, но он застыл и приоткрыл рот немного шире, когда Шан Цинхуа достиг своей цели. Шан Цинхуа снова поцеловал Мобэй Цзюня, на этот раз намного лучше, заставив того сфокусироваться на губах Шан Цинхуа, а не на том, что делали с его задницей. Шан Цинхуа задвигал пальцем, сгибая его в разных местах и Мобэй Цзюнь, казалось, больше не мог оставаться недвижимым. Он не ерзал, но выглядел тревожным. — Еще. Шан Цинхуа подчинился. Мобэй Цзюнь был ледяным демоном с низкой внешней температурой тела, но он так горячо сжимался вокруг его пальцев, что Шан Цинхуа не мог даже представить, каково будет, наконец, войти в него. Шан Цинхуа не спеша растягивал его, пока Мобэй Цзюнь не зарычал, схватил запястье Шан Цинхуа и надавил сильнее. — Вот так. — О-о? Если мой король желает этого! Мобэй Цзюнь опустил прохладные ладони на талию Шан Цинхуа, пальцами огладив кожу. Одной рукой пропуская сквозь пальцы густые и мягкие, как шелк, волосы Мобэй Цзюня, влажными от масла пальцами другой руки Шан Цинхуа продолжал двигаться в нем, вытаскивая их и вставляя снова. Шан Цинхуа целовал Мобэй Цзюня и мог почувствовать его реакцию, когда, теперь уже тремя, пальцами особенно сильно задел чувствительное место внутри, заставив Мобэй Цзюня напрячься всем телом, и крепко сжать руки на талии Шан Цинхуа. Мобэй Цзюнь до крови прокусил губу Шан Цинхуа, и какая-то часть его подумала: Хорошо. Мобэй Цзюнь, обуреваемый страстью во время секса, был немного груб — оставлял укусы, царапины и синяки, и теперь Шан Цинхуа отплачивал ему с равным энтузиазмом, но менее жестоко. — Сделай это уже. Шан Цинхуа не нужно было говорить дважды! Он подложил подушку под бедра Мобэй Цзюня. Так ему будет удобнее! Мобэй Цзюнь вздохнул. Шан Цинхуа занял удобную позицию, — Готов? Мобэй Цзюнь прорычал. Ему все еще было недостаточно. Шан Цинхуа засмеялся и, толкнувшись, вошел в Мобэй Цзюня одним плавным движением. Его король распахнул глаза, вновь осветившиеся синим огнем. Одновременно с ними, на его лбу вспыхнула синяя демоническая метка. Внутри Мобэй Цзюня было жарко и очень приятно, так потрясающе прекрасно, что Шан Цинхуа пришлось закрыть глаза, чтобы не кончить в тот же миг. Он начал двигаться, стараясь делать это как можно лучше, не открывая глаза и не беспокоясь о том, чтобы быть тихим. Покои Мобэй Цзюня достаточно далеко от остальных, их в любом случае никто не услышит. Не то чтобы Шан Цинхуа был непристойно громким во время секса, лишь иногда немного шумел! Поначалу он молчал, опасаясь рассердить Мобэй Цзюня своими назойливыми звуками, но это, в действительности, раздражало Мобэй Цзюня даже больше. Вот и попробуй разобраться. Втайне он надеялся, что Мобэй Цзюню нравится, что он малость громкий и то, как он прижимается после секса. От тесноты внутри Мобэй Цзюня Шан Цинхуа коротко простонал. — Сильнее, — сказал Мобэй Цзюнь. — Еще. Шан Цинхуа открыл глаза. — Мой король, ты хочешь, чтобы я трахнул тебя так же, как ты трахал меня? Если Мобэй Цзюнь не мог произносить такие бесстыдные слова, то Шан Цинхуа, вне всяких сомнений, мог. Мобэй Цзюнь смотрел прямо на него горящими глазами. Шан Цинхуа вернул взгляд, все еще двигая бедрами в устойчивом, но спокойном темпе. Если он будет молчать, Шан Цинхуа не сможет его понять. Он не умеет читать мысли! Мобэй Цзюнь, используй слова! — Мой король… — Я хочу этого, — все, что сказал Мобэй Цзюнь, как будто не требовалось больше ничего, чтобы его понять. О, и ты это получишь! Шан Цинхуа задал безжалостный темп, резко двигая бедрами, словно доказывая, чего он стоит. Он надеялся, что каждый толчок сильный настолько, чтобы Мобэй Цзюнь видел звезды — хотел, чтобы так было, если они поменяются ролями. Шан Цинхуа остановился и укусил Мобэй Цзюня за шею, сжимая зубы достаточно сильно, чтобы наверняка оставить след. Мобэй Цзюнь удерживал голову Шан Цинхуа, поощряя всасывать кожу на одном и том же месте до тех пор, пока там не остался бы красивый кровоподтек. Он, конечно, заживет, стоит Мобэй Цзюню лишь пожелать этого, но, вместо этого, он может предаваться Шан Цинхуа до самого утра. Когда, спустя немного времени, он нашел идеальный угол, даже стоицизм Мобэй Цзюня дал трещину. Рот приоткрылся в небольшом резком вдохе, волосы были воплощением слова «беспорядок» от шести раундов секса в воскресенье. Шан Цинхуа больше не давал ему покоя. Самому Шан Цинхуа Мобэй Цзюнь никогда не позволял справиться с этим легко, страстно беря его, заставляя замирать, задыхаясь, от приливающего к члену тепла. Чаще всего он кончал только от стимуляции сзади. Мобэй Цзюнь схватил лицо Шан Цинхуа, целуя так свирепо, что от этого теплело на сердце. Само по себе желание удивило Шан Цинхуа, но то, что оно было настолько сильным, заставляло голову кружиться. Только понимание того, как Мобэй Цзюнь любил его, вызывало желание любить в ответ столь неистово. Мобэй Цзюнь позволил Шан Цинхуа взять его и, здесь и сейчас — это был акт любви. Уязвимость, которой он хотел поделиться с Шан Цинхуа, секрет, разделенный между ними — что-то, о чем он просил, что-то, в чем он нуждался и чего мог хотеть снова, снова и снова в их бессмертном будущем. Прямо сейчас его член, разумеется, истекал предэякулятом. И это тоже было частью его доверия Шан Цинхуа. Он доверил Шан Цинхуа свою жизнь, свое сердце и—Шан Цинхуа хихикнул—свою задницу. Переполненный любовью к своему мужу, Шан Цинхуа был близок к тому, чтобы кончить. — Я сейчас…нормально, если я… — Если ты не… — рыкнул Мобэй Цзюнь. Шан Цинхуа прыснул и кончил в Мобэй Цзюня. Сразу после него, Мобэй Цзюнь излился на живот. Шан Цинхуа быстро подскочил с кровати и взял полотенце. Мягко и нежно вытерев их обоих, Шан Цинхуа вернулся к Мобэй Цзюню, укутанному одеялом и с пуще прежнего спутанными волосами. Шан Цинхуа обнял Мобэй Цзюня за талию и прижался щекой к его прохладной груди, облегчающей жар его горячей кожи и остужающей пот. Он перевел дыхание, сонно потерся щекой о Мобэй Цзюня. — Ну как, мой король? — Очень хорошо. Это… — Правда? — Шан Цинхуа зевнул. — Если тебе было хорошо. — О, да, ну конечно! Очень хорошо! Ты замечательный. Мне очень повезло с тобой. — Шан Цинхуа поцеловал его. — Ты счастлив, мой король? Мобэй Цзюнь замер и внимательно посмотрел на Шан Цинхуа, как будто не мог поверить, что тот задает вопрос, ответ на который был так очевиден. Шан Цинхуа поднял на него взгляд, чувствуя быстрое биение сердца. Мобэй Цзюнь обхватил его лицо, и Шан Цинхуа улыбнулся, в окружении приятного холода его рук. — Я никогда не был счастливее, чем с тобой. — сказал Мобэй Цзюнь. Шан Цинхуа обнял Мобэй Цзюня. — Я люблю тебя, мой король. Мобэй Цзюнь погладил его по волосам. — Я люблю тебя, мой Шан Цинхуа.