Зарисовки по Чанликсам

15:06. Шумный Сеул за панорамным окном. На солнце будто наложили какой-то фильтр. Настоящие цвета смылись, насыщенность упала в несколько раз, контраст границы между ним и небом совсем незаметен. Мгновение, и несколько мелких капелек падают на пыльный асфальт. Дождь? Но у Чанбина нет зонта… На нём лёгкая толстовка и шорты с надписью «supreme», ведь когда он выходил на улицу, на небе не было этих ебучих тёмно-синих, грязных и уродливых туч. Да гугл показывал 27-28 С°, а о дожде и речи не было. Врёт. Даже великий и могучий Гугл врёт… Со в одиночестве пьёт холодный американо и тихо наблюдает за ней. Сколько времени прошло? Немного правда. Сегодня ровно 2 года. Первая любовь погибла ровно 2 года назад — нелепо и как-то по-детски. Но у Бина реально траур. Он весь в чёрном, лицо мрачнее тех самых туч. Она счастлива и смеётся прямо сейчас, а Чанбин в режиме жёсткого самокопания и близок к поломке. У нее другая любовь, другая жизнь и столик тоже другой. Между ними порядочного расстояние и среди множества посетителей парнишка, сидящий около окно, словно невидимка. Чанбин пытался наклеить на своё разбитое сердце пластырь, но увы не помогло. И там под ребрами звенит мешочек с мелкими кусочками стекла, а не полноценный орган. Боль вибрацией отдаёт по всему телу, дрожь на кончиках пальцев не прекращается, зрачки сужаются. Для всех Бин весёлый малый, любит большие и шумные компании, всегда в поисках приключений и всегда со своими ебланскими шизами. Но эйфория от колёс проходит, от бухла только мутит, от сигарет болит голова, а от секса никакого удовольствия. Чанбина сжирает одиночество… Отставив недопитый кофе на столе, Со уходит из кафе. Парень идёт навстречу сильному ветру, в то время, как ливень атакует его, не давая малейшего шанса спастись. В глазах появляется пелена, а в голове звучит ее голос… Со даёт эмоциям волю и начинает плакать. Светофор мигает, но парень этого не замечает и не ускоряет шаг. Что-то светит прямо в глаза. 1, 2, 3. Слышатся громкий визг стёртых шин. Чанбин отлетает от мощного удара и оказывается почти на другой стороне дороги. Люди налетают, как голодные грифы на падаль, начинают снимать и что-то кричать. Чанбин толком не различает, для него чужие голоса звучат лишь неприятным эхом. В глазах всё плывёт, на затылке чувствуется что-то мокрое и чертовски колит в боку. — Хах, сегодня я умру? — в бреду произносит парень, грустно улыбнувшись небу. — Хей, ты живой? — внезапно становится темно, перед лицом Бина нависает чья-то тень. И голос почему-то кажется знакомым. Чанбин старательно пытается разглядеть образ человека перед ним и, О, чудо! Ему наконец-то удается это сделать. — Чанбин, ответь мне что-нибудь, прошу тебя! — Хы, похоже реально умер, раз сама охуительная жопка провожает меня в другой мир, — хрипловато посмеиваясь, изрекает Со. — Какой другой мир, придурок?! Тебя машина сбила! Но с минуты на минуту придет скорая и всё будет хорошо, слышишь меня?! — от испуга и волнения Ли срывается на крик. Блондин глазами бегает по тушке, что распласталась на асфальте и, замечая небольшую лужу крови вокруг головы, приходит в настоящий ужас. Он тут же поворачивается в сторону собравшейся толпы и во весь голос просто орёт: — ГДЕ, БЛЯТЬ, НАХУЙ, ЭТА ЕБАНАЯ СКОРАЯ, СУКИ?! ЕСЛИ ОН УМРЁТ, — теперь его озверевший взгляд падает на водителя того злосчастного авто. — Я ВАС САМ УБЬЮ ПОНЯЛИ, АДЖОССИ?! Чанбин просыпается с дикой головной болью и, еле как найдя в себе силы, оглядывается по сторонам. Больничная палата будто из чёрно-белого кино, ничего цветного и яркого… За окном красуется ночь и уже нет тех ебучих туч. Скрип двери. — О, ты проснулся? — в руках блондина холодного американо, и Бин бы сейчас усмехнулся, но что-то слишком больно. Феликс выглядит не на шутку встревоженным, его глаза, как огромные пуговки, а губы слегка сжаты. «Напуганный котэ» — так называлась последняя манга, которую читал Со, и почему-то именно сейчас в память врезалась ее название. Глядя на Ли, Чанбину кажется, что сама радуга пришла к нему. Сочетание жёлтого, зелёного и фиолетового на чужой футболке сразу бросаются в глаза. На правой руке куча сплетенных разноцветных браслетов. На ремне рисунок Спанч Боба, показывающего фак. В волосах виднеются пару красных прядей. И, какого чёрта Феликс припёрся в таком виде? Бину же больно, после тяжелого сна видеть сочетание белого и чёрного, а потом резкий контраст радужных цветов. Но с какого момента Чанбин стал внимателен к деталям? — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Ли, присаживаясь рядом с брюнетом. Тот давит из себя что-то на подобие улыбки и хриплым голосом изрекает: — Всё окей, пупсик. — И в таком состоянии ты продолжаешь нести хуйню? — нахмурившись, выдаёт Ликс и смотрит на Бина, который старается сделать вид, что с ним всё в порядке, что ничего не болит, но актёр из него хреновый… Через несколько минут в палату входит врач с медсёстрами. После осмотра Со становится известно, что у него лёгкое сотрясение мозга, ушибы на рёбрах, ногах и порез на правой руки, который успешно зашили. «Да, вот это мне повезло!» — звучат нотки сарказма в его голове, когда доктор говорит:  — Ты везунчик, легко отделался, некоторые в таких авариях травмы посерьёзнее получают, а некоторые вовсе умирают. «Этот доктор какой-то странный…» — мысленно брякает Ликс, подозрительным взглядом провожая пожилого мужчину. — Что же, мне пора идти. Поправляйся, — легонько похлопав брюнета по плечу, произносит Феликс и направляется в сторону двери. Но вдруг за спиной слышится отчаянное: — Подожди! Не уходи. — Что? Зачем? -Ли в замешательстве. — Можешь остаться со мной? Я никогда не оставался в больницах с ночёвкой… — звучит слишком по-детски, слишком невинно, слишком не в стиле того самоуверенного долбоёба, с которым довелось познакомиться Ликсу. — Не то, чтобы мне страшно… Просто непривычно. Пожалуйста, останься. Но Ли же у нас та ещё мать Тереза, раз ему в голову ничего кроме «А где я буду спать по-твоему?» не пришло. — Ну раз кровать здесь одна, — в чужих тёмно-карих глазах уже пляшут черти. — Со мной. Не переживай, приставать к тебе не буду, — по венам течёт что-то сладкое, ведь на устах ложь. А Чанбину нравится лгать, особенно Ли. — Точно? — Феликс чувствует в словах Со явный подвох. — Обещай! — Обещаю, — расслабленно выговаривает Бин, скрестив пальцы за спиной. Что сказать, ребёнок… — Ладно, надеюсь, ты не врёшь, — в глазах Ликса виднеется безысходность, но сочувствие, что властвовало в душе, оказывается сильнее. — Я положу подушку между нами на всякий случай. — Айгу, нельзя же так Ёнбок-а, — театрально произносит Чанбин и наконец-то полноценно улыбается. — Нужно доверять людям. — Людям, наверное, можно, но не тебе. — Йа, так-то очень обидно! — делает вид обиженного брюнет и хмыкает, переводя взгляд с Феликса куда-то в пол. Ли ложится рядом, и внезапно нависает неловкая тишина. Чанбина начинает заполнять примесь эйфории, радости и смущения, в то время, как Ликса мучают лишь стеснение и какие-то дебильные мысли о том, что Со может сделать что-то неправильное… «Но он же обещал, значит не сделает.» — пытается успокоить себя парень. Их взгляды сталкиваются, и тогда Чанбин первым решает вновь заговорить. — Да-а, впервые за 20 лет попадаю в такую ущербную ситуэйшн… — А я впервые за 19 лет встречаю такого дебила, — вздыхает недовольно блондин. — Вот, о чём ты думал, когда остановился на пешеходке, на которой загорелся красный, блять? — Долгая история, — кратко бросает Со, желая забыть ту встречу в кафе. Проходит где-то минута, и парень выныривает из своих мыслей обратно в реальность. Небрежно проходясь взглядом по чужому лицу, Чанбин наконец-то вспоминает, что забыл сказать. — Кстати, спасибо, что помог. — Не за что, если честно, я не представлял даже, что в это день принесёт мне не только мокрые кроссы, но твою разваленную тушку на асфальте, — перед глазами блондина встаёт та страшная картина: Со сбивают на быстрой скорости, и тот, словно безвольный только что упавший с дерева листок, встретившись с ветром, улетает прочь… Увиденное породило внутри юноши сумасшедший страх, именно тогда Феликс осознал, как хрупка человеческая жизнь. И, Славу Богу, Чанбин остался цел. Ли действительно рад этому, потому что случись всё иначе, парень бы сильно сожалел, что не успел прибежать к Со еще до рокового столкновения, не успел познакомиться с ним поближе и… — Спасибо ещё раз, — тихо произносит Бин, в чьих глазах проскальзывает грусть. Феликс реагирует на чужой голос и приходит в себя. — Расскажи что за долгая история у тебя? Времени у нас много, и я уже согласился переночевать здесь. — Ликс смотрит в глаза напротив и ждёт ответа, а Со долго мнётся, мучается в сомнениях, ведь, не смотря на всю свою открытость и дружелюбие, делиться своими секретами, переживаниями парень не привык, да и особого желания никогда не было. — Бля, чего ты стесняешься? Мы жопы друг друга видели, лежим в одной кровати, я знаю, что ты еблан, ты знаешь, что ты еблан, разве этого недостаточно, чтобы рассказать, что за дерьмо приключилось в твоей жизни? — А ты грубый еблан, окей? Охуел совсем… — Начинай! — Ладно, — тянет Чанбин как-то обиженно. — Два года назад у меня была девушка. Я по-настоящему любил ее. Ну, понимаешь, первая любовь и всё такое… Нам было так хорошо вместе, я был действительно счастлив. Но потом, в один день, словно гром среди ясного неба, случилось то, чего я вовсе не ожидал. Она привела какую-то девку и сказала, что разлюбила меня, что теперь у нее появились чувства к другому человеку, что я больше не играю никакой значимой роли в ее жизни. Будто выстрел в голову, больно было пиздец… Чёрт, я тогда, как пиздюк, у которого чупа-чупс отняли, плакал. Прикинь, променяла меня на девку! Лесбуха ебаная, чтоб её! Через несколько недель, я наконец-то решился отомстить ей и переспал с одним знакомым. Но это, бля, вообще никак не помогло, она лишь поржала с меня, тип «Ты реально придурок или чё? Я к тебе не вернусь всё равно.» Потом я пересмотрел видео-уроки психотерапии, начал абстрагироваться, а центром своего абстрагирования сделал ее зад. У нее была такая уебанская жопа, крошечная какая-то, квадратная… А видел бы ты ее без трусов… Звездопад прыщей. — Э, сорри, у меня один вопрос, — произносит озадаченный чужим рассказом блондин, на что Чанбин согласно кивает. — А ты ее точно любил? Просто ты так рассказываешь, эм… не очень уважительно, так скажем. — А с чего я ее уважать должен?! Она мне сердце разбила. — злость закипает в Бине, отчего голос грубеет, а глаза широко распахиваются и глядят на Феликса в упор. — Ты думаешь, из-за кого я стал грёбаным фетишистом?! Из-за нее, мать твою! Я внушил себе мысль, что у нее самая уродская жопа в мире и начал обращать внимание на другие, вот так и получилось, блять. А сегодня, когда я увидел ее с той самой девкой, смотрел, как они веселятся вместе, какая дорогая на них одежда и как у них всё хорошо, то убиться об стену захотел, правда. Потому по сравнению с ней я такой лох. Была годная подработка, но три дня назад и из нее выперли, потому что… — Потому что что? — Потому помощник фотографа должен снимать на свадьбе счастливые лица, не большие жопы! Айщ! Ещё и маман мозги ебёт, тип «сына веди здоровый образ жизни, а то угробишь себя!». Ну чё я могу поделать, когда все мои друзья бухают и курят, а когда мне вселенски хуево спасают только таблетки? Я, блять, конечно не размазня какая-то, но у меня тоже депрессия! Кукушка едет уже от этого ебучего одиночества! — срывается на отчаянный крик Со. Феликс, который всё это время внимательно слушал и успел пропитаться Бину искренним сочувствием, осторожно гладит парня по плечу, желая утешить. — Бывает, чувак. У меня тоже бывшая дебилка конченная… Думал прикольная девчонка, а, оказалось, простая давалка… — вздыхает тяжко Ликс, в голове перематывая всех любовников своей ex-girlfriend. — Нынче пару найти вообще пиздец сложная задача, поэтому эм… — Ликс замолкает, пытаясь придумать что-нибудь ободряющее, но в голову ничего не приходит, и юноша лишь лучезарно улыбается, говоря. — Просто забей! Нахуй эти отношения вообще нужны? — Но… — Чанбин вдруг теряется. Похоже Ликс так и не понял, в чём проблема Со. — Как же тепло любимого человека рядом, его поддержка и забота? — Не, тебе что ли сейчас холодно? — Феликс проходится взглядом по брюнету. — Хочешь, второе одеяло принесу? Или лучше горячий чай? — Ну ты и дебил, — изрекает Чанбин и начинает хохотать. Младший убивает его своей глупостью, но в то же время, Бин видит в этом очарование Ликса. Зачем делать эгъё, когда можно так жестоко тупить? — Сам дебил! — злится Ли, а затем обратно ложится на кровать. — Больше не буду ничего предлагать, понятно? Всё, я спать. — блондин поворачивается на другой бок, специально, чтобы не встречаться с Чанбином взглядами и лишний раз не смущаться. И это… Он обиделся вообще-то. Проходит несколько минут, Чанбин с каждым сантиметром всё ближе. — Что за одеколон? Запах классный, — бархатным голосом шепчет брюнет, а у Ликса невольно мурашки пробегают по коже. «Какого черта подушка валяется под ногами?!» — Поставь подушку на место, между нами должна быть граница, — командует Ли с невозмутимым видом, которого, к сожалению, Со совсем не видит. — Ладно, только сперва скажи название такого охуенного одеколона, — Чанбин наглеет вконец. Он водит кончиком носа по чужой шее, вдыхая дурманящий аромат. Ещё немного и Со не сдержится, ещё немного и руки окажутся на… — Не трогай меня, блять! — у Феликса настоящая гей-паника, а ещё щеки пылают ярко-красным румянцем, и это пиздец как палевно, потому что он только что повернулся к Чанбину, который смотрит, будто сейчас под чем-то, будто заколдован, будто и правда маньяк-извращенец… — Я в душе не ебу, как этот одеколон называется! Когда днём у друга был, побрызгал! — Значит, пиздишь у друзей? — находит новый повод посмеяться Бин. — Круто. — Пошёл в задницу, чё не нравится?! Спи давай, пидорасина! — от чужих слов старший смеётся лишь сильнее. Спи, сказал! — Тогда можно, я тебя обниму? — хитро улыбаясь, интересуется брюнет. — Нет, — строго вылетает из уст Феликса. — Поцелую? — Нет! — Полапаю за попу? — Охренел или реально по ебалу проехаться?! — Не угрожай мне, я и так пострадал! — сердится Со, когда к нему медленно приходит осознание того, что ничего ему не обломится. Но он не теряется и, уверенно посмотрев на блондина, изрекает. — Ты даёшь мне свою ладонь и всё, спишь спокойно. Если нет, то… — Ладно! — мысленно выстраивая этажи мата, кидает младший. Ли протягивает Бину свою ладошку и гневно хмурит брови. А тот лишь расплывается в довольной улыбке и сплетает их пальцы воедино. — Так-то лучше! — оживлённо выдаёт Со и сокращает расстояние ещё на несколько сантиметров. — Заткнись и спи уже! — ворчит до жути смущённый Ликс и крепко жмурит глаза, даже не понимая, как сильно это умиляет старшего. — Ты милый, — думает вслух Чанбин, обводя внимательным взглядом черты лица напротив. — Мне кажется… — Спокойной ночи! — перебивает брюнета Феликс, которому сейчас слишком неловко, чтобы вообще поддерживать какую-либо беседу. — Сладких снов, — в чужом голосе слышатся нотки разочарования, но на лице Бина по-прежнему красуется улыбка. Парень ждёт примерно 10 минут, пока Ли по-настоящему заснёт, и целует юношу в чуть приоткрытые пухлые губы. — Похоже, ты и вправду мой спаситель, Ёнбок-а, — вновь глядя на блондина, шепчет Со.