Кровь, слезы и золото.

Я больше никогда не появлюсь в твоей жизни, мне придется искать развлечения в другой жизни. Уж точно не в… Я уже в тысячный раз пытаюсь набрать текст сообщения Майклу, чтобы вышло достаточно убедительно и правдиво, потому что мне будет тяжело выйти из его жизни, несмотря на то, что он жестоко меня обманул. И я даже не знаю, был ли он искренен в тот день, когда признался мне, что ненавидит играть в бейсбол и мечтает стать музыкантом? Я чувствую резкий запах одеколона и мне трудно поверить в то, что я сижу на одном диване вместе с самым хорошим мальчик моей мечты. Джозефом Эвансом. Никто не поверит, но вместо уроков мы занимаемся поеданием пиццы Хаус и смотрим зашкварную комедию, в которой вроде бы играет Джим Керри. Завтра я должна пойти на встречу, чтобы сняться в клипе Харриса, но учитывая то, что я не получила от него ни единого сообщения по этому поводу, мне кажется, что все это было сплошным враньем. Но все же, человек не имеющий никакого опыта в игре гитарой, не мог бы так хорошо сыграть, как Майкл тогда. Я отбросила в сторону телефон, стараясь забыть о том волшебном дне, когда мне показалось, что хоть кому-то я могу быть небезразличной. Но видимо, даже в тот день жизнь показала мне средний палец. Отвратительно. Джозеф обнял меня за плечи одной рукой, а второй сплел мои пальцы со своими. Его прикосновения я по-прежнему воспринимала его как электричество. Будто я-лампочка, а он, тот, кто зажигает свет. Его комната была большой и просторной. Напоминала убежище истинного ученого-физика. В двух углах стояли столы. Один для опытов, в буквальном смысле этого слова, а второй для учебы. На окошке у него стояли кактусы и аквариум с золотыми рыбками. Но ухаживает за ними его мама, ибо они ему вообще никогда нужны не были. На стенах висели портреты разных рок групп и парочка фотографий с его друзьями. Но в основном там были его фото с Логаном. Я помню еще в 8 классе они строили полки, так вот, Джозеф соорудил огромную полку, чтобы поставить на нее свой телевизор. Я была немного потрясена, что ему нравится смотреть телик, но как оказалось, по нему он смотрит только фильмы, и то с флешки или что-то такое. Диван у него был белый с ярко-зеленым чехлом, что он казался до боли ядовитым для глаз. Мы включили его неоновые лампы, зажгли мои свечи и накрылись пуховым одеялом. Уж больно было холодно вечером, а растапливать камин уж очень лень. Нам было хорошо вместе, у нас даже был камбэк в школе, все просто ошалели от такого тандема, девчонки в туалете меня чуть ли не растерзали. Уж много было у них вопросов, что да как. Не могу сказать, что мне льстило такое внимание, но все же, рассказывать я им ничего не стала, ведь до сих пор мне самой кажется, что рядом со мной стоит Майкл, а Джозефа держит за руку Белла. И от этих видений никуда мне не деться. Хотелось бы, конечно, послать Харриса с Асснте далеко и надолго с их драмами, но я так хотела бы поговорить с ними об этом, но боялась, что меня просто засмеют. У богатых ведь свои причуды. — Мэйелла, ты в порядке? — спросил меня Джозеф, увидев мои слезы на щеках. — Ну, вроде бы, — я старалась говорить, а не хлюпать. Джозеф пододвинулся ко мне ближе, хотя я уже не понимала, куда еще ближе. — Комедия несмешная? — я рассмеялась, иногда Эванс мог быть таким дурачком. — Да нет, фильм отличный, просто… — я умолкла. — Ты же знаешь, что можешь мне рассказать все что угодно? — его голос показался мне таким добрым и ласковым, что мне стало худо от собственной лжи. — Я не могу забыть их вранья, — выпалила я, словно пули из пистолета. — И я знаю, что тебе тоже больно как и мне. Джозеф внимательно смотрел на меня, его глаза на мгновение становятся еще темнее. Уж очень мне это не нравится. В одно мгновение он зарывается лицом в мои волосы, целует мою макушку, и мне кажется, что я просто резко куда-то улетела. Забыла напрочь о том, о чем думала пять минут назад. Как он это делал?! Как ему удавалось столь легко избавлять меня от прошлых воспоминаний? — Картер, — я обожала его, когда он называл меня по фамилии. — Я понимаю, что тебе больно. Ты настолько невинна, что мне самому становиться иногда плохо от того, как с тобой могут поступить. Майкл и Белла повели себя ужасно. Ты знаешь это прекрасно. Не знаю, могла ли Ассанте что-то рассказать тебе о нас с ней. Джозеф поморщился, отпил чая из своей кружки, пытаясь отогнать ненужные мысли. Он выключил фильм и резко кинул пульт в стену. Послышался треск, похоже что ему придется купить новую дистанционку. Мне резко стало плохо. Закружилась голова и все такое. От шока и потрясения. Мне казалось, что Эванс сейчас закричит на всю вселенную и наконец расскажет мне всю правду, не скрывая ни единого голого факта. Я уже не знаю люблю ли его, а он… Любил ли он меня вообще, отчего ему взбрело в голову встречаться именно со мной? В школе полно девчонок, которые с удовольствием встречались бы с ним. Поклонниц у него было не меньше чем у Харриса. Но я до сих пор не могла понять, что он нашел во мне. — Джозеф, — я дотронулась до его плеча, он не отвернулся, но не мог поднять на меня свои глаза. — Черт, Мэйелла, какой же я придурок, — Эванс прикусил свою нижнюю губу, провел линию ладонью по своей шее. Было видно, что он сильно нервничает. Похоже, что он считает меня полной дурой, раз думает, будто я не догадываюсь, что он меня не любит. — Мэйелла ты такая невинная в плане любви. Твои губы никто не целовал до твоих 17 лет, ты всегда дрожишь от волнения, если тебя берут за руку. Вечно краснеешь, если я процитирую Шекспира или напишу какой-нибудь короткий стих о твоих шелковистых волосах или глазах цвета шоколада. Но ты не дура, и я всегда вижу в твоем взгляде упрек. Я знаю, что ты мне не веришь и я бешусь от того, что порчу тебя своим враньем. Ты ведь словно фарфоровая кукла. Люди бояться тебя сломать. И это не мои слова, поверь. В тебе столько святого, я могу вечно тебе говорить, что ты красивый цветочек, который не видел жестокого насилия людей. Тебя никто никогда не срывал. Ты так прекрасна и душой и телом, — Джозеф покраснел, но продолжил, — ты прекрасна душой и телом, никто не хочет оставлять на твоем сердце черные метки. Если этот Харис хотя бы пальцем тебя тронул, я клянусь всем, что имею, Мэйелла, — ярко-карие глаза смотрели на меня так, словно я в этом мире одна единственная, — я обрушу на него весь мир, заставлю пожалеть о том, что он на свет родился. — Я уверен, что Майкл сошел с ума от того, как ты прекрасна, невинна и чиста. Судя по твоим переживаниям, я подозреваю, что он очаровал тебя. Я беспокоюсь за твое ментальное здоровье, ведь тебе тяжело определить, где правда, а где ложь, Картер. Но тем не менее, ты меня поймала. Я плохой лжец. Любил чуть ли не всю свою жизнь одну лишь прекрасную и ужасную Беллу Ассанте, пока она крутила и вертела мною и так и сяк. Но слава богу, мне хватило мозгов не поцеловать ее. Ведь ее чары, словно нектар. Сладок и душист, хотя на самом деле, это лишь яд, отравляющий до изнурения. Прости, что я лгал тебе, Мэйелла. Ты единственная с кем я могу забыться. Я забываю о наглом вранье Беллы, о том, что у меня к ней сильные чувства. Но черт, как же это тяжело. От этой сильной тирады Джозефа хотелось провалиться сквозь землю, но я видела его раскаяние. Мне совсем не хотелось его ударить или убить. Не могу сказать, что мне было неприятно. Я ведь все это знала и понимала в глубине своей души. На миг мне стало его так жалко. Я присела к нему, обхватила его своими руками и обняла. Он лег ко мне на колени, так мы молчали минут пять, пока я заставила себя проронить хоть немного слов. — Милый Джозеф, я все это знаю с самого начала нашего с тобой тандема, если можно так выразиться. Мне неприятно от того, что мальчик, который мне так давно нравится, вздумал мне солгать, — его тело содрогнулось. — Но я на тебя не сержусь, правда. Мы пытались залечить друг другу свою раны. Я слишком долго томилась по тебе, любила тебя, что возвысила тебя до за небесного уровня, и сейчас я понимаю, что мы с тобой чертовски похожи. Стремимся добиться всего самого лучшего, с головой погружаемся в работу, если нам сделают больно. Поверь, я все это сама проходила. Я понимаю тебя. Понимаю, что твои лучшие результаты по тестам были именно тогда, когда тебе было больнее всего. Белла красавица с яркой глянцевой обложки, ты можешь ей дать то, что она не хочет. Любовь, романтика, цветы, стихи-баллады. Это любят обычные девушки, не такие как она. Я знаю, ты помнишь, что мы с Беллой в одно время были лучшими подругами. Она была прекрасным человеком. Не вредная, не высокомерная. Простая до чертиков и ужасно добрая. Я точно знаю, что внутри, она такая же. Простая и добрая, но жизнь распорядилась иначе. Она стала очень капризной, эгоистичной. Перечислять можно долго. Но Джозеф, вы могли бы быть с ней вместе, просто надо понять друг друга, открыться, а главное любить. Серьезно говорю, я только недавно поняла силу любви. Но Джозеф, иногда любовь строят, делают сильнее, а иногда любовь это лишь шарм, обман, который в конце концов был лишь преувеличенным. У нас с Майклом была яркая искра, которая спасла меня от бесконечных страданий о тебе. Харрис дал мне новый воздух, я увидела краски жизни. Раньше все было черно-белым. Но искра это не огонь. Она яркая, но короткая. Джозеф понимал к чему я клоню. Мы могли бы быть вместе, чтобы спасти друг друга, помочь забыть старые обиды. И потом построить любовь хотя бы на мгновение. Ведь я понимаю, что не люблю больше Джозеф. Для меня он был центром вселенной, но теперь все изменилось. Я больше не схожу по нему с ума. Без сомнений, он прекрасен, я умираю, когда он касается меня. Но прикосновения Майкла это как пожар в океане, цунами в пустыне, падение метеорита. Как вспомню, меня до сих пор в дрожь бросает. — Давай не будем расставаться, — внезапно подал голос Джозеф. Я затыкаю его поцелуем, наши тела сплетаются в диком танце. Я забываю даже свое имя. Кажется, жизнь еще не казалась мне такой нежной и одновременно грустной.