Возвращение

После моего побега из магмира прошло три месяца, за которые мне удалось вывести яд фамильяра-крестража Лорда полностью. Помимо этого я занялся собой, никогда не любил этого, но, решив сменить имидж и поведение, принялся за это с упорством гиппогрифа. Сперва я сделал пластику на шею, и теперь на ней нет и следа от зубов гадюки. После отбелил зубы и надел брекеты для их выправления. Затем посетил парикмахерскую, и я впервые в жизни был доволен моей прической. Оделся я не броско, но со вкусом, и не дорого, хотя денег мне хватит на ближайшие лет тридцать (Лорд платил за мои услуги зельевара, Пожиратели и Орденцы тоже, директор выплачивал зарплату, а гильдия присылала призы за гранты). Перед исчезновением я снял и переложил все свои сбережения на счет Джеймса Эванса (благо гоблины умеют хранить секреты и не вмешиваются в дела волшебников). Так же в сейф попали все книги и артефакты, что я смог найти в Выручай-комнате до ее сожжения Поттером, зелья я сложил в чемодан с наложенными чарами расширения пространства, теперь, открыв его, посторонний видел только пустой чемодан, а для меня там открывалась целая мини-лаборатория. Еще я стащил из Тайной комнаты шкуру василиска и его кровь, хотя знаю, что это принадлежит Поттеру. Сейчас у меня самый ценный и эксклюзивный ингредиент, дающий продолжить исследования по зельям. Пришлось походить в местную больницу к психологу, к мастеру сценического искусства и учителя по музыке и танцам, а для поддержания физической формы записался в отряд рекрутов спецподразделения на месяц. Этот месяц показал мне всю мою хилую подготовку. Прибыв после выздоровления на место сбора, я огляделся, и, увидев военный автобус, уселся в него. Нас привезли на базу и проводили в казарму. Зайдя внутрь, я сразу понял, что это не фига не магическая Британия, но вот козлы такие же (этого им знать не обязательно). Переодевшись в военную форму, мы вышли на плац. Нас поприветствовал лейтенант Стелбот. Нас перечислили и представили всем, объявив, что цацкаться с нами никто не будет. Раздав расписание каждой группе, нам показали весь гарнизон, и мы, осмотревшись, потопали в свою казарму. — Эй, Эванс. — окликнул меня кто-то, на что я не повелся и стал расправлять кровать. — Ты что оглох? — спросил высокий блондин. — Нет. — отрезал я. — Почему молчишь? — докапывался тот. — Молчание — золото! — отчеканив, я взял полотенце и пошел принимать душ. Так, что мы имеем: во-первых, я попал в казарму идиотов, во-вторых, они подозрительно похожи на мародеров (четверо из них точно). Но где наша не пропадала?! Вернувшись, я улегся и через минуту провалился в сон, перешедший в кошмар. Сейчас мне стала реже сниться война, и все, что с ней связано. Меня кто-то тронул за плечо, я рефлекторно схватил того за руку и вывернул её. — Ай! Эванс, проснись! — раздалось мне в ухо, и я открыл глаза. — Отпусти. — попросил блондин, он стоял и очень странно смотрел на меня. — Прости. — прохрипел я, извиняясь, и отпустил руку. — Я Джереми Уайт. — он протянул руку. — Джеймс Эванс. — пожал в ответ. — Спасибо, что разбудил. — Знаешь, это странно, но у меня такое ощущение, что ты прошел все круги ада в войне, выжил, и теперь не знаешь, что делать после нее. — Ты прав. Я был шпионом с шестнадцати лет, — он присвистнул. — и теперь пытаюсь найти свое место в этом мире. — Я тебя понимаю, половина моей жизни принадлежит армии, после последнего контракта меня уволили в запас, и теперь вот эти сборы — мое единственное развлечение. — я кивнул, соглашаясь с ним (правда в темноте это не видно). — Ладно, я спать. Реми ушел, а я, боясь рецидива кошмара, тихонько встал и, одевшись, вышел. Пробежав круг, я выдохся, да, это не «Ваньку валять», отжавшись раз десять и подтянувшись пятнадцать, стал отрабатывать удары руками и ногами. — Чем ты занимаешься, рекрут? — я чуть не подпрыгнул. — Тренировкой, сэр! — отчеканил я и повернулся к лейтенанту. — Похвально, но скоро общая зарядка и твоя будет не в счет. Справишься? — спросил лейт, скептически осматривая меня. — Постараюсь, сэр! — встал в стойку и замер. — Иди поспи, потом сходи к психологу, пусть посоветует что-нибудь от бессоницы. — Хорошо, сэр! Так точно, сэр! Можно идти, сэр? — Идите, рекрут Эванс. — я повернулся и пошел в казарму. — «Похоже, у меня будут с тобой проблемы», — услышал я, но не подал виду, пройдя в казарму улегся на кровать. Надо подумать. — Подъем!!! — заорал кто-то, и я, очнувшись от размышлений, вскочил и побежал за всеми на уже знакомый плац. Следующие два часа превратились в череду экзекуций. Мы бегали, прыгали, приседали, отжимались и подтягивались, преодолевали препятствия — все это время я держался на одном только упрямстве. Наконец тренировка закончилась, и мы заползли в душ (не знаю как остальные, но я точно заполз). Помывшись и переодевшись, прошли в столовую на завтрак. Я наложил себе всего понемногу и, усевшись, стал трапезничать. Почувствовав на себе взгляды я поднял глаза и увидел, что все пялятся на меня. — Что? — спросил я и выгнул бровь. — Ты… — выдохнул Рем. — Я. Что не так? — Ты завтракаешь так, как будто какой-то принц. — все закивали. — То есть, — зашипел я. — Если я буду вкушать пищу как быдло или неразумное дитя, то все будет нормально? — я поджал губы и обвел всех убийственным взглядом. — Человек должен оставаться человеком всегда и уважать других людей! — выплюнув отповедь, я встал и вышел из столовой. — Подожди! — крикнул Реми, догнав меня. — Прости, просто в армии так не принято. А ты сам сказал, что полжизни был солдатом. — Я полжизни был шпионом! Мне было необходимо знать этикет, как свои пять пальцев, знать кучу разной информации, от которой зависела жизнь других, и мне приходилось убивать, как и любому солдату. Если тебя это тревожит можешь не общаться, но я буду есть так, как привык. — закончил я тираду и посмотрел на собеседника. — А я что, я ничего. Научишь? — он состроил глазки, на что я закатил глаза. — Посмотрим, если сможешь продержаться и запомнить минимум поведения за столом, то возьму. — тот предвкушающе улыбнулся. — Замётано, мой босс! — я двинул ему в плечо, и, смеясь, мы прошли в учебный класс. Началась теория. Мне, как человеку далекому, было интересно абсолютно все, я конспектировал и запоминал кучу информации. Первое занятие прошло успешно. Следующее превратилось в пытку. Это была полоса препятствий. Я смотрел, как один за другим мои сокурсники проходили ее и, примечая все недочеты, выявлял для себя стратегию движения. — Эванс! На позицию! — скомандовал лейт. Я вышел, закрыл глаза и, сконцентрировавшись, открыл. — Марш!!! Я рванул к первой преграде — это были покрышки от колес, прыгая в каждую, радовался, что с координацией у меня все в порядке. Затем прошел по брусу, пролез по натянутому канату, прополз под колючей проволокой, пробежал лабиринт, перепрыгнул преграду и ласточкой пронесся по ровной тропинке. Закончив, я выдохнул. — Молодцы! — объявил лейт после того, как все закончили. — Эванс, подойдите. -Рекрут Эванс прибыл, сэр. — я вытянулся по стойке смирно. — У тебя отличные результаты. Где служил? — по нему было видно, что ответ на этот вопрос очень важен для него. — Не могу сказать, сэр! Я был шпионом, сэр! — его лицо вытянулось от удивления. — Теперь понятно. Можешь идти и не забудь про психолога. — Есть, сэр! Так точно, сэр! Я повернулся и побежал в душ, нужно смыть все с себя. Когда-то давно Лорд сказал, что если говоришь правду, то люди в нее редко верят и наоборот. Выйдя из душа, я оделся и потопал искать кабинет психолога. Найдя, постучался. «-Войдите», — раздалось из кабинета. — Здравствуйте, сэр. Рекрут Эванс по настоянию командира прибыл. — оттарабанил я, разглядывая военного. — Проходите, мистер Эванс. Присаживайтесь. — он кивнул мне на стул, и я уселся, продолжая разглядывать его. — Я, Эдгар Роджерсон, психолог. Сейчас я покажу вам картинки, вы скажите об ассоциации с ними. — я нахмурился, но кивнул. — Что вы видите? Говорите первое, что видите. — Как кто-то высасывает у кого-то душу. — он внимательно посмотрел на меня и достал следующую. — Как змея вгрызается в горло человека. Как от пыток разлетаются кишки по полу. Как идиот пытается погибнуть, а мне приходиться его спасать. Как из-за меня погибли дорогие мне люди! — каждое мое следующее предложение я произносил с отчаянием, погружаясь все больше в состояние войны. — Достаточно! — я заткнулся. — Интересный случай. Вот мое заключение: вам необходимо простить себя, отпустить тех, кого любили и потеряли. — он выжидательно посмотрел на меня. — Как? — задыхаясь, спросил у него. — Просто вспомните всех, кого смогли спасти, кого защитили, кого уберегли от войны. — кивнув, я вышел из кабинета и рухнул в стоящее кресло. — Не могу! Не могу! Не… Могу!!! — обозлился я сам на себя. — Пора перестать жить прошлым! Встал! — поднялся. — Собрался! — распрямив плечи и выправив спину, я стал выше. — Пошел бодрым шагом в новую жизнь без тени прошлого! Повесив легкую улыбку, я ввалился в казарму и под очумелые взгляды взял у Реми гитару (которую тот притащил с собой) и заиграл. Я играл всю свою жизнь, я проигрывал свои эмоции, прощаясь с тем, кем был до этого. Как стих последний аккорд, все стали аплодировать. Подняв глаза, я увидел, как блестят глаза у всех, тут почувствовал, как у меня что-то катится по щеке, смахнул — оказалась слеза. Я удивился. Последний раз я плакал в два года. Сглотнув, вылетел из комнаты на плац. — Черт! Нюниус! Придурок! — я орал, как потерпевший. — Джей! Джеймс! Успокойся! — Джереми подбежал и обнял меня за плечи. — Тише. — он похлопал по спине. — Спасибо, Реми. — прохлюпал в ответ. — Я в порядке. — Ты чего завелся? — опустив глаза, я смутился (пришлось вспомнить, как это бывает). — У меня полный раздрай. — Ясно. А по кому ты так скучаешь? — По близкому другу и подруге, что была вместо сестры. — Я чувствовал всю твою боль, и мне не понятно: как ты выжил с этим? — вот на этот вопрос я не имел ответа. Больше мы к этой теме не возвращались. После были и хорошие дни и отвратительно плохие, так закончился месяц, и я вернулся домой. — Джеймс!!! — раздалось дружное восклицание, и в следующий миг на мне повисли две обезьянки. — Лизи! Ада! Мерлин, как я соскучился. — прижав этих двух ведьмочек, я впервые понял, что все было не зря. — Приходите с родителями, устроим барбекю в честь моего возвращения. — те внимательно выслушали и, отпустив мою шею, умчались домой. — Я дома! — воскликнув, перешагнул порог и бросил дорожную сумку на пол. — Как же мне этого не хватало. Через час мы уже сидели в саду и ели аппетитное мясо. Просидев до поздна, мы разошлись, и эта ночь стала первой, после войны, без кошмаров. Я вздохнул полной грудью и по-настоящему отпустил прошлое. Теперь все по-новому, и я другой. Это стало моим обновлением и воскрешением вместе взятыми. Через месяц я стал посещать подпольный дуэльный клуб «Арена» для магов, взяв псевдоним «Призрак», через три месяца я всех уложил в поединке и отправился в Америку получать мастерство по данной дисциплине. Помимо этого, я устроился в университет профессором по химии, и теперь мой день начинался с дороги в Лондон на машине. Я преподавал уже неделю, как произошло следующее: придя на работу, зашел быстрым шагом в класс. — Доброе утро. — поздоровался я с учениками. — Меня зовут Джеймс Эванс, и я буду вести у вас урок химии. — тут я поднял взгляд и наткнулся на знакомые глаза Грейнджер и Поттера. -Черт! — подумал я. — Сегодня мы поговорим о воде и ее свойствах. Знаю, что все это вы проходили в школе, но повторить можно и нужно. — я выгнул бровь и улыбнулся. Вытащив банки с водой, я поставил их на стол; открыв подсобку, я наколдовал гитару и рояль, гитару я вынес в аудиторию, а дверь к роялю открыл. — Сегодня мы изучим, как музыка влияет на свойства и структуру воды. Подняв гитару, я уселся на край стола и, заиграв, запел печальную песню, когда доиграл, все плакали. — Все возьмите пробирку воды и посмотрите, как изменилась её структура. Все подошли и, взяв, отошли обратно; припав к окулярам, они восхищённо выдохнули. — Теперь послушаем другую музыку. — пройдя, я уселся за рояль и заиграл Чайковского. Когда стих последний звук они молча подошли и, взяв пробу, ушли обратно, странно поглядывая на меня. — Это просто потрясающе! — раздалось с разных сторон. Я же подошел и, взяв гитару, заиграл песню о всепоглощающей любви. Когда я закончил все захлопали и, взяв образцы, сравнили. Все ахнули. — Домашнее задание: написать, как изменялась структура воды под действием той или иной музыки. Я вышел из класса и пошел на выход. — Мистер Эванс! — раздался голос Грейнджер. -Да, мисс Уизли (так было написано в Пророке, вернее, там было написано, что она миссис, но я как бы не в курсе)? — Миссис. — Пардон. Миссис Уизли. Что-то хотели? — спросил я, посматривая на моих бывших-нынешних студентов. — Вы нас знаете? — А должен? — я ответил вопросом на вопрос и, наклонившись, ниже произнес: «Тридцать баллов с Гриффиндора!», — рассмеявшись, я выскочил из здания и, сев в машину, поехал домой. Пусть помучаются незнанием. Не так легко принять чье-то изменение или воскрешение. Улыбаясь и мурча музыку я ехал домой в свой Рай. (1)