Кто я...

Время летело и уносило вместе с собой последние деньки лета. На улице стало прохладно. Это было на руку Намджуну, ведь за объемными толстовками и кофтами можно легко скрыть угасающее тело альфы. Каждый день Намджун пил таблетки, которые скрывали его запах, но в один момент организм начал отвергать их. Кима каждое утро выворачивало на изнанку и ему приходилось литрами пить воду, чтобы хоть как-то держать себя в форме. На тренировках дела обстояли ещё хуже. Сил почти не было и из-за это продуктивность упала в два раза. Остальные участники это видели и постоянно спрашивали самочувствие лидера, но получая постоянные отговорки, перестали интересоваться состоянием здоровья Джуна. Теперь они просили его больше стараться и внимательно слушать хореографа.

Так прошло 3 недели… — Да, доктор Ли… Я помню. Дайте мне пару дней, чтобы поговорить с парнями. Они должны узнать это от меня, а не от левого человека… Нет, таблетки теперь только рвоту вызывают… Спасибо, что беспокоитесь… До свидания… — Намджун положил телефон на стол и подошёл к зеркалу, поднимая кофту. В отражении было худое, но подтянутое тело с выпирающими ребрами. Тяжело вздохнув, парень поправил свою одежду и вышел в гостиную. — «Начну с макне…» — подумал лидер и подсел к, играющему в приставку, Чонгуку. — Чонгук, я могу с тобой поговорить? — Да, конечно. Я внимательно слушаю, — ответил макне, не отрываясь от экрана телевизора. — Ты ведь знаешь, что мне нужен зрительный контакт собеседника, — Ким взял пульт и выключил телевизор. — Это очень важно для меня! Чон ещё пару секунд смотрел в потухший экран, а после соскочил с дивана и посмотрел на лидера. — Какого черта ты сейчас сделал?! Это был последний уровень! Хён, ну какого черта?! Джун посмотрел на него испуганным взглядом и встал с дивана, начиная медленно отходить. — Ппрости, я сам не знаю, что на меня нашло… Я пправда не хотел… — Всё, иди с кем-нибудь другим говори, а мне нужно всё по новой… — буквально прорычал макне и плюхнулся на диван, включая телевизор. — Ну твою мать… С горлу подступали слёзы вперемешку с паникой. Макне ведь всегда был милым кроликом и спокойно реагировал на такое. Чтобы хоть немного успокоиться, он пошёл на кухню за водой, но встретил там Джина. — «Хён наверное лучше всех поймет…» — с этими мыслями он коснулся плеча старшего, на что тот дернулся. — Ну разве не видно, что я занят? Сказал же всем, что готовлю по новому рецепту. Не мешать. — Джин-хён, давай я тебе помогу и мы поговорим заодно? — спросил Джун, натягивая улыбку и взяв в руку тарелку с овощами, которые случайным образом валятся на пол. — Ой… — Ким Намджун, ходячие ты бедствие. Я ведь сказал, что всё сам сделаю! Иди к Тэхёну, — пробурчал Джин, собирая овощи. Намджун поторопился удалиться из кухни и решил последовать недосовету старшего. Когда он зашел, то увидел разбросанные повсюду листы, на которых были какие-то наброски. — Техен, ты вновь решил попробовать себя в изобразительном искусстве? — спросил Джун, поднимая с пола бумаги. — Нет, нет! Хён, подожди! Я потом всё покажу. Потерпи пару часиков! — младший Ким забрал бумаги и поспешил закрыть дверь, выпроводив своего хёна. Настроение катилось по наклонной, как и вся жизнь Намджуна в данный момент. Ким уже надеялся, что в этом доме его кто-нибудь поймет. Чимин и Хосок пропадали в зале для тренировок, а Юнги в студии. Попытки достучаться до них оборвались также быстро, как гудки в телефонной трубке. Поэтому Намджун решил всё сам. Он сел за стол и начал писать душераздирающее письмо, которое будет последним, что увидят парни, связанное с ним. Убив небольшую стопку бумаги, он запечатал конверт с письмом и приклеил на видное место. По щекам катились слёзы то ли от обиды, то ли от осознания своей никчемности. Собрав свои вещи на скорую руку, парень тихо вышел из дома и побежал прочь.