Мой

- Дин, - робко зовет Сэм. Винчестер-старший откладывает газету, поднимая усталый взгляд на брата. Тот стоит у изножья кровати, нервно теребя руками край широкой домашней рубашки. - Что такое, Сэмми? - взволнованно интересуется охотник. Сэм сегодня с утра какой-то слегка пришибленный, что ли. Весь день молчаливый, хмурый, задумчивый. Что-то сложное, неспокойное у него в душе творится, и Дину от этого тревожно. - Я...я...девочку...девушку на свидание пригласил... - бормочет Сэм, опуская голову, непослушная челка падает, скрывая большие щенячьи глаза. - Э-э...молодец, мелкий! - старший широко, но натянуто улыбается, впиваясь ногтями в ладони. - Растешь! - что-то болезненно сжимается, рушится внутри, но он только шире улыбается. Не нужно сейчас расстраивать брата своей ненормальной ревностью. - Да, но... - мальчик опускает голову еще ниже и, кажется, не знает куда деть руки. - Понимаешь, я... - он до побелевших костяшек вцепляется пальцами в свою уже порядком измятую рубашку, - я не... - и без того пониженный до едва различимого шепота голос и вовсе стихает. Сэм рвано вздыхает. - Сэмми, хватит мямлить. Говори уже. - Дин кидает сложеную газету на тумбочку и, скрестив руки на груди, смотрит на поникшего, переминающегося с ноги на ногу Сэма. Тот сейчас донельзя похож на нашкодившего щенка, и от желания обнять у старшего покалывает в кончиках пальцев, но он продолжает сидеть, глядя на брата. - Я не умею...целоваться, - смущенно шепчет Сэм, - Ты научишь? Пожалуйста! - скороговоркой выпаливает он, поднимая на охотника доверчивый взгляд орехово-зеленых глаз. У Дина перехватывает дыхание. Он открывает рот, но тут же его закрывает. Все мысли вдруг разом разлетаются, сметенные ошеломляющей просьбой, оставляя в голове гулкую пустоту. - Сэм, ты...рехнулся? - наконец спрашивает он, горло пересыхает и словно трескается, и слова застревают в этих трещинках, - Мы братья, Сэмми! - единственное, что он может выдавить из себя. - Мне некого больше просить... - Это неправильно. Неправильно, - срывается с губ прежде, чем Дин понимает, что убедить в этом пытается не брата, а себя самого. - Тебе противно, да? - Сэм прикусывает губу, виновато глядя Дину в лицо. Наверное, нужно сказать "да". Но лгать прямо в эти доверчивые родные глаза – физически невозможно. Дину совсем не противно. Дину слишком хочется этого. Он не простит себя, если откажется сейчас – когда Сэмми просит об этом сам. Винчестер отрицательно мотает головой и скомканно улыбается, завороженно пялясь на нежные розовые губы. - Иди сюда. - Он осторожно обхватывает тонкое запястье и тянет брата к себе, усаживая рядом. Тот послушно садится, опускает взгляд, разглядывая прикроватный коврик. - Я очень хочу научиться, - еле слышно шепчет он. - Посмотри на меня. - Дин подцепляет пальцами его подбородок, вынуждая поднять голову. В глазах младшего целый океан эмоций, Дин не может уловить ни одну, но Сэм взгляд не отводит, смотрит твердо, решительно. Старший мягко опускает его на спину, нависает сверху, опираясь на правую руку, пальцами левой обводит скулы, подушечкой большого поглаживая нижнюю губу, все еще не решаясь переступить высеченую в сознании черту устоев. - Дин, - хриплым шепотом зовет Сэм, жмурясь от прикосновений. - М? Младший облизывает пересохшие губы, молча призывая хоть к каким-то действиям, и у Дина слетают последние хрупкие тормоза. Он наклоняется к лицу братишки и осторожно прикасается к манящим губам своими. В животе все переворачивается, а в груди приятно тяжелеет. Сэм вздрагивает всем телом, прерывисто выдыхает и неловко пытается отвечать. Получается плохо – он слишком напряжен. Старший с трудом заставляет себя отстраниться. - Расслабься, Сэмми. Просто...расслабься, - сорванно шепчет он, поглаживая тонкую шею. Сэм молча кивает и тянется за новым поцелуем. - Можешь представить, что целуешь ту...девчонку, - сглотнув, предлагает Дин, вновь прижимаясь к теплым сладким губам. Чтобы Сэм представлял на его месте кого-то другого, не хочется совершенно – слишком больно. Он целует нежно, мягко, а так хочется глубоко и сильно. Хочется вылизать каждый уголок теплого рта. Запустить руку в густые волосы, притянуть ближе и коснуться ладонью горячей кожи под рубашкой. - Я не хочу, - едва различимо бормочет в его губы Сэм, целуя уже более уверенно. - Что не хочешь? - Дин, поддавшись неудержимому желанию, прикусывает припухшую нижнюю губу, изучающе проводит по ней языком, получая в награду рваный сдавленный вздох. - Никого другого представлять, - младший обнимает его за шею, приподнимается, вжимаясь в сильное тело охотника, и чуть приоткрывает рот, позволяя проникнуть глубже. Но Дин разрывает поцелуй, до боли в пальцах зажимая простыни. Если позволит себе сейчас большего, то уже не сможет остановиться. - Сэмми. Хватит, - он осторожно отодвигает брата от себя, чтобы тот не почувствовал выпирающий из свободных джинс стояк. Черт! Всего лишь поцелуй, а в паху пылает так, что больно. Ни одна, даже самая красивая девушка не заводила его одним только неумелым, почти детским поцелуем. Он, наверное, полный извращенец, раз так одержимо, так безумно хочет родного брата. И так давно. - Нет. Я хочу еще. Все это дико неправильно. И так дико сводит с ума. Глаза у Сэма непривычно темные, затуманеные, губы припухли, а высокие скулы залил румянец. При взгляде на такого Сэмми, дышать сложно, не то что думать о правильности. - Я буду гореть за это в аду, - шепчет Дин, прежде, чем вновь нетерпеливо припасть к влажным губам. Язык проскальзывает внутрь, и Дин не сдерживает стона. Внутри Сэмми терпко-сладкий. Старший ощущает вкус яблочного сока, мятной зубной пасты и чего-то еще. Чего-то незнакомого и оттого настолько приятного, заставляющего целовать глубже, пробовать сильнее. Дин водит кончиком языка по нёбу, ласкает нежную внутреннюю сторону щёк и посасывает чужой язык. С непривычки Сэм начинает задыхаться. Прикусив напоследок его верхнюю губу, Дин отстраняется и, тяжело дыша, упирается лбом в лоб брата. Сэм прикрывает глаза, ерзает под сильным телом старшего и вдруг еле слышно, на выдохе шепчет: - Я хочу большего... - Сэмми... - кружится голова, Дин резко отстраняется, - н-нет...это...не... - но слова безнадежно рассыпаются, когда Сэм приоткрывает мутные подернутые дымкой желания глаза. - Ди-и-н-н... - хрипло тянет он, капризно выпячивая нижнюю губу, - ты ведь...тоже хочешь... Теплая ладонь оказывается на ширинке настолько неожиданно, что Дина прошибает разрядом удовольствия. Он прогинается в спине, с губ срывается стон. - Сэмми...ты ведь жалеть будешь потом. - голос у Дина какой-то больной и ломаный. Он не хочет портить братишку этими...ненормальными чувствами, что испытывает к нему, не хочет, чтобы Сэм жалел. Но...отпускать его, терять этот, возможно, единственный шанс побыть с ним – не хочет тоже. - Не буду, - упрямо сопит Сэм. Приподнявшись, он кусает мочку уха старшего, - Я хочу, Дин. Пожалуйста. К черту, что грязно. Наплевать, что грех. Так хочется. - Малыш, - Дин трется носом о его нос, целует губы, подбородок, краешки рта, губы, скулы, уши, губы... И наконец делает то, о чем давно мечтал – запустив обе руки в волосы младшего, прижимается к его губам сильным, напористым поцелуем, кусает и посасывает, оттягивая пальцами мягкие пряди, пока в легких вновь не заканчивается кислород. Отстранившись, ведет губами влажную дорожку по шее, чуть задрав рубашку, поглаживает ладонью плоский с едва формирующимися твердыми мышцами пресса живот. Сэм запрокидывает голову, открывая больший доступ ласкам, тихо стонет, цепляясь пальцами за плечи брата. Дин отрывается от горячей солоноватой кожи, расстегивает пуговицы и буквально срывает с брата рубашку, снова спускается губами по доверчиво открытой шее, шарит ладонями по стройному телу. Рука старшего ползет ниже, останавливается на поясе джинс и замирает в нерешительности. Сэм накрывает ее своей и без малейшего стеснения кладет на свой пах. Дин усмехается, чуть сжимает горячий бугорок, заставляя брата приглушенно заскулить. Вжикает молния, Сэм приподнимается, позволяя стянуть с себя джинсы вместе с бельем. Медленно надрачивая освобожденный из плена ткани член младшего, Дин поднимается быстрыми поцелуями-укусами по его шее, целует ямку на подбородке и впивается в губы уже более властным, развязно-жарким поцелуем. Собственный ствол упирается в жесткую ткань джинс, причиняя боль, свободной рукой охотник расстегивает пуговицу, тянет молнию вниз, младший дрожащими руками стягивает их до колен, проводит длинными пальцами по крепким бедрам брата, осторожно, словно спрашивая разрешения, касается кончиками влажной головки, собирая капли смазки, и вдруг подносит к губам, слизывая. - Боже, Сэм... - Дина ведет от такого развратного поведения Сэмми. Его маленького зануды, который даже порно смотреть не может, который вот только стоял перед ним смущенный донельзя, боясь признать, что не умеет целоваться! Сэм зажмуривается, отворачивается и прикусывает губу. Смущается, сучонок. Дин улыбается, мягко, но настойчиво поворачивает его голову. - Э, нет, детка, посмотри на меня. - Ди-н-н..я...я просто... - младший виновато жмурится, до крови кусает губы, толкаясь в сильную мозолистую ладонь, -...хотел п-поробо-о-вать...тебя... - смесь детской вины, наслаждения и смущения на его лице дают какой-то невероятный, дико возбуждающий контраст. - Мне нравится... - старший обжигает его скулы дыханием, - когда ты такой... - ведет языком за ухом и прикладывает к искусаным губам свои пальцы. Сэм поднимает на него глаза, недоуменно облизывает губы, проходясь кончиком языка по подушечкам, - у меня нету смазки, Сэмми...и я не хочу...делать тебе больно... - перед глазами плывут цветные расплывчатые круги, член пульсирует, отдаваясь ноющей болью, и Дин невольно удивляется, как ему все еще удается себя контролировать. Теплые губы обхватывают сразу три пальца, язык скользит по каждому, смачивая слюной, Сэм чуть кусает, снова зализывает, посасывая, чувствуя вкус стали, пороха и оружейного масла. Рука с члена исчезает, отчего младший разачарованно всхлипывает и обижено смотрит на брата из-под ресниц. О Господи, о черт! Сэмми полностью обнаженный, возбужденный, с припухшими губами и мутным взглядом, с его пальцами во рту... От такой картины можно кончить, не касаясь себя. Дин одергивает руку, проводит по влажным пальцам языком, смачивая еще больше, по телу рассыпаются волны горячих мурашек – на влажной от слюны коже чувствуется все тот же вкус яблока и пасты. - Ди-и-и-н... - зовет Сэм, ерзая на смятых простынях, - возьми-и меня уж-е-е... Старший склоняется, мягко касается пальцами сжатого колечка, увлажняя сухую поверхность, Сэм нервно вздрагивает, цепляется охотнику за плечи, тот невесомо целует чуть выступающие ребра и осторожно вводит один палец, отчего младший шумно выдыхает и сильнее впивается пальцами в сильные плечи. Еще не больно, но и приятными эти ощущения он назвать не может. Дин целует низ живота, второй рукой водя по члену, усилием воли заставляя себя держаться и терпеливо растягивать узкий вход. Когда становится чуть свободнее, добавляет второй палец, слегка сгибает ища заветную точку. Теперь Сэм прерывисто хватает ртом воздух и прикусывает внутреннюю сторону щеки, чувствуя легкую, медленно нарастающую боль, которая увеличивается, когда внутрь проникает третий. Сразу три пальца двигаются внутри, растягивая, подготавливая тесную дырку для члена. Младший резко втягивает воздух сквозь крепко сжатые зубы. - Прости, Сэмми, - Дин приподнимается, целует брата в губы, отвлекая от болезненных ощущений, и вдруг надавливает подушечками на маленький комочек внутри, Сэм выгибается дугой, несдержано-громко застонав, мир расплывается перед глазами, рассыпаясь на цветные звездочки. Старший довольно улыбается, еще раз мягко надавливая на простату. - Ди-и-и-н-н!.. - забыв про боль, мальчик сильнее насаживается на пальцы, желая еще раз ощутить это безумное наслаждение, - О Боже, Ди-н-н...еще-е-е... - М, какой нетерпеливый... - Дин, игнорируя его просьбы, вытаскивает пальцы, и Сэм снова обижено всхлипывает, елозя по простыням, - сейчас, потерпи, мелкий...перевернись, - он поспешно скидывает так и не снятые до конца джинсы и боксеры. Сэм послушно переворачивается на живот, уткнувшись носом в подушку, слегка выгибает гибкую спину, приподнимая таз. Дин разводит в сторону упругие ягодицы, приставляет сочащийся член к влажному входу и осторожно вводит головку, младший вздрагивает, стискивает зубы и тихо скулит, но кивает, позволяя продолжать. Член медленно входит на половину, Дин останавливается, давая брату привыкнуть к себе, и с шумом выпускает воздух, до крови прикусывая верхнюю губу, отрезвляя себя, чтобы не сорваться, не войти сильно и полностью. Сэмми чертовски тесный и горячий. Стенки шелковистые, тугие, плотно сжимаются вокруг члена, вытесняя из головы абсолютно все мысли, оставляя только дикое, едва контролируемое желание – втолкнуться на всю длину, почувствовать узость и жар еще четче, но тихие болезненные всхлипы держат его в руках, не позволяя рухнуть в наслаждение с головой и просто не начать втрахивать братишку в матрас, как он делал это со всеми своими одноночными подружками. - Давай, Сэмми...нужно...расслабиться, - слова чередуются с легкими поцелуями, скользящими по спине и затылку, - расслабься, детка...доверься мне... - Дин накрывает напряженную руку брата своей, расцепляет сжимающие простыни пальцы и сплетает их в замок. Вцепившись зубами в край подушки, Сэм кивает и, сглотнув слезы, медленно расслабляется. Старший плавно входит до конца. Дав себе и брату секунду, он выходит почти полностью и снова входит, с каждым движением ускоряя темп. Просунув руку под худенькое, вздрагивающее от беззвучной боли тело младшего, старший берет в ладонь его все еще напряженный ствол, лаская в такт медленным толчкам. Сэм даже не замечает, когда дикая разрывающая боль начинает утихать, сменяется легким удовольствием, которое нарастает с каждым движением горячего пульсирующего члена брата внутри. С губ вместо всхлипа слетает первый стон, тонуший в подушке, но Дин слышит. - Громче, Сэмми. Я должен слышать... - он прихватывает зубами влажные от пота волосы на загривке младшего, расслабляясь, толкаясь сильнее. Наконец можно отпустить себя. Сэм поворачивает голову, жадно вдыхая воздух и хрипло постанывая. И у Дина окончательно сносит крышу. Сжимая стройные крепкие бедра, он сильно и резко толкается в горячую одуряющую тесноту, вцепляется зубами в загривок и тут же зализывает укус, оставляя мокрый след на растрепаных волосах. Сэм подается навстречу его члену, тянется к собственному изнывающему от невнимания стволу, но старший отводит его руку и сам обхватывает скользкий от обильной смазки член. Хватает пару резких движений сильной ладонью, и мальчик, глухо вскрикнув, обмякает, без сил падая грудью на подушки. Дин задыхается от собственных стонов, когда горячие мышцы сжимаются вокруг твердой плоти, и оргазм накрывает огушительным цунами. Сладкий, долгий, тягучий, яркий. Нирвана. Охотник падает рядом с братом, прикрывает глаза, отходя от наслаждения. Когда ленивые, расслабленные мысли вползают в расплавленное экстазом сознание, а дыхание более-менее выравнивается, он притягивает Сэма к себе, целует покрытую испариной шею, жадно вдыхая запах разгоряченного страстью тела. - Сэмми...знаешь, у меня никогда такого не было, - сорвано шепчет, обжигая дыханием губы мелкого. - М-м...а у меня вообще никогда не было. - Смущенно бормочет тот. Дин улыбается. Мысль о том, что он был у Сэмми первым растекается чем-то теплым под ребрами. - Сэмми, - после долгого молчания зовет он уже успевшего задремать на его плече брата. - М? - Сэм зевает, сползает на подушку и утыкается носом в его шею. - Как ее зовут? - старший настраивает тон голоса на беззаботно-безразличный, старательно скрывая болезненно-ревнивые ноты. - Кого? - сонно уточняет младший. - Девчонку твою. - А... - Сэм вдруг как-то теряется, быстро садится на край кровати и глубоко вдыхает пропитаный запахом недавнего секса воздух, - Дин, прости. Я...нету никакой девушки, - выдыхает он. - Что? - Дин ошеломленно вскидывает брови, - Так, мелкий, что значит "нету"? - Вот так, - по-детски упрямо заявляет Сэм, ясно давая понять, что больше ничего объяснять не будет. Но, впрочем, и не нужно, Дин все понимает сам. Придумал, значит, сучонок. - Ай! - младший дергается от легкого подзатыльника, коим награждает его брат, - Придурок! - Сучка! - Фыркает Дин, толкая его обратно на постель, - Это тебе за то, что врешь мне! - Сэм, насупившись, молчит, смотря на него исподлобья, старший обнимает его за шею и сильно целует, - А это за то, что ты теперь мой.