Позволь соблазнить тебя

      Азирафаэль не мог не заметить странных — как казалось для него самого — взглядов Кроули, порой переходящих черту «дружеских», хотя он сомневался, что такую категорию вообще можно было применить для них двоих. И это не то чтобы пугало. Нет, Азирафаэлю даже нравилось подобное проявление внимания: его скромная персона не столь часто вызывала к себе интерес со стороны окружающих существ: как земных, так и бессмертных.       Чаще к нему обращались, чтобы попросить совет в выборе книги или же в очередной раз назвать «педиком». Ангел зачастую не понимал причину такого обращения. Возможно, она заключалась в том, что Азирафаэль совершенно не походил на современный образ мужчины: он был более сдержанным, воспитанным и почтительным; имел хорошие манеры, всегда улыбался и спешил помочь людям. Эта мягкость в его характере могла казаться для остальных проявлением феминности, что, к сожалению, человеческое общество считало неприемлемым. Возможно, дело было в том, что рядом с букинистом всё время крутился мужчина с недовольным лицом, ярко-рыжей шевелюрой и в непонятном прикиде. Со стороны они казались довольно близки, и вероятно, для кого-то даже слишком.       Азирафаэль не мог понять, что в этом было ужасного, но старался следовать примеру Кроули, который либо игнорировал тупые вопросы об их отношениях, либо отвечал на них парочкой отборных ругательств — у ангела с этим всё ещё были проблемы. Азирафаэль не видел ничего странного и неподобающего в их близости с Кроули. Разве близкие друзья не сидят в обнимку и не читают вместе книги; не гуляют по вечернему городу, взявшись за руки, не целуют друга друга в щеку на прощание?       Однако сейчас, будучи одурманенным несколькими бокалами шампанского, Азирафаэль взглянул на Кроули не как на друга — как на мужчину. Он и раньше считал, что демон чертовски красив и обаятелен — хотя характер последнего мог убедить в обратном. Эти медовые глаза, красиво переливающиеся золотом в лучах солнца. Этот острый подбородок, эти мягкие рыжие волосы. И ещё эта странная походка, забавлявшая ангела (он даже как-то пытался её повторить, но сразу же бросил это дело).       Видимо, они выпили слишком много алкоголя, раз пялились друг на друга уже добрые пять минут, совершенно этого не замечая. Кроули слишком увлекли ангельские сахарные кудри, его ясные глаза, тонкие и, вероятно, очень мягкие губы, Азирафаэль же изучал татуировку у правого уха Кроули, жилистую шею и длинные пальцы, держащие бокал вина. Через пару секунд их взгляды встретились, и оба задержали дыхание, ощущая то ли смущение, то ли что-то ещё, чему они оба ещё не нашли точное описание.       — Было очень вкусно… спасибо, — с улыбкой протянул букинист и осушил бокал, после промокнул рот салфеткой. — Ну, теперь… всё хорошо? Можно возвратиться к своим делам?       Мужчины были пьяны, они смотрели друг на друга осоловело, расплывчато и, казалось, не совсем отдавали отчёт своим действиям. Кроули слишком резко встал со своего стула и сделал несколько шагов к Азирафаэлю, из-за чего их лица теперь находились в паре сантиметров друг от друга. И не то чтобы кто-то был против.       — Можно и возвратиться, — прохрипел Энтони, игриво улыбаясь, — а можно завершить наш вечер чем-то более приятным, чем поеданием этих блинчиков.       Азирафаэль почувствовал, как покраснели его щёки и как быстро забилось сердце — зачем оно вообще ангелам? — и опустил взгляд в пол. Если раньше он сдерживал неправильные мысли где-то глубоко внутри, то теперь ему это удавалось с большим трудом. Даже сам Господь вряд ли устоял бы перед таким горячим демоном. Никакие запреты и табу не способны были справиться с нарастающим в груди желанием.       — Чем же, мой дорогой друг? — вкрадчиво спросил ангел, облизнув нижнюю губу, отчего Кроули нервно сглотнул.       — Позволь соблазнить тебя, — прошептал Кроули, укладывая руки на плечи Азирафаэля и тыкаясь носом ему в шею, шумно вдыхая. — Новый одеколон?       Похоже, букинист был уже не в состоянии отвечать, плавясь в крепких объятиях друга. Рыжие пряди слегка щекотали кожу, а чуть шершавые губы оставляли на ней дорожку из невесомых поцелуев. Благо, что их никто не видел и не мог застукать за таким непристойным занятием — Кроули постарался, — иначе Азирафаэль со стыда провалился бы в Ад.       Одним щелчком пальцев демон переместил их в свою спальню. Кровать у него была просторная, мягкая, в красных тонах, и Азирафаэль выглядел необъяснимо к месту. Энтони неосознанно закусил губу от такого зрелища — не каждый день в его постели оказывались такие прекрасные ангелы. Честно, в его постели не оказывался ещё никто, но об этом Азирафаэлю знать было необязательно.       — Если ты завтра вспомнишь это… — прошептал ангел, тяжело дыша, — то—       — Как же я смогу забыть тебя, лежащего обнажённого подо мной и так сладко стонущего? — последовал хриплый ответ.       — Обнажённого? Стонущего?       Ещё один щелчок пальцев, и на Азирафаэле исчезла вся одежда, а ещё через пару секунд он задохнулся в стоне от ощутимого, но не болезненного укуса в ключицу. Кроули не хотел причинять боль своему ангелу, ведь тот и так много вытерпел за эти шесть тысяч лет. Поэтому теперь его нужно было обязательно искупать в ласке и заботе.       Кроули осторожничал, осыпая тело Азирафаэля многочисленными поцелуями, еле ощутимыми засосами и укусами, гладил по груди, бокам, бёдрам, зализывал следы от зубов, тёрся носом о чужую шею. Ангел отвечал ему стонами, хрипами и судорожными вздохами. В комнате было душно, жарко — даже больше, чем в самом Аду.       Азирафаэль пытался раздеть демона, ведь тот так бесцеремонно и вопиющим способом снял одежду с него самого. У него предательски дрожали руки, впрочем, как и все остальные части тела, но пальцы как-то умудрились расслабить галстук и расстегнуть парочку пуговиц на рубашке. Дальше Кроули действовал сам, решив не мучить своего ангела: ещё щелчок, и теперь они оба были голыми.       Никто из них раньше и не мог подумать о подобном занятии. Только недавно они начали считать друг друга друзьями, а сейчас уже лежали в обнимку полностью нагие, тяжело дышащие и несомненно довольные. Если кто-то узнает о том, что они собираются делать, их либо сожгут в праведном огне, либо утопят в святой воде. Просто так этого никто не оставит.       Азирафаэль притянул к себе Кроули и впился в его губы жарким и требовательным поцелуем, чему демон даже удивился, ведь такого ответного рвения он точно не ожидал. С каких пор его ангел был таким?. У кого научился подобному? Неужели он сам подал дурной пример? Даже если так, ему определённо это нравилось.       Энтони гладил чужое тело под собой, вылизывая по-настоящему ангельский рот длинным змеиным языком. Азирафаэль на это сначала недовольно промычал, потому что Кроули был буквально везде, но потом сдался, признав, что ему это приносило удовольствие. Язык продолжил исследовать шею, ключицы, грудь, живот и остановился на бёдрах.       Кроули взглянул на ангела из-под слегка прикрытых век, опаляя взглядом, в котором читалось только одно желание — желание обладать. Азирафаэль сглотнул вязкую слюну и чуть кивнул, так как на более не был способен из-за сковавшего его стыда. Демон понял этот кивок правильно.       — Кроу… ли! — подавился вздохом Азирафаэль, ощутив, как в него проник чужой обжигающий язык.       Спальня наполнилась громкими стонами и практически утробным демоническим рычанием. Кроули слишком увлёкся своим занятием и переборщил с силой, с которой сжимал бледные бёдра под своими пальцами, на которых явно в скором времени должны были появиться синяки. Однако сейчас было не до них. В головах двух мужчин присутствовали только мысли о сексе, и ничего больше их не заботило.       — Оказывается, ангелы чисты во всём, — усмехнулся Кроули, протягивая два пальца Азирафаэлю. — Оближи.       Казалось, Азирафаэля больше нельзя было смутить, так как его щёки горели как грешники в Преисподней, но Кроули заставил его мысленно провалиться сквозь кровать и пол — хотя ниже уже некуда. Но то, что его просили сделать, он сделал. И чуть не пожалел об этом в следующий момент.        — Чёрт!       — Он самый.       Демон проник в Азирафаэля сначала одним пальцем, медленно двигал им вперёд-назад некоторое время, с нескрываемым удовольствием улавливая каждый стон ангела. Затем он добавил второй палец, действуя предельно осторожно, но его Азирафаэль всё равно ощутил дискомфорт, отчего Кроули начал зацеловывать чужую грудь, а потом тыкнулся во влажные раскрытые губы в нежном поцелуе. Через две минуты Азирафаэль был достаточно растянут, и Кроули приставил головку члена к его анусу, не сдержав улыбку.       — Ты готов? — охрипшим голосом спросил он, не забывая про поглаживания и поцелуи.       — Я… не знаю, — шмыгнул носом Азирафаэль и закусил губу, через мгновение выдохнув более спокойно. — Да. И… это мой первый раз, так что…       — Думаешь, я этого не знаю? По-моему, об этом знают все.       — Что? О чём—       Когда ангел максимально расслабился, Кроули медленно вошёл наполовину, ловя ртом чужой стон. Тело под ним сжалось, а из серых глаз начали бежать слёзы, и Энтони аккуратно вытер их ладонью, крепко обнимая блондина и нежно зацеловывая его. Он несколько секунд не двигался, давая Азирафаэлю привыкнуть к новым ощущениям, и спустя пару секунд начал двигаться в лёгком темпе.       Никогда до этого Кроули не чувствовал такого удовольствия, даже когда искусил Адама и Еву. Да ни одно искушение в его долгой жизни не заставляло его чувствовать себя настолько хорошо; ни одного человека, демона или ангела он не желал так сильно, как этого наивного и доброго букиниста. Ещё в первую их встречу Кроули понял, что этот ангел точно не даст ему спокойно делать свою работу, и был прав. Только он нисколько не зол за это на Азирафаэля, наоборот, он счастлив, что в его жизни появился этот чудной любитель блинчиков.       — Какой же ты чертовски красивый, — прошептал Кроули, игриво укусив ангела за плечо.       Толчки становились более резкими и быстрыми, Азирафаэль уже не пытался сдерживаться, как старался это делать раньше. Ему было хорошо, очень хорошо — как никогда раньше. Мало что могло заставить его плакать от счастья, но Кроули успешно справлялся с этим. Кроули вообще был удивительным — таким, какими другие не были. Ни ангелы, ни демоны, ни люди.       Спустя несколько толчков Азирафаэль стал слишком громким. Он прикрыл рот ладонь, чтобы попытаться приглушить стоны, что Кроули явно не оценил.       — Не надо… я хочу слышать тебя. Я люблю твой голос, даже когда ты ворчишь на меня.       Азирафаэль устало улыбнулся и убрал ладони от своего лица, чтобы Кроули мог слышать, какое удовольствие он приносил своему ангелу. Последний крепко обхватил чужую шею, чтобы прижаться к тёплой груди демона. Ему так нравилась эта близость, и ему определённо было всё равно, что то, чем он занимался, являлось постыдным грехом по всем канонам.       Череда сильных толчков выбила весь воздух из лёгких Азирафаэля. Все мышцы в его теле разом напряглись и в голове стало так пусто.       — Мой дорогой, я… я уже…       В следующую секунду Азирафаэль кончил с громким стоном. Кроули не смог сдержаться, когда ощутил, как сильно ангел сжал его член внутри себя, и кончил следом. Он обессилено упал на грудь блондина, видя перед глазами блики и вспышки. Они пытались отдышаться с минуту, а потом Кроули скатился вниз, под бок Азирафаэля. Тот обнял его и уткнулся носом в огненную макушку.        — Если ты завтра забудешь это… — прошептал блондин, — я больше не буду с тобой разговаривать. И на блинчики тебя в следующий раз не приглашу!       — Я помню каждый момент, связанный с тобой, мой ангел. Каждый. За все шесть тысяч лет. Хочешь, перечислю их все?       Азирафаль фыркнул и по-детски надул губы, за что Кроули со смехом поцеловал его в подбородок. Они уснули быстро, крепко обнявшись, натянув одеяло по самые уши. Ночью они закидывали друг на друга ноги, толкались, боролись за это самое одеяло, но в конце переплели пальцы рук. И, конечно, никто утром ничего не забыл.