Стоп, марафон

— Олег, я больше не собираюсь заниматься тем, что не имеет смысла, все равно как об стенку горохом! — не выдерживала разговора с сыном рослая, и, казалось бы, уверенная в себе домохозяйка Анастасия Юрьевна. — Честно, мне уже все равно, вот пусть твой отец тобой и занимается, раз уж он сидит тут третий час и за все это время и десятка слов не сказал. У меня нервы не выдерживают, разбирайтесь сами! Женщина вышла из современной гостиной в коричневых тонах («И что за цвета выбрали, нужно ремонт делать опять», — повторяла она изо дня в день), гневно захлопнув двери. Глава же семейства мрачно поедал глазами своего 17-летнего детеныша, и наконец начал недолгую тираду. Впрочем, так Сергей Вячеславович всегда всё и делал — с расстановкой, кратко и по делу. — Значит так, мать мне не доводи, достал уже своими вечными скандалами. Ясно? Теперь — по учебе. С тем, что имеется сегодня, ты и в местный ПТУ хрен поступишь, как ты понимаешь. Так что предлагаю тебе последний шанс не прое… не загубить себе будущее, хотя, впрочем, у тебя выбора особо и нету. У Сани вроде был репетитор хороший по матеше с физикой, так уж и быть, как-нибудь деньги выделим. Он их Даньку вытянул из ситуации не лучше твоей, глядишь, поможет и тебе. Пропустишь хоть одно занятие — в этом доме я тебя видеть не хочу, я понятно выразился? Дверь закрылась и за Сергеем Вячеславовичем, хоть и не так шумно. Видимо, он удалился на кухню за спасительным перекусом и стаканом чего-нибудь. А Олег в это время гипнотизировал стену комнаты, думая, есть ли у него шансы сегодня выйти на улицу за парой пачек сигарет. *** Хотя бы первое занятие с хвалёным репетитором пришлось посетить — фиг знает, насколько отец был серьезен насчет дома, в который он якобы Олега принимать не будет. «Наверное, лучше не нарываться хотя бы сейчас», — появилась очень неожиданная мысль для Олега в его голове. Слегка апатичным взглядом окинув здание светло-серого дома, он вынул наушники из торчащих пацанских ушей и подошёл к подъезду. Черт, какой там номер квартиры отец говорил? 54? Набрав наудачу то, что вспомнилось, в ответ Олег услышал скупые звуки и никакого ответа. Может, 44? В сорок четвертой начала орать какая-то старушка. Из её криков парень понял то, что к ней никто не ходит, а он проходимец и хулиган. Чудесно. «Зато, видимо, Бог любит троицу», — пронеслась в Олеговой голове мамина поговорка, когда в третей по счету квартире ему открыли без лишних вопросов. Этаж Олег на счастье помнил — пятый. Наверное, потому, что отец ему несколько раз повторил, что он самый верхний в здании. Взлетев на самый верх, парень равнодушно окинул взглядом три двери. Одна из них была 74-я. Смело рассудив, что, видимо, он перепутал цифры 54 и 74, Олег позвонил в звонок, впрочем, ни звука, ни ответа не последовало. «Сломался, наверное, нужно постучать», — сделал вывод парень, с пятого класса занимающийся тайским боксом. В ответ на настойчивый и чуточку слишком громкий стук в дверь, больше похожий на удары, послышался звук открытия почему-то соседней двери. Олег отметил, что этот дом какой-то странный. — У нас тут доморощенный каратист завёлся? — послышался уставший голос позади Олега. Тот обернулся, окинув мрачным взглядом высокого бородатого мужчину лет эдак тридцати пяти. «Или скорее сорока», — думал парень, слушая возмущения незнакомца. — Небось меня ищешь, что-то мне подсказывает? Олег? — Угу, — выдохнул тот. — Здрасьте, кстати. — Здрасьте, здрасьте. Пойдем, нам десятиминутного опоздания хватит, чем еще тут стоять. «Сам же разговор начал», — мрачно думал Олег, проходя в светлый коридор. — Разувайся, куртку повесь вон там. И за мной в кабинет. Кабинет оказался больше, чем ожидалось, и скорее похожим на семейную гостиную, чем кабинет одинокого (ну не может у него быть жены) репетитора. — Значит так, садись, — мужчина, которого Олег окрестил нудилой со сбежавшей женой, махнул рукой на нечто среднее между стулом и креслом, стоявшим перед длиннющим письменным столом, сам уселся напротив. — Я Антон Юрьевич, ты Олег, насколько мне известно, да ведь, или я загнал какого-то другого пацана ко мне в квартиру? Олег прищурился и мрачно кивнул головой. — Если да, то хотя бы реагируй как-то. Ну ладно, тогда условия нашей с тобой работы. Занимаемся здесь с тобой по два часа четыре раза в неделю, алгебра, геометрия, физика. Ты стараешься и выполняешь всё согласно твоим возможностям — молодец, возьми с полки пирожок. Не выполняешь то, о чем я тебя прошу — а просить я буду о том, с чем ты сможешь справиться, уж не сомневайся — я тебя наказываю. — Только не говорите, что в угол будете ставить, — усмехнулся Олег. — Не поверишь, возможно, и в угол, — ответил ему такой же усмешкой Антон Юрьевич. — Ясно-понятно, давайте без ваших шуток, мне брата хватает. — Не поверишь, я не шучу, и, опровергая твои возмущения, с твоим отцом всё уже обговорено и он согласен на мои методы, окей? Многим людям, а особенно подросткам, уж прости, необходим именно такой подход. И мой опыт это доказывает. — Вы серьезно думаете, что я постою в углу и от этого стану лучше решать задачи, да? — Олег расслабленно откинулся в кресле. — Только от этого — маловероятно, а вот после мотивации порцией ремня или розог — вполне возможно. Насколько лучше станешь понимать — уж не знаю, а вот старание и усидчивость с помощью таких методов поднимается с завидной скоростью, — улыбнулся Антон Юрьевич. — Это всё весело, но, вот честно, очень сомневаюсь, что кто-то бы серьезно на это согласился, — ухмыльнулся Олег. — Я вам уже сказал, мне брата хватает. — Я не шучу, — уже серьезно произнес Антон Юрьевич. — Если не веришь, могу сейчас продемонстрировать, — на секунду уголки его губ дернулись. Олег сдвинул брови, но быстро сказал с улыбкой: — Нет, то есть вы реально не шутите? Нет, я понимаю, разные есть извращенцы там, чокнутые, но сомневаюсь, что отец бы на такое повёлся. Парень поднялся с кресла. — Далеко собрался? Можешь себе представить, но не только твой отец, но и его лучший друг подписались на это. Точнее, подписали своих сыновей. Мне кажется, я ясно выразился? Советую вернуться на место, а потом я подумаю, простить ли тебе такую лестную характеристику в мой адрес. В глазах Олега промелькнул испуг, который сменился все тем же недоверием. — Если вы так настаиваете, то я отцу позвоню и уточню, что вообще происходит, сумасшедший дом какой-то. — Я настаивал на твоём звонке? В первый раз разрешаю, звони, куда хочешь, а потом будем приступать, кучу времени потеряли. У тебя три минуты. Олег вскинул брови и набрал отцовский номер. Тот же нес какую-то околесицу. — Естественно, не прикалывается, да, я в курсе, если до тебя еще не дошло. Олег, я на совещании, дома поговорим. Вздумаешь что-то учудить или не будешь этого, как его. Антона слушать, я узнаю, ясно? Пока, до вечера. Олег в отчаянии вставлял короткие междометия, слушая монолог отца, в то время как Антон Юрьевич с какой-то усталой полуулыбкой наблюдал за этим. — Насладился беседой с папой? Садись давай и доставай тетрадки. Олег вытянул из спортивной сумки блокнот, исчерканный разнокалиберными записями. — Это твое творение по алгебре или по какому предмету? — Скорее, по всем сразу, — косой улыбкой усмехнулся Олег. Антон Юрьевич закатил глаза. — На следующий раз принесешь чистую. Я сейчас серьезно, если что, а то у тебя с пониманием различий между шутками и правдой туго, насколько я понимаю, так что будем развивать. — Он покопался в кипе своих бумаг. — На вот тебе листочков, на сегодня хватит. Дома перепишешь в тетрадь к себе и принесешь в четверг. Что ты последнее помнишь по алгебре? После полуторачасовых страданий обоих Антон Юрьевич сделал вывод: — Все так себе, а если честно, то хреново. Но на четверки с плюсом тебя вытянем до конца года. — Вы так уверены, — иронично усмехнулся Олег. — О да, я уверен. Не бывает плохих учеников, бывают плохие учителя… и плохие методы учебы. Думаю, ты в этом убедишься через некоторое время, и не надо тут ухмыляться, я серьезно, — покосился Антон Юрьевич на парня. — На четверг мне нужно, чтобы ты знал по два параграфа по алгебре, геометрии и физике и к каждому параграфу первые две задачи попытайся решить. Я не жду, что сразу получится, хотя первые две всегда самые легкие, но главное — попробуй, ясно? И все свои труды в красивых тетрадках мне притащишь. — До свиданья, — с некоторым недовольством покосился Олег на репетитора. Следующие два дня обещали быть напряженными. *** Олег честно сидел и читал первый из заданных параграфов по алгебре — " Интеграл и его использование». Пожалуй, это была самая продуктивная четверть часа за последние месяцы, но его труды прервало сообщение от Богдана. Олег покосился на телефон, на алгебру и снова на телефон. Последний вариант показался привлекательнее, так как Богдан предлагал махнуть на Мстителей. В конце концов, у него еще завтра есть, если всё-таки захочется поразить репетитора своей прилежной работой. Вряд ли он будет применять тот бред, которым угрожал, на втором же занятии, да и вообще маловероятно, что он его накажет за всего лишь непрочитанный параграф… да и вообще накажет. Вчера у них с отцом был недолгий разговор насчёт этого — Олег попытался выяснить, что за херня вообще творится, а тот коротко ответил, что если помогло Сашиному сыну, то поможет и Олегу, да и вообще хуже уж точно не будет. После этой беседы в Олеговой голове болталось только одно слово не самого приличного содержания. *** Утро четверга началось с попыток Олега прочитать… хоть что-нибудь. Вчера с этим как-то не вышло, так что парень сделал вполне логичные выводы: за прогулянные уроки его точно никто не выпорет, а вот за невыученную математику — фиг знает. Так что он добросовестно потратил целый час своей жизни на два параграфа алгебры и один геометрии. К репетитору Олегу нужно было ехать аж на три, а в школу идти, собственно, уже не было смысла, так что остаток свободного времени он провел, смотря ютуб и поедая остатки чипсов. Прибыв к злополучному зданию, он осознал, что так и не выяснил номер квартиры репетитора, так что звонить опять пришлось наугад. Главное — опять не попасть на ту же бабку. Впрочем, пробиться в дом получилось быстрее, чем в прошлый раз, и, опаздывая всего на семь минут, Олег, довольный собой, поднимался по лестнице. — Привет, почему опоздал? — поинтересовался Антон Юрьевич прямо с порога. — Так я разве опоздал? Пять минут всего, не считается, — улыбнулся тот. Сегодня у него было отличное настроение из-за своей нежданной продуктивности. — Семь. Проходи, давай, показывай свои труды, — вздохнул мужчина. Почему он всегда казался таким уставшим от жизни? Первые десять минут занятий абсолютно не порадовали Олега. Антон Юрьевич в пух и прах разнес его старания и выяснялось, что того, что он сделал, абсолютно недостаточно. А когда репетитор выдал недвусмысленную фразу про «оговоренный метод», у Олега в животе что-то кувыркнулось. — Помнишь ведь, о чем мы говорили? И почему нельзя было хотя бы в первый раз сделать все, о чем я просил? Я ведь даже не заставлял делать идеально, просто попробовать, как выйдет. В общем, так, я не сторонник долгих нотаций, это просто чтобы ты понимал, что ты сделал не так. Теперь занимаемся в полную силу, а в конце я тебя накажу, окей? У Олега, как ему показалось, все слегка поплыло перед глазами, наверное, от будничности того, как Антон Юрьевич это сообщал. — А почему в конце? — вырвался самый дебильный вопрос, который можно было задать в данной ситуации. Хотя, наверное, любое его поведение сейчас выглядело бы точно так же. — Если прямо сейчас — остаток занятия не сможешь сосредоточиться, да и сидеть тебе проблематично будет. Олег не ошибся — перед глазами все действительно плыло. — Пока ты с перепуга в обморок не упал, давай я тебе интегралы объясню, — вздохнул Антон Юрьевич. *** Первый час у Олега в голове крутилась только перспектива наказания, а потом ему на минуту показалось, что он что-то начинает понимать. Это он с какой-то ребячьей радостью и озвучил Антону Юрьевичу. — Ну естественно, тут же все несложно, а ты совсем не тупой… хотя иногда, по-моему, хочешь таким казаться, — засмеялся репетитор. — Окей, следующий раз у нас в субботу, я тебя пожалею — задание то же самое. Надеюсь увидеть в тетрадке следы стараний, и, кстати, переписанный конспект с нашего прошлого занятия, которого я тут почему-то не заметил. Понятно? До Олега не сразу дошло, что он ждёт ответа. Он утвердительно махнул головой. — Тогда смотри, как у нас обстоят дела, — продолжил Антон Юрьевич. — Насколько я понимаю, тебя родители никогда не пороли? Олег был в силах только помахать головой из бока в бок. — Тогда, думаю, тебе ударов сорок ремнем хватит с головой. Понимаешь, за что? Сорок. Ремнем. Господи, он издевается? Олег всё-таки был прав на их первой встрече, он чокнутый извращенец. На секунду парню показалось, будто Антон. как его там прочитал его мысли. — Я жду ответа, Олег, — холодным голосом произнес Антон Юрьевич. Опять эти его штуки. Парень никогда не понимал, чего этот чувак вообще ждал от него. — За… эээ… то, что я плохо сделал домашку? — поднял брови Олег. — Черт, ну вы издеваетесь, так и скажите. Сначала вся эта херня с вашим якобы наказанием, а теперь вы еще и исповеди от меня требуете, ну вы серьезно, да? Антон Юрьевич опустил голову и взглянул на Олега таким взглядом, что ему неожиданно захотелось вылететь из этой злосчастной квартиры и никогда тут больше не появляться. — Все сказал? — холодно произнес репетитор. Олег не был в состоянии отвечать. — Я так понимаю, ты не любитель разговоров, а в особенности ответов, которых от тебя ждут. Но, видимо, молчание знак согласия? — Антон Юрьевич с размаха захлопнул учебник и поднялся с места. — Штаны спускаешь, локти на стол. Олег будто впал в ступор, возможно, от неожиданности, или просто от самого факта осознания того, что ему сейчас предстоит. Впрочем, он все еще ожидал появления отца выскакивающего из-за угла гостиной в праздничном колпаке и с красным клоунским носом и кричащего: «Сюрприз!» — Быстро. — Рявкнул Антон Юрьевич. После этого ожидания Олега сошли практически на нет и он, потянув пару секунд, поднялся на дрожащих ногах. — Что, на деле не такой уж и смелый? — с легкой издевкой протянул мужчина. — За свои поступки нужно учиться отвечать. Не умеешь — придется развивать. Не тяни, у нас не так много времени, — последние слова послышались Олегу особенно холодно. «Да впрочем, фиг с ним, это вряд ли будет чем-то настолько ужасным, насколько я успел выдумать», — внутренне с надеждой отметил парень. Вспомнив слова отца про его якобы нежелание видеть сына дома в случае его побега от репетитора, Олег решил не рисковать — у него уже был опыт побега из дома и ночевать у друзей, а один раз и на вокзале было муторно и неприятно. Уж такую ерунду он точно выдержит, так пятилетних наказывают. С гордостью сдернув джинсы, он устроился на столе. — А трусы мне снимать придется? — послышался голос откуда-то сзади. Судя по твоему выражению лица, решил погеройствовать, ну так давай уже до конца. Вот так. Руками лучше обхвати другой край стола, честно тебе говорю, так легче будет. Антон Юрьевич снова обошел стол и выдернул из шлеек темно-синих брюк длинный кожаный ремень. Слегка хлопнув им по столу, он сложил его вдвое и подошел к Олегу. Примериваясь к удару, мужчина произнес: — Хочу отметить, ты на данный момент (ключевое слово) очень легко отделался, благодаря тому, что ты у меня новичок. Занимался бы ты у меня хотя бы неделю, поверь, твой словарный запас, а тем более лестные слова про извращенца я бы тебе точно не простил. Как минимум — рот бы намылил. Так что запоминай на будущее. Антон Юрьевич размахнулся и нанес первый удар по самому центру тощего мальчишечего зада. Реакции не пришлось долго ждать — Олег застонал в полный голос. — Ненадолго хватило? Я не запрещаю, но уж сильно громко не ори, а то сейчас все соседи сбегутся интересоваться. Первые десять ударов разрешаю привыкнуть, потом будешь считать, ясно? Впрочем, ответа от тебя уже не жду, — хмыкнул репетитор прежде, чем размахнуться для следующего удара чуть ниже середины. В этот раз Олег хотя бы был готов к боли и успел осознать, что нужно сохранить в себе последние капли гордости и хотя бы не орать. Однако в следующую же секунду ремень снова приземлился на его задницу, на этот раз угодив прямо по болезненной складке над бедрами, и парень не успел заглушить приглушенный стон. Вся следующая пятерка ударов попала по пространству ниже середины попы, что сопровождалось тихими, еле слышными ойканиями Олега, так что Антон Юрьевич решил переместиться чуть выше и бить по тем местам, которые пока остались нетронутыми. На десятый удар, который случайно пересекся со следами от первого, Олег закричал почти в полный голос и оторвал руки от стола. — Руки на место, — рыкнул мужчина. — Со следующего раза будешь считать, это будет одиннадцатый, если что. Счет не пропускаешь, с места не двигаешься, иначе удар не считается. Удар последовал без предупреждения. Олег слегка застонал, но тихо сказал: — Одиннадцать. — Громче, если хочешь, чтобы я засчитал, — проговорил Антон Юрьевич. — Одиннадцать! Ох, двенадцать. Тринадцать, ну что вы так быстро? — У тебя есть претензии? — репетитор ударил прямо по верху бедер, благодаря своему опыту прекрасно зная, как это там чувствуется. — Оооооу! Четырнадцать, — пробормотал Олег. — Я что-то не расслышал, как насчет претензий? Таковые присутствуют? — продолжал Антон Юрьевич серию ударов по бедрам. — Ооох, нет! Пятнадцать, — через силу зашептал парень. — То-то же, будем тебя учить отвечать на вопросы. И громче, последний раз предупреждаю, — мужчина перешел чуть выше, нанося удары один за другим по нижней части ягодиц. — Двадцать! Двадцать один, охх! Двадцать два, пожалуйста, я не могу… — переходил на стоны Олег. — Что не можешь? Еще почти половина, говорил же — нужно отвечать за свои поступки, — тот стал бить чуть ли не еще сильнее, не торопясь менять область воздействия. — Пожалуйста, я больше не буду, честно. Двадцать четыре, я не хочу, — шипя от боли, проговорил парень. Антон Юрьевич склонился и прошипел, как показалось Олегу, прямо в его ухо: — Плюс пять и этот не считается. Не нужно пытаться меня обмануть. — Я не… аах, двадцать три! Парень сделал вывод, что лучше не спорить — себе дороже. Когда-нибудь он еще подумает над этой проблемой, но не сейчас. Сейчас лучше постараться не напрягать ягодицы и — не дай бог — не сбиться со счета. На двадцать седьмом Олег зарыдал, вжимаясь в стол так, как будто от этого становится легче, а на тридцатом, который пришелся ниже всех остальных — прям посередине бедер, взвыл, как раненый зверь. — Пожалуйста, просто оставьте меня, зачем вам все это? Тридцать один. я понимаю, что вам за это платят, тридцать два, но я все равно не понимаю, ау! — Парень, будешь возникать — тебе же дороже будет, — прошипел мужчина и хлестнул со всей силы — раз, другой, третий — подряд, как из пулемета. — Мои резоны — мое дело. Последние удары Антон Юрьевич направил на низ ягодиц и бедра, будто назло. Или же чтобы перевоспитать неудавшегося бунтаря? Когда Олег считал последние удары, его губы едва ли шевелились от боли. Все его тело, а не только попа, были пропитаны ею, ему казалось, что боль начала проникать в воздух, что он дышит ей, иначе как объяснить то, что ему не становилось легче после окончания порки? — В угол. Быстро, руки за спиной, вот так, — подвел репетитор Олега к стене и заставил уткнуться носом прямо в угол. — Изменишь положение — твоей заднице не поздоровится. А чтобы времени не терять, будешь учиться вычислять корни, раз уж с интегралами у тебя пока не складываются отношения. Корень из шестнадцати плюс корень из двадцати пяти в квадрате? Следующие двадцать минут обещали быть даже слишком продуктивными и тяжелыми для парня. А впереди были не только они, но и практически весь одиннадцатый класс, львиную долю которого он будет вынужден провести в этой светлой и просторной, но внушающей пугающие ощущения комнате.