Начало нового мира.

***

      Уже середина апреля. Время летит очень быстро. Миг — и мы выпустимся, все разъедутся кто куда и, может, уже больше не увидятся. Хотя, я не так уж сильно привязан ко всем одноклассникам: только к Игорю и Диме. И с ними постараюсь поддерживать связь. Я вздыхаю и поправляю одеяло, которое сползло с плеча. Сейчас все, наверное, репетируют или сидят на уроке и подготавливаются к экзаменам. А я дома, потому что как-то умудрился заболеть. И теперь скучаю. Взял со стола кружку горячего чая, уселся на диван поудобнее. Сейчас мне приходиться сидеть в гостиной и смотреть телевизор, ведь на большее меня не хватит: голова болит так, словно по ней чем-то сильно ударили. Хотя у меня и нет насморка или кашля, однако это не улучшает положение. Всё тело горит, будто оно в огне, одежда доставляет некоторый дискомфорт — кожа стала более чувствительной, и обоняние так усилилось, что от каждого резкого запаха голова начинает кружиться и болеть ещё сильнее.

***

      Как говориться, утро добрым не бывает. Когда я проснулся, вся комната кружилась перед глазами, и меня подташнивало. В таком состоянии было бы безумием идти в школу, поэтому я, еле как передвигаясь, пошел к маме, чтобы рассказать о моем самочувствии. И, как только я зашел в зал и подал голос, мама поняла в каком я состоянии, поэтому потащила меня обратно в кровать, приказав не вставать с постели, пока она не придёт. Потом, как пуля, вылетела из комнаты, а вернувшись, всунула под подмышку градусник и стала звонить в школу, чтобы предупредить классного руководителя. Через пять минут она взяла градусник и ахнула: температура показывала тридцать восемь и пять. Как только мама увидела цифру, то сразу завила, что останется дома. Мне это не понравилось: я не маленький ребенок, чтобы из-за меня пропускать работу. Это я и сказал ей. Хотя сначала она сопротивлялась, вскоре всё-таки сдалась. И, заварив мне чай с лимоном и мёдом, а также достав какие-то лекарства из аптечки, убежала на работу, предварительно заявив, что вернется так быстро, как сможет. После того как мама ушла, я проглотил таблетки, сделал несколько глотков напитка и лег еще немного поспать. Морфей быстро забрал меня в свои объятия.       Я проснулся примерно через часа три. И чувствовал себя чуть получше. Настолько, что смог приготовить себе овсянки. Я устроился в гостиной перед телевизором с кашей, новой кружкой горячего чая и пледом. Так прошло ещё около часа.       Жар немного утих, однако лучше не стало, даже наоборот — я стал чувствовать зуд и ломоту по всему телу, а по коже стали бегать мурашки. И вот только собрался снова лечь спать, чтобы не ощущать всего этого, как в дверь постучали.       «Странно, кто же это может быть? У мамы ключ есть — я слышал, как она закрывала дверь. Значит, или Игорь, или Дима. Пришли меня проведать? Но уроки же ещё не закончились.» — размышлял на ходу я. Уже подходя к двери, я стал ощущать этот пленительный аромат хвойного леса. От него ноги стали подкашиваться, голова — ещё сильнее кружиться, а мысли — путаться. Я так хотел оказаться в крепких объятиях Димы. А по мере моего приближения парень активнее начинал стучать. Еле как подойдя к двери, я дрожащими руками повернул щеколду. В тот же миг резко открывается преграда, мешающая до этого мне уткнуться носом в шею такого желанного парня.       Не успел я сообразить, как оказался в кольце крепких рук и чарующий запах хвои окутал меня. Дима крепко прижимал к своей груди, как будто бы боялся, что я сейчас убегу или исчезну. Чтобы успокоить его, решил обнять в ответ, уткнувшись в шею. Боль поутихла, и я значительно расслабился. Только вот в голове был туман, и тело стало как-то странно реагировать. Димино дыхание щекотало нежную кожу шеи и одновременно вызывало новые стада мурашек, которые пробегали по позвонкам вниз. От новой волны я вздрогнул всем телом и непроизвольно застонал. Это послужило спусковым крючком, и Дима резко отстранился от меня, продолжая держать за плечи. Он тяжело дышал, словно пробежал целый марафон и не сводил с меня глаз. Через пару минут таких гляделок он вдруг схватился за левое запястье правой рукой и, развернувшись к двери, сказал:       — Пошли. — и причем тоном, не терпящим возражений. После этих слов у меня в голове что-то щелкнуло, и мысли прояснились. Вся эта ситуация кажется очень странной. Он пришел не предупредив, так обнимал, а теперь ещё и тащит куда-то больного меня. Пускай сейчас и подкашивались ноги, но я постарался встать более устойчиво и убрать его руку.       — Отпусти меня. Я болею, поэтому никуда с тобой не пойду, — мои попытки были тщетны. И я, похоже, разозлил Диму. Он повернулся ко мне и посмотрел таким взглядом, что захотелось спрятаться. Я его совсем не понимаю. Что я такого сделал, чтобы на меня так смотреть? Он никогда не был таким.       Дима на мгновение закрыл глаза и выдохнул, пытаясь успокоиться. Эта ситуация выглядела так, словно я ребёнок, которому надо объяснять элементарные вещи. А потом он резко дернул за руку и впился в мои губы страстным поцелуем. Я аж от удивления рот открыл, что дало ему ещё больше свободы. Сначала я попытался отстраниться, уперев руки ему в грудь, но через секунду ноги подкосились и я чуть не упал. Однако, не дав мне свалиться на пол, Дима властно прижал меня к своей груди за талию левой рукой. Его язык прошелся по зубам, потом нырнул внутрь и, задев нёбо, сплелся с моим, и затеял страстный танец. От всего этого действа мне стало так хорошо, что я прикрыл глаза и отдался на волю победителю. В голове стало пусто, и я уже ничего не соображал.       Только когда воздух закончился, он отстранился и, посмотрев на меня взглядом полного желания, большим пальцем вытер слюну со своего подбородка и облизнулся. Это было так сексуально, что я задрожал всем телом и, кажется, из моей попы что-то потекло. Дима втянул носом запах, его зрачки чуть расширились. Он цокнул при этом рукой, которая до этого держала меня за запястье, приподнял со спины домашнюю футболку и скользнул под шорты. Как только его пальцы коснулись моей дырочки, я словно протрезвел и быстро схватил его за кисть.       — Т-ты что делаешь? Отпусти меня сейчас же! — я упёр правую руку ему в грудь, а левой пытался вытащить его руку из своих шорт. Но это не возымело никакого эффекта на него, он был сильнее меня. Сжав руку на талии так, что аж кости захрустели и дышать стало труднее, Дима продолжил то, чем занимался, а именно пальцами поглаживать мой сфинктер. Хмыкнув, он, наконец-то, вытащил руку и внимательно посмотрел на неё. Его пальцы почему-то были в какой-то липкой и прозрачной жидкости, и от неё пахло как от меня.       — Ч-что это? — сказать, что я шокирован — ничего не сказать.       Дима посмотрел на меня и, загадочно ухмыльнувшись, облизал пальцы. Причем смотря мне прямо в глаза. От созерцания этого я покраснел, ведь, по идее, кажется, это мои выделения.       Голова закружилась ещё сильнее и, чтобы не упасть, я схватился за куртку Димы. Закончив облизывание, он ещё шире улыбнулся и прошептал:       — Не волнуйся, когда ты очнешься, мы будем уже дома, — и только я хотел сказать, что и так дома, как через миг запах хвои усилился настолько сильно, что голова закружилась и сознание потихоньку стало покидать меня. Секунда — и я погрузился о тьму.

***

      Дальше все события появлялись вспышками в моем сознании. Вот я еду на машине, за рулём которой Дима; мне очень жарко, я тяжело дышу и потихоньку начинаю возбуждаться; а вот уже лежу на постели и ощущаю, как чьи-то руки блуждают по телу. Чувствуется зуд в паху и что-то мокрое между ягодиц, аромат леса обволакивает меня и мне так хорошо, что я не могу сдерживать свои стоны. Я задыхаюсь от наслаждения, которое окутывает всего меня и не даёт здраво мыслить. Потом следует вспышка боли, ощущения наполненности и трение о стенки ануса чего-то большого и горячего. Кто-то нашептывает мне на ухо слова, совсем не различимые, но почему-то успокаивающие. А через пару минут всё исчезает, оставляя лишь невероятное удовольствие. И всё идет размытыми обрывками воспоминаний. До тех пор, пока всё не заканчивается и я не погружаюсь обратно в сон.

***

      — М-м-м, — стону я от внезапной головной боли. Почти не чувствую своего тела, только крепкие, жаркие объятия и горячее тело впереди. А еще что-то внутри. В этот момент ко мне происходит осознание происходящего и произошедшего. Воспоминания о близости с Димой то и дело вспыхивают в голове. Я резко открываю глаза и пытаюсь отстраниться, упирая руки в грудь спящего. Однако сильная боль, словно удар молнии, проходит от попы по позвоночнику вверх. И одновременно с моим стоном слышу недовольное шипение Димы.       — Тише, тише. А то так не только себе хуже сделаешь, но и меня покалечишь, — сказал он и сильнее обнял меня, зарываясь носом в волосы. Я не дурак, понял с первого раза, что лучше не шевелиться, а вот причину такого странного явления не очень.       — Эй! Может, ты мне хотя бы расскажешь, что вообще происходит? Почему я себя так странно чувствую? И как понять то, что я не могу вытащить твой член из моей задницы? — мне не нравится эта ситуация: она слишком подозрительна. Всё проходит будто по чьему-то сценарию. И, кажется, я знаю чьему.       Я почувствовал, как Дима напрягся. Похоже, ему не нравится, что я задаю столько вопросов. Однако я должен узнать, что здесь происходит. Дима вздохнул и еле слышно проговорил:       — Чёрт, выбрал пару на свою голову… другая бы молча лежала и наслаждалась близостью со мной, — а после минутной паузы уже громче: — Раз так хочешь, то хорошо. Как ты уже знаешь, я работаю в лаборатории с группой учёных, разрабатывая различные лекарства и препараты. И пару лет назад перед нами возникла проблема — рождаемость падала, а проблема бездетности росла, также количество однополых пар увеличивалось, что ухудшало положение. Вот мы и решили создать препарат, позволяющий наиболее совместимым людям иметь детей, вне зависимости от пола.       — То есть это получается, что и парень сможет забеременеть? — шокировано произнес я. И в голове стали собираться кусочки пазла.       — Ты прав. Смешивая различные гены, мы смогли добиться своего. И раз это, грубо говоря, новый вид людей, то мы решили дать особям название. Ту, которая сможет зачать мы назвали омега, а оплодотворить — альфа. А чтобы особи могли найти друг друга, мы решили усилить и немного преобразовать их возможность источать и улавливать индивидуальные запахи — феромоны.       — П-получается, я с-стал о-омегой? — дрожащим голосом спросил я. Всё встало на свои места. И его таинственные взгляды, и отношение ко мне, и обследование, что он так внезапно решил устроить, и те препараты, что Дима давал мне. Даже эти изменения, которые происходили во мне, теперь ясны — это организм просто перестраивался.       — Это тебе член в заднице подсказал? — с усмешкой спросил альфа, а я покраснел до кончиков ушей. — Ну, в общем, да, ты прав. И, знаешь, я всё-таки рад, что ты стал моей парой: такой смышлёный, всё на лету схватываешь! — радостно воскликнул он, словно ребёнок получил давно желанный подарок, и потерся щекой о макушку. — Осталась только одна вещь, которую надо сделать прежде, чем ты окончательно станешь моим.       — И-и что же э-это? — дрожь не унималась. Я начал бояться Диму. Он — зверь, который наконец догнал свою добычу. Всё заранее спланировал, расставил ловушки и терпеливо ждал, пока жертва будет поймана. И ужасает то, что эта жертва — я. Меня пробил озноб. Что же будет теперь? Что мне делать и как рассказать обо всём близким?       Дима аккуратно вышел из меня и навис сверху. Меня аж передернул — я почувствовал, как, скорее всего, его сперма выходит из меня. А он в предвкушении оскалился, склоняясь ближе.       — Не бойся, это всего лишь метка. Как только я тебя укушу за загривок — ты станешь окончательно и бесповоротно моим, — сладким голосом прошептал это, делая акцент на последнем слове. И впился в губы тягучим поцелуем, а его руки стали блуждать по телу.       Димин, как я узнал, феромон стал более слышимым. Он начал заполнять мои лёгкие, из-за чего тело расслабилось и перестало дрожать. Я закрыл глаза, тело отзывалось на его ласки. И, даже начни я сопротивляться, не думаю, что у меня был бы хоть шанс его остановить.       Поцелуй продолжался ещё какое-то время. И только после того, как Дима оторвался от меня, я почувствовал, что мой член уже встал. А альфа стал спускать ниже, целуя и покусывая край губ, потом — подбородок, переходя на шею и затем обводя языком ключицы. Тем временем его руки мяли бока, а затем — и ягодицы, еле дотрагиваясь пальцами до сфинктера. Потом Дима перешел на соски, сначала вбирая в рот правую горошинку, слегка посасывая ее и покусывая, а потом — левую. Длинные пальцы обоих рук уже проникли в анус, разрабатывая его и убирая всю лишнюю сперму, на место которой выделялась смазка, обволакивая пальцы альфы.       От всех манипуляций Димы я начал стонать в голос — это было умопомрачительно приятно. И меня уже не волновало, что мы оба парни. Не сейчас, не в ближайшее время. Дима аккуратно перевернул меня на живот, приподнимая попу так, чтобы колени уперлись в кровать. И через мгновенье дырочки коснулось что-то горячее и большое. Я решил повернуть голову и посмотреть, что там происходит, и сразу пожалел об этом.       — С-стой! Это в меня не войдёт. Он слишком большой! — закричал я, пытаясь отстранить от Диминого члена. Но мне никто не дал этого сделать. Его крепкие руки сильнее схватили за бедра, не давая пошевелиться. А на моё замечание парень лишь облизнулся и посмотрел на меня. Как только мы встретились взглядом, по моей спине волной пробежали мурашки — столь хищно выглядел Дима, нет, Альфа.       — Не волнуйся, уже входил, — с усмешкой произнес он. — Главное расслабь свою попку, и всё будем хорошо. Тем более, что ты уже тут такой мокрый, — потирая своим членом между ягодиц и размазывая мою смазку по всему стволу, заявил Дима. А увидев моё смущение, улыбнулся ещё шире, показывая острые, как у волка, клыки.       Альфа облизнулся и, приставив головку к анусу, стал медленно входить. Я уткнулся носом в подушку и постарался следовать советам Димы. Войдя наполовину, он остановился, давая чуть привыкнуть, и через несколько секунд одним толчком вошел целиком. Я непроизвольно застонал.       — Такой узкий, — промычал от наслаждения альфа.       Как и говорил Дима, больно не было, однако присутствовало неприятное ощущения наполненности. И через некоторое время, когда я уже полностью расслабился, альфа начал двигаться сначала медленно. Он входил под разными углами, меняя скорость проникновения.       И после очередного резкого толчка я застонал, прогибаясь в спине и вскидывая голову. Неожиданная вспышка удовольствия начала распространяться от ануса по всему телу.       — Нашёл, — певуче сказал Дима, облизываясь.       В ту же секунду он начал наращивать темп проникновения, попадая в одну и ту же точку — по простате, вызывая стоны удовольствия. Это была пытка: чтобы не дать мне кончить, он замедлялся, давая чуть прийти в себя, а затем снова двигался быстро, выходя почти на всю длину и резко вгоняя свой член в меня.       — П-по-пожа-пожалуйста, — еле находя в себе силы, всхлипываю я.       — М? — издеваясь. Он замедлил темп, — Что такое, Андрюш? — и резкий толчок, который выбил весь воздух из лёгких. На глаза наворачиваются слёзы. Это просто невыносимо. А он наслаждается процессом. Темп возобновляется. Стоны стали переходить в крики. Воздуха мало, а слёзы застилали пеленой глаза. Казалось, что ещё чуть-чуть, и я потеряю сознание от невероятного удовольствия, переполняющего тело.       — М-м-медленнее, — стону я, всё же найдя силы. Дима почти полностью выходит из меня, наклоняется к самому уху и резко входит, продолжая свой бешенный темп, говорит:       — Вот так? — он издевается, мучает и наслаждается теснотой тела, слушая мои стоны, крики и всхлипы от наслаждения. А я не могу даже ответить ему: воздуха не хватает. Опускаю голову, пытаясь хоть как-то отдышаться, но не получается.       Я чувствую горячий язык на холке. Мурашки пробегают по позвоночнику, принося странное удовольствие. А альфа начинает усердно вылизывать шею, ища подходящее место. Я чувствую скорую разрядку, и рука Димы накрывает мой член, проводя вдоль всей длины. Острая боль от клыков альфы, смешенная с неописуемым наслаждением, пронизывает позвоночник от чего я кончаю. Дима, держась зубами за холку, делает ещё несколько толчков, кончая в меня. Он размыкает челюсть, и я обессиленно падаю на кровать. Чувствую, как его сперма продолжает изливаться, не переставая, и что-то подозрительно расширяется внутри меня. Пытаюсь отстраниться и наступаю на те же грабли — резкая боль пронизывает всё тело, из-за чего непроизвольно шиплю.       — Не шевелись, это — узел, как и с утра. Он набухает на члене альфы во время сцепки, чтобы сперма не вышла и зачатие было стопроцентно. — от этих слов холодок пробегает по спине. — Не волнуйся, вначале я дал тебе контрацептивы, так что ты не забеременеешь. — я облегчённо выдохнул. А видя мою реакцию, альфа поджал губы, но хорошо, что я этого не видел.       Дима лёг на бок, притягивая меня к себе, и начал зализывать укус. При этом он издавал звуки, похожие на мурлыкание, что вибрацией расходилось по всему телу. Это было очень приятно и успокаивающе.       — Это метка? — спросил я, уже погружаясь в сон.       — Да. Теперь ты окончательно принадлежишь мне. Мой и только мой, — делая акцент на последнем предложении, произнёс он, и ещё крепче прижал к себе.       Я непроизвольно улыбаюсь, засыпая под убаюкивающие звуки альфы.