Качели

В последующие несколько месяцев Денис не виделся с Ромой. Саша не обсуждала это с мужем, но, хорошо зная его, она всегда могла определить, связаны ли поздние возвращения Дениса домой с большой загруженностью на работе или же с чем-то другим. Саша заметила, что муж стал несколько суховат. Она не могла сказать, что эта сухость была адресована именно ей, нет. Скорее, было похоже, что из его жизни исчезла небольшая, но важная деталь, и его внутренний механизм стал работать со скрипом. Денис был в меру внимателен с ней, прекрасно общался с дочерями, как и любой любящий отец, но ей казалось, что он стал каким-то… черно-белым. Однажды утром, пока она собирала Иришку в школу, Денис одевался после душа, иногда поглядывая в свой телефон. По его пространному взгляду, которого она не видела уже довольно давно, Саша сразу поняла, что он, видимо, списался с Ромой. Вечером, когда он вернулся с работы домой, Саша заметила, что муж все еще находится не в своей тарелке. — Тиша, — подошла к нему Саша, — у тебя все хорошо? — Да, а что? — Ты списывался с ним? Скажи честно. — Да, он утром мне написал. — Я так и поняла. Тебя опять накрыло? — Да как сказать… Конечно, в глубине души я ждал, что он напишет, но не думал, что это произойдет в действительности. — Он предложил встретиться? — Я когда сегодня утром проснулся, то увидел в Телеграме сообщение от него. У меня чуть ли глаза на лоб не полезли, потому что до этого я всегда первый ему писал. Не напрашивался, но вел с ним разговор так, чтобы он сам меня пригласил. А тут он первый написал. — И что написал? — Как ни в чем не бывало: «Привет, Денчик!», и все такое. Сделал комплимент моей новой фотке на аватарке и спросил, не хочу ли я к нему заглянуть. — А как же твое «никогда больше с ним не буду видеться»? — Ну, столько времени прошло… Эпизод с подозрительным ВИЧ был, конечно, не из приятных, но… В общем, я не против был с ним увидеться. — Прямо с утра? Перед работой? — Ну да, он утром предложил приехать. — И ты, разумеется, согласился? — Я уже даже начал писать, что могу приехать, но за миг до того, как я собрался отправить ему сообщение, он прислал мне фотку какого-то голого парня. — В смысле?! — Написал, что он провел с этим парнем ночь, и тот скоро уедет, и что я могу заглянуть к нему. На кофе и на оральный секс. — Гадость какая… — И я не поехал. Меня еще напрягло то, что он всегда мне говорил, что проверяется каждые три месяца. А я иногда просматриваю его анкету в приложении для знакомств. Там в анкете есть поле, где парень указывает свой актуальный ВИЧ-статус и дату последнего теста. И у Ромы реально каждые три-четыре месяца обновлялся отрицательный ВИЧ-статус. А сейчас там вообще пусто — он удалил из своей анкеты данные о своем статусе. И, учитывая, что он перетрахал всю Москву и половину Подмосковья, меня это, прямо скажем, напрягло. — Я рада, что ты не поехал, Тиш. Ты молодец. — И еще я подумал о том, что он деликатненько так сразу обозначил, что зовет меня сделать ему минет. То есть он всю ночь трахался с тем парнем, а я с утречка должен приехать к нему, чтобы, как бы сказать, просто ему дососать. — Еще и фотку парня прислал… — Ну, зная его, могу сказать, что он это сделал без задней мысли. Скорее даже, чтобы раззадорить меня. Для него это же просто секс. — А для тебя нет? — И для меня, конечно. В общем, я что-то туманное ему ответил, что мне надо в любом случае в офис, а там посмотрим. Договорились быть к вечеру на связи, но он, естественно, ничего больше не писал. И я ему тоже. — Тиша, скажи мне… Безотносительно наших с тобой отношений, а просто объективно — ты скучаешь по нему? Я говорю «скучаешь» не в том контексте, что ты каждую ночь ревешь в подушку, а просто — глобально. Скучаешь? — Глобально — да. Я столько раз представлял себе, что он напишет, ждал этого, думал, что этого никогда не случится. А тут он мне реально пишет. И я вместо того, чтобы сорваться с места и прибежать, отказал ему. — Ты все правильно сделал, Тиш. Шли месяцы, а Денис все больше замыкался в себе. Чем нейтральнее и, даже можно сказать, безразличнее муж общался с ней, тем сильнее Саша старалась показать Денису, как сильно она его любит — часто писала ему, какой он у нее замечательный, как она счастлива быть за его спиной и знать, что он никогда ее не предаст. Но с каждым разом Денис все более сдержанно реагировал на эти сообщения. Из их жизни практически исчез секс — Саша хорошо понимала, что Денис избегает с ней интимной близости, и ее это уничтожало как женщину. В какой-то момент она констатировала для себя, что жизнь с мужем стала походить на жизнь с квартирантом — совместные походы в магазин, решение бытовых проблем, прогулки на выходных и… никакого секса. Как-то ночью Саша проснулась от того, что муж ворочается в кровати и жалобно постанывает. Ее всегда забавляло, что Денис говорит во сне, и разговоры эти были столь нелепы, что Саша приподнимала голову над подушкой и, улыбаясь, слушала, как он мелет всякую чушь. Иногда она даже поддерживала с ним диалог. Например, однажды она минут десять разговаривала с ним о том, на каких велосипедах лучше всего кататься бегемотикам — на двухколесных или четырехколесных. В этот же раз Денис, судя по всему, во сне куда-то ехал на автомобиле — бурчал что-то про светофор и про двойную сплошную. Тут он начал взмахивать руками, ноги шебуршили под одеялом, и вдруг громко вскрикнул: «Ром, ну не туда, говорю же!» На этих словах он прервался, затих и открыл глаза. Он немного приподнялся и увидел, что Саша смотрит на него. — Ты чего? — спросил он жену. — Ты кричал во сне. — Да? Быть не может. — Ты только что крикнул: «Ром, ну не туда, говорю же!» — Что за глупости… — Ну я что, выдумывать, что ли, буду? Ты видел его во сне? — Не знаю… Не помню. — Тиш, послушай, раз уж ты все равно проснулся. Я уже давно хотела сказать тебе… А ты не рассматривал возможность познакомиться с другим парнем? — Ты сама соображаешь, что говоришь? — А что тут такого? — Ну просто ты, моя жена, сама предлагаешь мне найти парня для того, чтобы я мог заниматься с ним сексом? — Да, предлагаю. — Погоди, погоди… Ты на полном серьезе? — Тишенька, я уже сколько раз тебе говорила, что приняла тебя таким, какой ты есть. Не буду врать — мне тяжело далось это принятие. Но я же понимаю, таким ты родился. Таким и умрешь. Я не прошу менять себя, сдерживать. Ты ведь не можешь взять и просто бросить думать о парнях, как если бы захотел бросить пить или курить. Даже пыталась поставить тебя на свое место — я ориентирована на мужчин, но живу с женщиной, потому что люблю ее, несмотря ни на что. Любовь ведь не всегда зависит от того, что у человека находится между ног. И если бы я пыталась себя перестроить, сломать себя, бороться со своей тягой, то сошла бы с ума. А ты помешан на Роме. Видишь, сколько вы уже не встречались, а он тебе снится, и ты кричишь во сне из-за него. Поэтому и спрашиваю — не думал ли ты о том, чтобы найти себе другого парня. Я же понимаю, что это просто секс. — Если честно, то я ни разу не думал о другом парне. — Потому что хочешь исключительно его? — Нет, просто не думал в таком ключе, и все тут. — Возможно, стоит подумать? Мне кажется, что тебе станет легче, наступит какая-никакая внутренняя гармония. — Даже не знаю… — Тебе же нужно это. Я имею в виду, близость с парнем. А мне нужно, чтобы мой муж был умиротворен, чтобы дети видели морально здорового отца. Надо, чтобы баланс был в жизни. — Я просто не верю, что слышу это от тебя. — Подумай об этом, Тиш. Все то, что я узнала про тебя, заставило меня немножко по-другому взглянуть на концепцию отношений. Ведь тут нет нормы. У всех свое представление о том, что есть нормально. И я готова тебе помогать, идти с тобой рука об руку, готова экспериментировать. — В каком смысле — «экспериментировать»? — Ну не знаю… Может быть, у тебя есть какие-то пожелания? — Какого плана? — не понимал Денис или же делал вид, что не понимает. — Скажем, вдруг у тебя есть желание попробовать втроем… — Чего? — повысил голос Денис. — Да я просто говорю. Я же не могу заглянуть в твою голову и посмотреть, какие мысли там у тебя. — Вот уж о чем я никогда не думал, так это чтобы пригласить к нам в постель еще одного парня. — Хорошо, хорошо. Конечно, я рада это слышать. Просто хочу, чтоб ты знал, что я готова на все, лишь бы тебе было хорошо. — Могу тебя заверить, что я никогда не хотел третьего в постели. Мы с тобой отдельно, а эта моя тема — отдельно. Две параллельные, которые никогда не пересекутся. –Пусть так, хорошо. Но если у тебя есть что-то на уме, о чем ты хотел бы сказать, но боишься — не бойся. Говори. — Если мыслить теоретически, в отрыве от Ромы, то… — То что? — Ты же понимаешь, что я люблю тебя и что мне дорога наша семья? — Да, я хорошо это понимаю, Тиш. Говори. — У меня иногда возникают такие не вполне четкие мысли, что я мог бы попробовать жить с парнем. — Жить… с парнем? Не со мной? — Не совсем так. Не расставаться нам, а просто попробовать, что это такое — быть с парнем. — Вести с ним совместную жизнь? Быт? — Ну, не в том плане, чтобы создавать пару и ездить в отпуска. А снять жилье и просто провести там какое-то время с парнем. Не урывками, не втайне от тебя, а открыто. — Ты всерьез рассматриваешь такой сценарий? — Сашин голос стал испуганным. — Да нет, не всерьез. Но ты же просила сказать, какие мысли у меня в голове. Вот такие мысли присутствуют. — А тебе не страшно, что тебя затянет, и мы расстанемся? — Нет, не страшно. Я не хочу расставаться. Но с парнем я бы хотел попробовать пожить. Без разрыва между нами. — Мда… Ну что же, не скажу, что я таких мыслей от тебя ожидала, но… — Ты только не относись к этим словам серьезно. Я ничего не решал для себя, но где-то глубоко в мыслях такой сценарий присутствует. И это вовсе не означает, что он реализуется в реальной жизни. — А мне почему-то кажется, что реализуется. — Не факт. Ты расстроилась? — Да как сказать, — мялась Саша, — нет, не расстроилась. Лишь бы тебе было хорошо. Последнее время ты стал таким грустным… И секс. — Что секс? — У нас очень давно не было секса. Не хочешь меня? — Я правда не знаю, что у нас с сексом. — А я знаю — его нет. Чего тут знать-то… — У нас будет секс, я уверен в этом. Просто сейчас настрой какой-то не такой. — Настрой? Уже несколько месяцев? — Ты только не переживай. Я люблю тебя, мне всегда было хорошо в постели с тобой, всегда нравилось, что у нас в сексе нет запретов. Наверное, просто какая-то встряска нужна, что ли…  — Может быть, нам куда-нибудь съездить? Без детей, только вдвоем. — Съездить? Ну не знаю… У меня так много работы… — Работы всегда будет много, и это не повод не уделять внимание себе. Какой толк от этой работы, если вся жизнь на ней сосредоточена. Давай съездим? — А куда? — Я подумаю. Но ты не против поехать? Только ты и я? — Ну… Нет, не против. — Хорошо. А теперь давай спать. Несмотря на тот ночной разговор, интимная близость не торопилась возвращаться в их жизнь. Денис каждый вечер ложился спать поздно, дождавшись, пока жена уснет. Или сделает вид, что уснула, чтобы не терзать мужа бессонницей. Решив, что нельзя больше оттягивать, она заранее предупредила мужа, чтобы не планировал ничего особенного на июньские праздники. Втайне от Дениса она купила билеты в Тбилиси, много прочитав про этот город и про самые красивые места в Грузии, где они могли бы побывать. Когда за неделю до поездки она показала мужу билеты, тот удивился, но Саша не могла понять, было ли в его удивлении больше предвкушения или разочарования. Так или иначе, накануне поездки Саша попросила свою маму приехать к ним в Москву, чтобы провести там четыре дня с детьми, пока они с Денисом будут стараться подлатать их семейную жизнь в Грузии. Сашина мама хорошо знала свою дочь, отношения между ними были очень близкими, доверительными, и Саша не стала скрывать ни от Татьяны Андреевны, ни от свекрови, что они с Денисом испытывают некоторые проблемы. В чем крылось зерно тех проблем, она, конечно же, умолчала. Мама Дениса, с которой у Саши всегда были хорошие отношения, перечислила Саше денег для поездки, и хотя Саша до последнего отнекивалась, не желая ставить себя в неловкое положение из-за денег от свекрови, Светлана Ивановна и слышать ничего не хотела: «Саша, ты делаешь ему сюрприз! Ты же не будешь брать у него денег на это. Вам нужна эта поездка, а для меня самое главное, чтобы эти ваши передряги поскорее закончились. Я же и о внучках тоже думаю». Те четыре дня, которые они провели с Денисом в Грузии, показались Саше сказкой. Они не ограничивали себя в еде, вине и тратах, и побывали и в Кахетии, и в Боржоми, и в Казбеги. По ночам в постели с Денисом Саша улетала в параллельные вселенные удовольствия, по которым так сильно скучала все эти месяцы. Но тот заряд, который они получили в Грузии, иссяк быстрее, чем ожидала Саша — по возвращении домой секса стало меньше, и Денис помаленьку начал опять замыкаться в себе. Саше стало казаться, что между ними с мужем умерла та уникальная материя, которая была основой их отношений — некая тихая, почти невидимая потребность друг в друге, поддержка, взаимозаменяемость, готовность прийти на помощь и поддержать, что бы ни случилось. Любые, даже самые деликатные попытки Саши начать с мужем разговор о них и об их будущем жестко пресекались Денисом, из-за чего ей порой думалось, что Денису нет никакого дела до нее. Чем чаще она начинала эти беседы, тем сильнее он огрызался на нее, предпочитая уткнуться в компьютер и демонстрируя полное игнорирование. — Тиша, — в очередной раз начала Саша, когда Денис во втором часу ночи закрыл ноутбук и потушил свет в спальне, — что с нами будет? — Не начинай снова, умоляю тебя, — буркнул в подушку Денис. — Ну нельзя же так, Тиш… — Что нельзя, так это не давать человеку спать. Все. — Да я не могу так больше! — громким шепотом выпалила она. — Я не хочу жить больше в этом болоте! — Ну и не живи. Я тебя к себе наручниками не приковывал. — Тебе совсем наплевать на нас? Скажи! — Мне не наплевать только на то, что вставать через пять часов. Дай поспать, сжалься надо мной. — А надо мной кто сжалится?! — заплакала Саша. — А? — Я сплю. — Нет, не спишь! — она резким движением сорвала одеяло с Дениса. — Ты нормальная вообще? — психанул Денис, вырвал из ее рук край одеяла и снова укрылся. — Я не могу так больше! — плача, жена снова сорвала с него одеяло. — Да ты больная, блин… — зло прошипел Денис, встал с кровати, взял подушку и пошел в ванную, захлопнув за собой дверь. Саша зарыдала. Минуту спустя, она поднялась с постели, подошла к ванной, открыла дверь и врубила свет. Денис лежал на мягком пушистом коврике между унитазом и раковиной, положив голову на подушку. — Ты охренела совсем, что ли? — он поднял голову над подушкой и, щурясь от яркого света, бросил на нее испепеляющий взгляд. — Я не оставлю тебя в покое, пока не поговоришь со мной! С этими словами она нагнулась и вырвала подушку из-под его головы. Денис, рассвирепев, вскочил на ноги, выхватил подушку из ее рук и хотел выйти из ванной комнаты, но Саша встала в дверях, расставив руки в дверном проеме и преградив ему дорогу. Он постарался отодрать ее руки от косяка, но Саша крепко уцепилась за дверную ручку, не давая мужу выйти. Она тряслась от слез. — Ты чего от меня добиваешься? — с безразличием в голосе вздохнул Денис. — Ты что, думаешь, что благодаря такому поведению я сейчас встану перед тобой на колени и поцелую твои ноги? — Я просто хочу определенности. — А я просто хочу спать. Он решительно попытался выйти из ванной, но Саша его не пустила, схватив за руки. — Отпусти меня, — прошипел Денис. — Нет… — Дай пройти! — он отпихнул ее руки. — Нет, — Саша продолжала стоять в дверях. — Да отвянь ты от меня, идиотка долбаная! — рявкнул Денис и, больно толкнув ее плечом, преодолел оборону и прошел в спальню. Сашу колотило от обиды. Она подошла к раковине и включила воду, чтобы умыться. Утром они не обмолвились с Денисом ни словом. На Иришкины летние каникулы Саша собралась в Саранск. Она не хотела туда ехать, но последние перед каникулами недели старшая дочь только и делала, что ждала поездки к бабушкам, и даже отмечала в календарике дни до начала каникул. Изначально Саша сказала Денису, что отвезет Иришу к своим родителям и вернется, чтобы провести лето дома, с Анечкой. — А я думал, что ты на все лето с детьми уедешь, — Денис пытался скрыть разочарование, но у него это плохо получилось. — Ты хочешь, чтобы я уехала? — Ну не то чтобы «хочу», но разлучать сестер как-то не очень, мне кажется. Для Иришки это может стать стрессом. Сама же помнишь, как она планировала, чем они с Анечкой буду заниматься у бабушки, как будут гулять по саду, собирать ягоды. — Мне неудобно взваливать двоих детей на маму. Да и Анечка еще совсем крошка. — Я поэтому и предполагал, что вы уедете на все лето, а я останусь тут работать. Ты все равно пока в декрете. Что вам с Анечкой делать в городе целыми днями — не пойму. — Почему ты прямо не скажешь, что хочешь побыть один? — Я действительно хочу, но не для того, чтобы пуститься во все тяжкие, как тебе могло показаться, а просто… Побыть какое-то время отдельно друг от друга. Это может стать полезным в нашей ситуации. Отдохнуть друг от друга, соскучиться, привести мысли в порядок. — Хорошо. Если хочешь, я уеду. — Ну я не выгоняю тебя, просто предлагаю. — Я возьму билеты, ладно. Впервые Саша не испытывала никакой радости от того, что оказалась в родительском доме. Она постоянно крутила в голове разговор с мужем о том, что им надо побыть отдельно друг от друга, но единственный вывод, к которому она могла прийти, это что Денис страстно жаждал свободы, чтобы встречаться с Ромой. Она часто писала Денису, не скупясь на ласковые фразы, постоянно спрашивала его, как проходят его дни, нормально ли он питается, но понимала, что муж отвечает ей неохотно. Лишь немного ситуацию спасало присутствие Насти Корзухиной, с кем Саша проводила в Саранске много времени, делясь вполне обоснованными переживаниями за будущее своей семьи. — Не пишет он тебе? — спросила как-то Настя, приобняв Сашу. — Пока сама не напишу — нет. Вот, посмотри сама, — и Саша протянула подруге свой мобильный. «Доброе утро, Тиша! Как ты? Все нормально?» «Доброе. Ага». «Сегодня у Анечки температура, плачет весь день, капризничает». «Лекарства давала?» «Давала, но все равно она такая нервная весь день, кушает плохо». «Ясно. Ну, выздоровеет». «Тиш, я очень скучаю по тебе. Постоянно мысли с тобой». «Скоро приедете». «А ты хоть немного скучаешь?» «Я больше не могу писать — на встречу убегаю, волнуюсь». «Удачи тебе! Ты у меня самый умный, красивый и самый-самый лучший. Не волнуйся, у тебя все получится. Всегда гордилась тем, какой у меня муж))» «Спасибо)» — Саш, ну я не знаю, как там на самом деле, но действительно, судя по его тону, ничего хорошего, — сказала Настя, оторвав взгляд от экрана мобильного. — О том и речь, — с горечью в голосе сказала Саша. — Или вот еще, почитай. «Тиш, я очень хочу тебя». «Скоро приедете уже». «А ты? Хочешь?» «Обязательно прямо сейчас об этом?» «Я просто хочу чувствовать себя любимой и желанной. Мне не хватает этого». «А я хочу, чтобы ты это чувствовала, потому что я забочусь о своей семье, а не потому что стою перед тобой, преклонив колено, и восхищаюсь твоими глазами». «Да я и не жду этого. Хорошо тебя знаю. Понимаю, что тебе не надо показывать свои чувства. И люблю тебя таким. Очень тебя люблю, Тиш. Ты моя жизнь, мое счастье. Без тебя не будет и меня, мне ничего без тебя не нужно». «Приятно слышать. Все, я работать». — Ну, а ты попробуй не писать ему сама, — предложила Настя, вернув подруге телефон. — Так он первый никогда не напишет. — А ты попробуй, — настаивала Настя. — Не пиши ему вообще день-другой. Саша прислушалась к совету подруги. Она не писала мужу почти неделю, и за это время он ни разу не объявился. Татьяна Андреевна много лет не работала, сосредоточившись на доме и хозяйстве. Сашины родители жили в большом загородном коттедже, поэтому еще после рождения Иришки у них завелось, что когда Саша с Денисом приезжали в Саранск, то останавливались именно у Сашиных родителей, а мама Дениса, Светлана Ивановна, приезжала туда несколько раз в неделю после работы побыть с детьми и провести время с Иришкой. Светлана Ивановна давно разошлась с отцом Дениса, и немалую роль в этом сыграли ее отношения со свекровью, бабушкой Дениса. Поэтому Светлана Ивановна давно дала себе слово, что с кем ни решит связать свою жизнь Денис и как сильно ей ни захочется дать свой житейский совет, она никогда, ни при каких обстоятельствах не будет лезть в семейную жизнь детей, мучить их расспросами и высказывать свое мнение. Но в последнее время каждый раз, когда она приезжала после работы в дом Сашиных родителей, чтобы поиграть с Иришкой и понянчиться с Анечкой, не могла не замечать, что ее сноха, обычно веселая и приветливая, стала понурой, огонек в ее глазах потух, и она часто выходила встречать свекровь с заплаканными глазами. — Саш, прости, что спрашиваю, но переживаю, сил нет… Что такое с тобой? Ты сама не своя! — Все в порядке, теть Свет, — тихо ответила Саша. — Ну как же в порядке? Я что, не вижу, что ли? Что у вас с Денисом? Неужели не наладилось после Грузии? — Поначалу казалось, что наладилось… — Сашенька, вот послушай меня. По характеру Денис — точь-в-точь мой папа. Такой же сухой на эмоции, сдержанный. Все умные люди такие. Попробуй отнестись к этому с пониманием. — Тетя Света, мы с ним десять лет прожили. Конечно, я все это знаю, изучила же ведь его вдоль и поперек. — Ну вот и не переживай! Он хоть и мой сын, но я, как-никак, женщина, есть же какая-то солидарность. Он что-то натворил? — Ничего не творил, тетя Света. — А что тогда? Может быть такое, что у него другая женщина появилась? — Вот уж чего-чего, а этого быть точно не может. — Не скажи. В тихом омуте черти водятся. Главное, чтобы не соперница. Сама прошла через это с его отцом. Вот узнаю если… Ты только мне скажи! Я сама лично приеду в Москву и надаю ему по шее! — Думаю, это будет лишним. Знаете же его. Если он что себе надумает, то легче бульдозер сдвинуть с места, чем переубедить его. — Саша, ты просто знай, что я за тебя. Я не сумасбродная мамаша, которая будет покрывать своего сына! — Спасибо, тетя Света. На исходе месяца своего недобровольного заточения в Саранске Саша отчетливо поняла, что разлука с мужем подействовала. На него, не на нее. Должно быть, Денис не ограничивает себя там ни в чем, дорвавшись, если так можно сказать, до своих собственных каникул. «Тиша, — написала она ему как-то раз, — можешь ответить мне честно?» «Ты специально, что ли, пишешь мне в рабочее время, чтобы максимально отрывать меня от дел?» «А когда мне тебе писать? Днем ты не можешь из-за работы, а по вечерам вообще игнорируешь мои сообщения. Ты стал жить с парнем?» «С ума сошла?» «Просто ответь мне, если это так». «Это не так». «Ты не хочешь, чтобы я возвращалась?» «Хватит ересь всякую нести». «Тиш, ну мне тяжело! Думаешь, я получаю удовольствие от того, что меня собственный муж сбагрил с детьми в Саранск, как на каторгу?» «Я никого никуда не багрил. Хватит». «Если хочешь, чтобы я тут осталась, просто напиши». «И что тогда? Дети будут прозябать в этой дыре вместо того, чтобы жить в полноценной семье?» «Да я уже не уверена, что у нас есть полноценная семья, вот в чем дело…» «Я не намерен тратить время на то, чтобы развенчивать твои бредовые мысли». «Хорошо, Тиш, я поняла. Я люблю тебя». Некоторое время спустя Саша написала Денису, что хочет взять билеты в середине августа обратно, чтобы успеть приготовиться к новому учебному году, но Денис попросил, чтобы они вернулись впритык к началу сентября. После того сообщения Саша всю ночь прорыдала в подушку. — Мне кажется, у нас с ним уже все, — делилась Саша с Настей. — Он выдавил меня из своей жизни… Постепенно, аккуратно… — Глупенькая, ты всегда будешь в его жизни! Мы, что ли, не знаем Дениса? — Нет. В этот раз нет. Я пыталась подготовиться, ждала этого исхода. Ждала еще тогда, когда уезжала сюда, в Саранск, в эту ссылку. У меня было лето, чтобы свыкнуться с тем, что мне больше нет места в его душе, но я так и не могу до конца отпустить его. — Так не отпускай. — Не могу, я должна. Иначе я сойду с ума. Я, наверное, никогда не смогу перестать любить его, но обязана отпустить. Мысленно. Это так сложно! — Знаю, моя хорошая, я ж сама разводилась. У нас все было не так драматично, но понимаю тебя, Саш. — И я так часто думаю о нем… Даже не часто, а постоянно. Представляю, как он сейчас, должно быть, смешит не меня, как обычно бывает, а кого-то еще. Или как с кем-то чужим говорит своим голосом, таким приятным, в котором всегда чувствуется какая-то нотка наивности и юношества. Представляю его отпуск с незнакомым мне человеком. А ведь я хочу быть на месте того человека, понимаешь? Я не желаю делить его, отдавать его кому-то! И это бессилие, это осознание того, что ты ничего, ни-че-го не можешь поделать, сводит меня с ума. Ложусь спать, а сама только и думаю о том, как обнимаю его, как он лежит рядышком со мной. И так тепло становится. А потом так резко — бам! Трезвая мысль по башке долбанула. Знаешь, как будто красный чертик уселся на плече и ехидно так начал нашептывать: «Саша, а ведь сейчас ты спишь одна, а Денисочка твой мальчика чужого обнимает, и ему так тепло-тепло! И он даже и половинкой мысли не с тобой». — Так! — хлопнула Настя ладонью по дивану. — Довольно этих стенаний! Слушаю тебя сейчас и кристально ясно себя вспоминаю. Так же сидела и вдалбливала в себя эти тягомотные «Ах, какая я бедная-несчастная, а он такой фантастический». Перестань. Помни, что все проходит. И это пройдет. Ни счастье, ни боль не вечны. Ничто не вечно. Это тебя может расстраивать, но должно и отрезвлять. И успокаивать. С гирей, привязанной к ноге, далеко не уйдешь. Давай, отвязывай уже эту гирю. В день, когда Саша с детьми возвращалась в Москву, она не находила себе места — ей было непередаваемо страшно от той неизвестности, которая ждет ее дома. Первое, что бросилось ей в глаза, когда они с Иришкой и Анечкой вышли в зону прилета во Внуково, были руки мужа. Он снял обручальное кольцо. Завидев папу, Иришка с радостным визгом бросилась к нему в объятия, и Денис расцеловал дочку. С улыбкой на лице он погладил по голове подросшую Анечку, которая успела за лето забыть папу и настороженно улыбалась ему, прячась на руках у Саши за голову мамы. Денис сдержанно улыбнулся Саше, но не поцеловал ее. Он старался не смотреть на нее — то ли потому, что не был рад видеть ее, то ли из-за того, что чувствовал перед ней свою вину. — Снял кольцо? — с горькой улыбкой задала Саша риторический вопрос, когда они пошли к парковке. — Видишь же, — бросил Денис в ответ. — Все? — Что — все? — У нас. Все? — Я не знаю. Вечером, когда дети легли спать, а муж сидел на кровати с ноутбуком, Саша присела рядом с ним и максимально спокойно, как только это было возможно, спросила: — Скажи прямо, ты принял решение расстаться? — Я ничего такого не решал, — как бы невзначай бросил в ответ Денис, не отрываясь от компьютера, — но мне кажется, что мне нужно съехать. — Понятно, — ответила Саша. — За лето я успела к этому подготовиться. — На мне останется вся ответственность за семью. Но в остальном я не вижу, как мы можем продолжать жить вместе. — Ты с ним съезжаешься? — Ты же сама знаешь, что нет. Я ни разу не виделся с ним за все это время. — С другими встречался? — Мы сейчас будем обсуждать детали моей сексуальной жизни? — Извини. Не будем. — Я думаю, тебе нужно тоже начать кого-то искать. Нормального мужчину. — Я не хочу других мужчин. — А зря. Я не смогу дать тебе традиционной семейной жизни. И не считаю себя вправе держать тебя дальше в подвешенном состоянии. — И когда ты планируешь уехать? — Ты так спокойно об этом говоришь… Не ожидал даже. — У меня нет другого выбора. Все лето я готовила себя к тому, что тебя надо отпустить. Не могла поверить, что все это происходит в реальности, но в итоге поверила. И приняла. — Я не думал о конкретной дате. Надо сначала дать Иришке снова войти в учебный ритм. Если мы разъедемся, для нее это станет большим стрессом. Думаю, постепенно как-то надо… Может, после Нового года. — А как до этого жить? Как два соседа? Ложиться в кровать не как муж и жена и отворачиваться друг от друга? — Думаю, да. Как раз пора спать. Кстати, не мог не заметить, что ты тоже сняла обручальное кольцо. — Только что сняла. Буквально десять минут назад. И убрала его в шкатулку. А что, ты хотел бы, чтобы я его продолжала носить? — Не знаю. Надо ложиться. С этими словами Денис захлопнул ноутбук, поднялся с кровати и направился в душ. Помедлив с минуту после того, как за мужем закрылась дверь в ванную, и решив, что терять уже все равно нечего, Саша взяла его ноутбук, который еще не успел перейти в спящий режим, и его можно было открыть без пароля. Перед ее глазами появился незакрытый файл — табличка в «Ворде», и когда Саша увидела ее содержимое, то почувствовала себя так, будто ее ударили чем-то тяжелым по голове. В этой табличке был список парней из двадцати с чем-то пунктов. Аккуратно заполненные графы: даты, имя парня, место и то, чем именно Денис с ними занимался. Хотя для Саши это не стало большой неожиданностью (ведь таким людям, как Денис, свойственна педантичная каталогизация), слезы потекли из ее глаз. Да, летом Денис определенно не терял времени, пока она слонялась по заднему двору родительского дома, терзая себя мыслями и заверениями, что ей надо постараться остыть к мужу и отпустить его. А он за лето умудрился перетрахаться с двадцатью с лишним, сука, парнями. Испытав неожиданную для нее самой брезгливость, Саша захлопнула ноутбук, легла на подушку, укрылась одеялом с головой и заскулила от душевной боли. Дни стали тяжелыми и тягучими. Если раньше монотонность декрета скрашивало ощущение какой-никакой семьи, то сейчас Саша чувствовала себя как загнанный в клетку зверь — и не уйти никуда, и не убить осознание болота, в который погрузилась ее жизнь, засасывая ее все глубже и глубже в океан безысходности. Она представляла себя уродливой жирной старухой, к которой ни у одного нормального человека не возникнет никакой позитивной эмоции, не говоря уже о чем-то большем. В один из вечеров Денис вернулся домой с каким-то непонятным выражением лица, которое Саша не смогла истолковать однозначно. Тяжело вздохнув, он повесил свое пальто на вешалку, постарался нагнуться, чтобы разуться, но издал жалобный стон и распрямился. — Что случилось? — спросила жена, стоя в коридоре и глядя на Дениса. — Ты не могла бы расстегнуть мне обувь? — Боже мой, да что такое? — Ничего, просто… спину прихватило, не могу согнуться. Пожав плечами, Саша присела перед ним и стала расшнуровывать его зимние ботинки. Она подняла голову и посмотрела на Дениса снизу вверх. Почему-то именно в этот момент ей захотелось, чтобы с неба спустился волшебник и сказал ей: «Саша, ты мне только скажи — я щелкну пальцами, и ты перенесешься на полтора года назад, в то время, когда вы с Денисом были счастливы». Тогда Саша громко крикнула бы: «Да! Я очень хочу этого! Больше всего на свете». А волшебник усмехнулся бы, подмигнул ей и сказал: «Но за это ты должна будешь отдать мне десять лет своей жизни. Ты согласна прожить меньше отпущенного тебе на этой планете? Только скажи». И Саша, не думая ни секунды, сказала бы: «Да хоть пятнадцать». Но волшебника не было. Был только муж, который стоял сейчас перед ней, не в состоянии расшнуровать свою обувь. На то, чтобы помочь ему разуться, потребовалось секунд десять, но они показались ей бесконечностью. Сидя перед мужем на корточках, она смотрела на его ноги, которые удачно облегали джинсы и подчеркивали спортивную стройность его бедер, и вспоминала, как ей нравилось, когда муж ставил ее вот так перед собой на колени и проникал своим членом ей глубоко в рот, заставляя ее давиться и кашлять, но не давая ей сделать и глотка воздуха, двигаясь в ее горле все сильнее и напористее, и как она в эти мгновения ухватывалась за его ягодицы, точно помогая ему проникнуть в нее еще глубже, и какой счастливой и любимой она чувствовала себя в те развратные минуты, и как она, прикрыв глаза, сладко улыбалась и постанывала, чувствуя, как муж кончает ей на лицо. Как много она отдала бы за то, чтобы сейчас это повторилось. Но этот сценарий, казалось, безвозвратно остался в далеком прошлом. Так далеко, что она сама уже перестала верить, что такое вообще было в ее жизни. Денис, странно похрамывая, сходил в душ, а затем поплелся в комнату. Перед тем, как лечь спать, Саша решила загрузить белье в машинку и поставить отсроченный запуск, чтобы к утру стирка была окончена, и она могла бы развесить свежепостиранное белье. Саша открыла бельевую корзину, выгребла ее содержимое и стала рассортировывать его на светлое и темное. Взгляд ее упал на нижнее белье мужа — она отчетливо заметила на нем пятнышки крови. Со страхом она стала вертеть белье перед глазами и внимательно рассматривать его, как будто из-за этого капли крови могли испариться. — С тобой точно все в порядке? — спросила она лежащего в кровати мужа, когда вышла из ванной комнаты. — Не начинай, умоляю тебя, — жалобно шепнул Денис. Было ясно, что его сковывает физическая боль, и это, конечно же, не имело никакого отношения к его спине, которую, как была уверена Саша, и не прихватывало там, в прихожей. — Прости, но у тебя белье в крови. Глаза Дениса округлились от такого вопроса, точно его застали на месте преступления. Он повернул голову к Саше, но продолжал молчать. — Ладно, — вздохнул он. — Чего уж тут выдумывать, раз ты видела… Я у врача был. — У какого? У… у проктолога? — Да. — Прости, что спрашиваю… Геморрой? — Нет. — А что? — Трещина. — Трещина? — Да, сказал же. — У тебя был… как бы это… неудачный опыт? — Да. — В смысле… Порвали? — Видимо. — Из-за секса?.. — Блин, мы это обсуждать сейчас будем, что ли? Ясно же, что из-за секса. — Э-э-э-э… — сердце Саши колотилось, потому что и она, и Денис понимали, насколько нехарактерный разговор сейчас протекает между ними как между мужем и женой. — Я могу тебе чем-то помочь? — Очень в этом сомневаюсь. — Прости еще раз, но просто чтобы понимать… Тебя… сегодня порвали? — Нет, не сегодня. Несколько дней назад. Было очень больно, но я ждал, что пройдет. А когда боль стала нестерпимой, я плюнул и пошел к врачу. — И что он сказал? — Ну, что он мог сказать… Трещина и есть трещина. Лечить надо. Избегать подобных действий в будущем. — И ты будешь избегать? — Не знаю. Видимо, да. Не хочу еще раз пройти через это. — И что это означает? Ты теперь с парнями будешь практиковать активную роль? — Блин, тебя саму не смущает, что мы сейчас это вообще обсуждаем? — Честно? Нет, не смущает. Ты же не чужой мне человек, я переживаю за тебя. Ты не пробовал это в активной роли? — Пробовал один раз. — И что? — Что — «что»? — Тебе понравилось? — Я что, первый раз, что ли, занимался этим в попу… У нас с тобой столько раз это было. — Мда… Думаю, ты преуспеешь на этом поприще. — В смысле? — Ну… Учитывая твои размеры, ты должен быть просто нарасхват… — Хватит уже. Не смешно. — А я и не смеюсь. Мне, как ты видишь, сейчас совершенно не до смеха. Знаешь, что я скажу тебе? — Что? — Тебе надо устаканить свою жизнь. Я прекрасно понимаю, что тот парень, который тебя порвал, это не Рома, и что у тебя этим летом было много опыта. Не надо пускаться во все тяжкие. Это опасно, в конце концов. С точки зрения здоровья и всякой гадости, которую ты можешь подцепить, даже если предохраняешься. Успокойся, найди себе постоянного партнера и устакань свою жизнь. А мне настала пора о своей жизни думать. — Искать кого-то? — В перспективе — да. Но пока я не очень себе представляю, как это все сложится. Кому нужна разведенка с двумя детьми на шее… — Разведенка? — Я не в юридическом смысле, а по факту. — Самое странное, что я ни разу не думал о том, чтобы расторгать брак. — И я, ты удивишься, не думала об этом. Лишняя возня с бумажками. — Встречаешься с кем-то? — Нет, конечно. Когда мне встречаться? Я в декрете… Но выйду на работу. — Когда? — Ну, вот новый год наступит, и сразу выйду. — А как же Анечка? На полный день няню нанимать на полноценную зарплату — вряд ли мы потянем. Мы живем в арендованной квартире, да и мне нужно будет за свою будущую аренду отдельно платить, а еще и вас содержать. — Я решила отвезти Анечку к маме. На зиму и весну. А на лето Иришка туда уедет. А с осени Анечку уже можно отдавать в садик. — Это плохо — отлучать ребенка от родителей так надолго. И для Анечки, и для Иришки, она же так любит ее. — А есть варианты? — Видимо, нет. А еще я хотел бы в отпуск съездить. — Думаю, это правильное решение. Сколько ты уже в отпуске не был? Больше года? — Да каких там больше года… Два с половиной уже. — Ты уже думал, куда поедешь? — Мне нужно теплое море и спокойствие. И одиночество. Уехать на новогодние праздники, чтобы на работе не сказывалось, ну и недельку еще зацепить. — В такой сезон разве что какой-нибудь Таиланд, я думаю… — И я так думаю. Не хочется, конечно, деньги на себя тратить… — Тебе действительно надо вырваться отсюда. Столько всего произошло за эти полтора года… Да и работаешь ты постоянно. Съезди. А мы с девочками на новогодние каникулы в Саранск поедем. А по возвращении выйду на работу. За неделю до Нового года Денис отвез жену с детьми в аэропорт. Когда настала пора прощаться, он долго держал в руках младшую дочь, понимая, что не увидит ее много месяцев. Передав Анечку Саше, он аккуратно, по-дружески, поцеловал жену в щеку, обнял Иришку, которая стояла с полными слез глазами, сам смахнул слезу и пошел к выходу из здания терминала.