Я не тот, кто достоин спасения

— Кроули, пожалуйста, я прошу тебя… — Нет. — Но, Кроули… — Нет, Азирафаэль. Не проси меня больше об этом. Никогда.       Азирафаэль поник и отступил назад. Ему было больно, довольно больно, чтобы резко развернуться и скрыться в другой комнате. Кроули испуганно подался вперед, дабы ухватить ангела за руку, но вместо мягкой ткани пальто ощутил в пальцах лишь воздух. Безвольно опустив руку, демон вздохнул. Догонять Азирафаэля смысла не было, поэтому Кроули устало сел на свой стул-трон, потирая переносицу.       Кроули понимал, что Азирафаэль хочет помочь. И ангел делал всё это из чистых побуждений, а не из желания посмеяться над Падением демона, но… Да, прошло больше шести тысяч лет, Кроули привык к своему новому обличию и, наверное, не решился бы менять его обратно на ангельское, однако воспоминания о доме, о братьях, о белых огромных крыльях были свежи, будто он пал только вчера. Да не собирался он вообще падать! Он просто задал один вопрос. И его хватило, чтобы стать демоном.       Кроули раздраженно повертел в руке бокал, а затем со всей силы швырнул его в стену. — Я не хотел становиться демоном! — прокричал Энтони так, что задрожали не только растения, но и стекла. Это неправильно, но Кроули чувствовал тоску и боль, а не злость и отчаяние. Азирафаэль думает, что может вернуть другу то, что тот потерял так давно. Но это невозможно. В адскую бездну спускаются лишь раз и более не возвращаются. Прощение создано для людей, а не для демонов. Вечные грешники несут вечное наказание. ***       Азирафаэль притаился в коридоре рядом с растениями и вздрогнул вместе с ними, когда послышался звон разбитого стекла и крики Кроули. Отрицательная демонская энергия мощными импульсами распространялась на всё в радиусе километра, но ангел не сопротивлялся. Он пропустил через себя обиду, скорбь, печаль, сожаление, отрешенность и страх, которые исходили от Энтони, и покачал головой, поворачиваясь к растениям. Кто, как не они, были сейчас его лучшими собеседниками. — Это несправедливо, — вздохнул ангел, поднимая голубые глаза на калатею. Та опустила пестрые листья к Азирафаэлю, показывая, что внимательно его слушает. — Он не демон, — почти шёпотом продолжил белокрылый, вставая с холодного пола. — Демоны не дружат с ангелами.       Азирафаэль огляделся, будто боялся, что его могут подслушать, и наклонился к растениям, сообщая свой великий секрет: — Мне кажется, Кроули влюблён в меня, — зеленые листья заинтересованно зашелестели, а ангел закивал, подтверждая свои слова, а затем наклонился еще ниже, чтобы — не дай Бог — Кроули его не услышал: — И я боюсь, это взаимно…       Если бы растения умели разговаривать, то наверняка задали бы вопрос «почему ты боишься». И пусть растения не умеют разговаривать, Азирафаэль сам задался этим вопросом. Небеса и Ад больше не помыкают ими, Армагеддон позади, к тому же они знакомы почти с самого сотворения Земли, но… было кое-что, что пугало ангела.       Конечно, он восхищался любовью и прославлял ее. Любовь бывает совершенно разной: между родителем и ребенком, между братом и сестрой, между человеком и домашним животным, между мужчиной и женщиной, в конце концов. Но любовь между ангелом и демоном… такую форму любви Азирафаэль никогда не встречал. Вероятно, она чревата падением.       Азирафаэль вздохнул. Он любил Кроули по-особенному и, казалось, всеми формами сразу. Эта любовь не ощущалась как грешная. Кроули — его друг, собрат, наставник. Тот, кто показал Азирафаэлю, что значит жить как человек, думать как человек, чувствовать как человек. Но он и тот, от чьего голоса по телу ангела пробегала дрожь, от чьего взгляда подкашивались ноги и от чьих прикосновений мутнело перед глазами. С первого дня их знакомства Кроули прочно вошёл в жизнь Азирафаэля и не собирался её покидать. А ангел не собирался гнать его. Ведь их дружба, их особая связь — это всё, что у них осталось в этом мире. И Азирафаэлю было чертовски больно видеть, что единственное родное ему существо корчится в немых муках от рассвета до заката уже несколько тысяч лет. Но Кроули упорно не хотел говорить об этом, и ангел понимал его. Падение — это самое страшное, что может произойти с ангелом. Особенно если тот ни в чём не виноват, а Азирафаэль был убежден в этом. — Эй, милый, что это у тебя? — ангел протянул ладонь к листочку строманты, на котором зияла небольшая дыра. Растение затрепетало, ожидая, что его, как и незадачливых предшественников, растерзают в соседней комнате, но Азирафаэль улыбнулся, ласково проводя по листу пальцем. — Тише, тише… — ангел использовал благодать, чтобы залечить рану строманты. Положительные волны успокоили и другие растения, а Азирафаэль выпрямился, окидывая их взглядом, полным нежности и сожаления. — Любовь прогонит страх, мои дорогие, — белокрылый лучезарно улыбнулся, наблюдая, как листья расслабляются и приобретают насыщенно-зеленый цвет. Но неожиданно голубые глаза округлились, словно Азирафаэль увидел что-то, что было в состоянии вселить в него ужас (а как мы, Ад и Небеса поняли, это практически невозможно), а изящная полноватая рука прикрыла рот. В голове ангела явно щелкнули и зашуршали шестерёнки, рождая безумный план, который тот, естественно, собирался испробовать. ***       Азирафаэль на цыпочках проскользнул в гостиную, где сидел Кроули. Слава Бо… кому-то, вычурное кресло демона стояло спинкой к двери, и ангел облегченно вздохнул, поняв, что его не заметили. Кроули сидел, закинув ногу на ногу и свесив одну руку с подлокотника. Любой другой предположил, что Энтони расслаблен или спит, но ангел видел — чувствовал — напряжение, исходящее от демона. Азирафаэль бесшумно приблизился к Кроули и положил руку на его плечо. Однако чернокрылый даже бровью не повёл. Он прекрасно знал, что ангел здесь и зачем. — Не нужно, Азирафаэль, — Энтони поднялся со стула, и рука Азирафаэля соскользнула с бархата его пиджака. Ангел неловко сжал пальцы, смотря вслед отошедшему к окну демону. Желтоглазый снял очки, смотря на город внизу. Сумерки медленно опускались на Лондон; то и дело в разных точках вспыхивали огоньки фонарей, освещающих путь спешащих домой людей; фары автомобилей поблескивали где-то в толпе и исчезали за поворотом, но шум двигателя, наверное, был слышен еще несколько секунд. Жизнь вон там, внизу, была такой простой. Никаких ангелов, демонов, Великих Замыслов и тому подобного. Просто живёшь: гуляешь, смеёшься, работаешь, спишь, ешь, влюбляешься. И никаких заморочек по поводу: «Вот если я дотронусь до ангела, то меня сварят в святой воде». — Кроули… — мелодичный и грустный голос Азирафаэля вывел Энтони из размышлений. Он в пол оборота посмотрел на стоящего рядом ангела и изогнул бровь. Тот был взволнован. То есть, Азирафаэль частенько бывает взволнованным, но сейчас он явно чувствовал себя не в своей тарелке. И это была чистейшая правда. Ангел никак не решался начать. Да, теперь они отрезаны от Небес и Ада, но их собственные сущности противопоставлены друг другу самим Богом. А Азирафаэль точно не хотел навлечь на себя гнев Господень. Но с другой стороны, кто, как не Бог, позволил им дружить шесть тысяч лет и остановить Конец Света? Мысли путались, кричали, дрались друг с другом, и ангел решил просто отключить голову. Пусть всё будет, как будет. — Кроули, я люблю тебя, — выпалил Азирафаэль и зажмурился, ожидая, что за окном или прямо в гостиной сверкнет молния, которая его уничтожит. Но ничего, кроме возгласа Кроули не последовало. — Ты что?.. — удивленно выдохнул Энтони, и Азирафаэль, откровенно говоря, испытал дежавю. Он нервно теребил край своего бежевого пальто, то и дело сглатывая ком в горле и молясь всем, кому можно, чтобы Кроули не засмеял его.       Однако демон даже и не думал в подобном ключе. Азирафаэль… любовь… чёрт, ну он же ангел! Кому, как не ему испытывать любовь. Кроули тихо и мученически застонал, несильно ударяя кулаком по стеклу. Бедный, бедный Азирафаэль! Он не понимает, что демон — не лучший кандидат в первую любовь. Кулак Энтони разжался, и холодная ладонь легла на щеку ангела, нежно поглаживая. — Прости, ангел, — Кроули помотал головой и убрал руку. — Я не тот, кто достоин спасения. — Но почему? — Азирафаэлю казалось, что за последние три часа этот вопрос слишком часто звучал с его стороны. — Ты же тоже ангел… — Я. Не. Ангел, — почти прошипел демон, сверкая змеиными глазами. — Тогда позволь мне вернуть тебя, — эта фраза была произнесена достаточно спокойным и ровным тоном, словно Азирафаэль не предложил только что рискнуть его собственной жизнью ради прощения Кроули. Энтони отрицательно замычал и отступил на пару шагов от ангела. — Ты не представляешь, на что подписываешься… — Я знаю, Кроули, — Азирафаэль приблизился к возлюбленному, неуверенно накрывая его ладонь своей и поднимая голову. Их взгляды столкнулись — демонический змеиный и ангельский голубой — и задержались, будто впервые видели друг друга. Секунда, вторая, третья… Азирафаэль ждал вердикта, Кроули не мог поверить, что его друг возлюбленный ангел готов пойти на такую огромную и в перспективе неоправданную жертву. Да, любовь — штука сильная, но будет ли её достаточно, чтобы очистить крылья демона от греховного Падения? Ведь если её не хватит, Азирафаэля в лучшем случае самого ждет падение, а в худшем — смерть. Кроули не мог позволить ему так безрассудно кидаться своей жизнью. — Ангел, послушай меня, — Кроули сжал тёплую ладошку Азирафаэля, с беспокойством бегая глазами по белокрылому. — Ты можешь умереть, слышишь? Я… я не заслужил… я не могу потерять тебя так… глупо.       В этот раз Азирафаэль не дал ему снова сбежать, а просто крепко обнял, устраивая голову на груди Кроули и внимая ускоренному глухому стуку. Ангел был уверен, что там, за рёбрами, бьётся вполне себе человеческое сердце, способное и любить, и сострадать. — Зато ты можешь поверить в себя и в меня, — ответил Азирафаэль и немного отстранился, с улыбкой смотря на Энтони, а затем шёпотом добавил, — пожалуйста.       Кроули знал, что совершал ошибку, но он всё же медленно кивнул, отодвигая Азирафаэля от себя и снимая пиджак и рубашку. Ангел нисколько не смутился, наблюдая за ним, что навело демона на мысль о том, что ангелы только играют в святош, а на деле оправдывают своё родство с темнокрылыми. Почувствовав свободу от стесняющей ткани, Кроули прошел в середину комнаты и закрыл глаза. Азирафаэль расположился напротив него, с трепетом и ужасом осознавая, что последующие полчаса поставят под вопрос не только их собственные жизни, но и жизни людей на соседних улицах.       Послышался тихий шорох, и в следующую секунду за спиной Кроули материализовались иссиня-чёрные изящные крылья, походящие на вороные. Азирафаэль поборол желание прикоснуться к ним и взял ладони Энтони в свои, переплетая их пальцы. — Всё ещё не могу поверить, что ты уговорил меня на это, — Кроули покачал головой. Ангел цокнул языком, призывая демона к молчанию, и чуть нахмурился, давая понять, что отступать уже некуда. — Просто не дай мне умереть, хорошо? — Азирафаэль тоже закрыл глаза, и свет во всей квартире сам собой погас. Единственным освещением оказались те самые фонари с улицы, из мира, который был так далёк и одновременно так близок ангелу и демону, чьи сути обретали свободу от многовекового заточения в земном теле.       Ангел Азирафаэль предстал человекоподобным существом с невероятно бледной, почти белой кожей, которая скорее походила на тюль, чем на органическую материю. Узкие плечи прикрывала лёгкая, воздушная ткань, ноги же были скрыты в тумане из благодати. Голову ангела венчал шлем из не известного человеку металла, напоминающий сплав золота и меди. Глаза ангела пылали ярким лазурным огнём, однако ни носа, ни рта на лице Божественного создания не оказалось: они и не нужны. У ангелов нет голоса; единственный голос Небес — это архангелы и Метатрон. Вместо этого каждый пернатый наделен особенной парой крыльев, чьи перья, ударяясь друг о друга, воспроизводили мелодию, на которой и «разговаривал» ангел. Крылья Азирафаэля имели бОльший размах, чем крылья рядового ангела, и искрили херувимской белизной, созерцание которой не выдержал бы человеческой глаз.       Кроули принял истинную форму вслед за Азирафаэлем. Демон имел примерно ту же анатомию, что и ангел, но крылья Адского дитя не создавали никакой мелодии, поэтому и лицо Кроули было схоже с человеческим. Вторым отличием были ноги, покрытые чешуёй и напоминающие лапы динозавров, и наличие еще одной конечности — змеиного хвоста. Рога, несмотря на общую убежденность людей, отсутствовали. От демона исходил красноватый пар, словно внутри него горело адское пламя, и поглощался огромными крыльями.       Руки ангела и демона по-прежнему были крепко сжаты. Не способный к человеческой речи, Азирафаэль подался вперед, буквально обжигаясь об одеяние и толстую чешую Кроули, но не отстранился, на свой страх и риск обволакивая демона ангельской благодатью. Они в любой момент могли зажечься друг о друга как спичка о коробок, и каждый прекрасно понимал это. Руки Энтони — если так можно назвать когтистые конечности — осторожно легли на талию Азирафаэля, когда тот прислонился полностью. Контакт сущностями прошел успешно, но впереди ждало испытание гораздо сложнее. Ангел решил не терять времени попусту. Белоснежные крылья дрожали от напряжения и волнения, но Азирафаэль упорно не хотел отступать. Ангельская рука прошлась по демонской груди и остановилась чётко посередине — там, где предполагаемо находилось сердце. «Сейчас или никогда», — подумал Азирафаэль, и его рука прошла сквозь мышцы Кроули, заставляя его закричать так громко, как демон мог. Но стёкла квартиры не пошли трещинами, поскольку оба сверхъестественных существа находились в другом измерении, в котором квартира Энтони была лишь декорацией действия. Рывок — и ангел достает пылающий чёрный камень, второй рукой придерживая умирающего демона. Теперь счёт пошёл на секунды.       Пять. Азирафаэль наклоняет к себе своё крыло, без сожаления выдёргивая мягкое перо.       Четыре. Ангел прижимает его к камню, и неожиданно перо обращается в воду, которая тушит камень.       Три. Азирафаэлю приходится положить Кроули на пол, чтобы вскрыть свою грудную клетку, где вместо сердца сидел маленький соловей. Достав пташку, ангел закрыл пустующее пространство потушенным камнем.       Два. Ангел нависает над демоном, который уже не подает признаков жизни, и сажает на место его сердца соловья.       Один. Азирафаэль безвольно падает сверху на Кроули, лицом утыкаясь в демонскую шею.       Неужели поздно?       Белый туман вокруг двух тел резко вспыхивает, окрашиваясь в золотистый и сверкая искрами словно бенгальский огонь. Кроули распахивает глаза, зрачок которых теряет змеиную узость и становится обычным круглым. Радужка приобретает карий цвет вместо змеино-жёлтого и светится. Одновременно Азирафаэль приподнимается на руках, и если бы у него был рот, он обязательно бы раскрыл его от удивления.       Зрелище, которое открылось ангелу, было не из приятных: с тела демона ошметками начала слезать змеиная кожа, из-за чего потекла бурая субстанция, наполняющая демоническое существо; затем отпали когти и небольшие клыки, мышцы в прямом смысле разложились, сменяясь… ангельской материей. Кроули явно был в глубокой спячке, поэтому никак не отреагировал на творящиеся с ним метаморфозы. Но Азирафаэль был в сознании, поэтому он на всякий случай осмотрел себя. Вдруг Кроули станет ангелом, а он демоном? Но нет, ангел был в полном порядке, не считая почернения в области груди. Азирафаэль надеялся, что со временем вдохнет в камень жизнь и "выточит" из него нового соловья. Туман сгустился настолько сильно, что Азирафаэль едва мог различить очертания тела Энтони. Неожиданно их обоих хорошо тряхнуло, и благодать рассеялась, представляя взору Азирафаэля другого ангела, более мощного, чем он. Белокрылому букинисту понадобилось немного времени, чтобы понять: перед ним всё тот же Кроули. Который успел прийти в сознание и теперь с не меньшим удивлением смотрел на Азирафаэля. Четыре белых ангельских крыла заполнили пространство гостиной. Азирафаэль немного смущенно смотрел на представшего перед ним уже-не-падшего собрата.       Их тряхнуло ещё раз, и они вновь оказались в доме Кроули, лежащие посреди разгромленной гостиной под грудой непонятных бумажек. Азирафаэль, нахмурившись, схватил один из пергаментов и неверяще уставился в него. Это же коллекция из его магазина! Что она здесь делает?       Кроули сел на полу, отряхивая пиджак, волшебным образом оказавшийся на нём вместе с рубашкой, и посмотрел на ангела с укором. Но Азирафаэль видел, что на самом деле в карих глазах его возлюбленного плескались радость и благодарность. — Всё ещё не могу поверить, что ты уговорил меня на это. — Хватит повторять одни и те же фразы, Кроули! Я чувствую себя во временной петле! — ангел рассмеялся и придвинулся к не-демону, обнимая его за шею. Энтони замешкался, ощущая, что возвращаются давно забытые ощущения бытия ангелом. Это было… невероятно. — Азирафаэль, — позвал Кроули, и Зира хмыкнул, давая знак, что слушает его. — Я тоже люблю тебя. — Я знаю, Кроули, — улыбнулся Азирафаэль. Он понимал, что Энтони в растерянности, но явно в приятной растерянности, поэтому ангел был спокоен. — Если тебе интересно, ангел, меня звали Иофиэль*, — усмехнулся Кроули, наконец вставая с пола и поднимая Азирафаэля. Тот, казалось, онемел на пару минут, а затем обескураженно посмотрел на Энтони и выдал: — Ты… ты Архангел? — Типа того, — архангел передёрнул плечами и поправил рыжие волосы, получая удовольствие от милой растерянности ангела напротив. Затем он подошёл ближе, кладя ладонь на мягкую щеку возлюбленного, и наклонился, касаясь его губ своими в почти невесомом поцелуе. — Знаешь, — Азирафаэль неловко улыбнулся, упираясь смущённым взглядом в разбитую вазу, — мне больше нравится «Кроули». — Мне тоже, — оба ангела рассмеялись в унисон, не до конца веря, что они сделали это. Вместе, как и всегда. — Но… что же теперь будет? — Зира несильно сжал предплечья арх… архангела. Тот вновь пожал плечами. — Ангелы не так зависимы от Небес, как демоны от Ада. Белокрылым достаточно впитывать в себя любовь, — Кроули многозначительно посмотрел на своего ангела, который подарил ему второй шанс. Такой чистый, такой искренний… Кроули действительно повезло встретить его тогда на стене Эдема. Но кто бы мог тогда подумать, что однажды падший Архангел найдёт спасение в ангеле, который был у него перед носом почти всю жизнь? Наверное, только Бог. Ну и Великий Замысел, конечно же. Однако любовь, Кроули был убежден в этом на все сто, сила, которая не подчиняется никому. Даже Богу. И особенно Великому Замыслу. Поэтому Энтони был рад, что влюбился в Азирафаэля не по чьей-то указке, а потому, что так велело сердце. Ведь, как оказалось, у демонов оно тоже есть, просто застывшее и не обточенное. И понадобятся шесть тысяч лет и один незадачливый ангел, чтобы оно было спасено от полного замораживания. *** — Господь, позволь мне задать вопрос. — Конечно, милый Иофиэль. — Почему ангелы не могут испытывать любовь, как люди?