Злющий Кроули

— Я люблю тебя. Тихо говорит ему на ухо Кроули, когда они проталкиваются через дневную толпу к машине. Азирафаэль успешно изображает сладкую вишенку, стараясь не показывать заалевших щек демону, когда они садились в машину. Но Кроули все равно все видел. Стоило дверцам захлопнуться, он прильнул щекой к плечу ангела, и зачастил: — Я люблю тебя, люблю тебя, люблюлюблюлюблюлюблюлюблюлюблюлюблю тебя больше всего на свете. Он потянулся поцеловать ангела, но Азирафаэль припечатал его губы томиком стихов, и прошипел не хуже змеи, сверкая глазами: — И не думай! Нас же вся улица видит! Кроули, кажется на это было глубоко наплевать, он снова терся щекой о плечо ангела, повторяя, как сильно он его любит. Азирафаэль вздохнул. Кто же знал, что простенькое заклятье истины так сильно шарахнет Кроули? Из грозного мудака он моментально превратился в ласкового котенка, без конца ластящегося к Азирафаэлю. Ангел снова вздохнул: — Давай просто поедем домой, хорошо? Кроули едва не мурлыча завел мотор, и Бентли, скрипнув подвеской, рванула по тротуару, распихивая прохожих любовно отполированными боками. Началось все с того, что они поругались, что само собой было нонсенсом. Сидели, уткнувшись носами в разные углы лавки, и дулись, как воздушные шарики на аппарате с гелием. В тот же день в гости нагрянула Вельзевул, взявшая пример с Кроули, и вымывшая наконец голову. Она хорошенько выспалась, и даже, кажется, немного накрасилась, поэтому выглядела вполне живой. Она прихлебывала чай, приготовленный для гостьи молчаливым Азирафаэлем, немного оттаявшим при виде пакета из кондитерской, и весело болтала ногами в воздухе, не забывая засыпать вопросами хмурого Кроули. Когда тот, все так же хмурясь, вышел из комнаты под явно придуманым предлогом, Вельзевул весело подмигнула ангелу, и махнула в след демону рукой. Послышались торопливые шаги, и в комнату влетел Кроули. Он сорвал с носа очки, которые не снимал с момента ссоры, бухнулся на колени перед ангелом, и едва не заревел. — Прости меня, пожалуйста, не важно за что, просто говори со мной, я так соскучился! Вельзевул еще раз подмигнула ошалевшему ангелу, и под шумок смылась. Секс в тот вечер конечно был… Азирафаэль покраснел, украдкой глядя на Кроули. Тот привычно резко вел машину, что-то мурлыча себе под нос. Ангел не знал, сколько еще продержится это заклятье, но и снимать его самостоятельно не собирался. Кроули стал, точнее, всегда был, но перестал это скрывать, таким нежным и внимательным, что у Азирафаэля крышу сносило от переполнявшей его любви, и он собирался насладиться этим, хоть ему и приходилось сдерживать Кроули в людных местах. Стоило им только запереть за собой дверь лавочки, как Кроули прижал ангела к ближайшему стелажу, ведя носом по открытому участку бледной шеи. Ангел смущенно зажмурился, позволяя тонким рукам стянуть пиджак и распутать ленту галстука. Кроули принялся вылизывать его шею, тихо урча и одновременно пытаясь расстегнуть мелкие пуговки рубашки. Ангел застонал, подныривая руками под свободную рубашку демона, цепляясь пальцами за выступающие связки мышц. Контакт с горячей кожей Кроули одновременно успокаивал и заводил, и Азирафаэль терялся от этого контраста, позволяя горячей волне возбуждения смыть любые зачатки стеснения. Он откинул голову на книжную полку, притягивая Кроули ближе за свободный галстук. Тот же наоборот, немного отстранился, разглядывая своего ангела, и вожделение явно читалось в его змеиных глазах. — Кроули… В горле пересохло, и Азирафаэль замолчал. Сглотнув вязкую слюну, он продолжил, притянув демона так, чтоб прошептать: — Люби меня… Кроули вздрогнул, сразу же впиваясь в его рот, жадно вылизывая. Он отрывался лишь на мгновенья, прерывисто выдыхая между поцелуями: — Люблю… люблю тебя, так сильно люблю… Внезапно он всхлипнул, прижимаясь лбом к плечу пораженного ангела, тяжело дыша. Азирафаэль мягко улыбнулся, запуская руку в мягкие вихры. — Я понимаю. Я тоже люблю тебя. Следующим утром Азирафаэль проснулся от приглушенного подушкой вопля. Кроули сидел рядом, уткнувшись в эту самую подушку, и его шею заливала краска. Азирафаэль мягко отстранил руки с зажатой в них подушкой от такого же алого лица. Кроули тихо пикнул в знак протеста, но подушку убрал. Ангел, сообразив, что случилось, хрюкнул, пытаясь сдержать смех, но не выдержал, и расхохотался в голос, наблюдая, как Кроули краснеет еще сильнее. — Ты… ты такой милый… мой дорогой… С трудом выдавил он, вытирая слезы с круглых щек. — Я не милый! Взревел все еще красный Кроули, вызывая у ангела новый прилив хохота, который, давясь, пытался его сдержать. Кроули вскочил, поспешно подхватывая соскользнувшую с обнаженного тела простынь, завернулся в нее на манер греческой тоги, и рванул из комнаты, угрожающе вопя. Вельзевул тем утром наверняка очень удивилась, при виде злющего Кроули в простыне.