Ночь на двоих

      Летний воздух плывет. Ветер накатывает волнами и шуршит раскатами травы, а мириады звёзд — как россыпь блёсток на самом красивом платье.       Музыка играет будто где-то вдали, заливается голосом молодого певца, и лёгкая мелодия кажется неотделимой частью мира. Словно так и должно быть: тёплая ночь, два человека, шум мотора и радио. Пустой серпантин, ведущий вниз, к морю, которое можно услышать, понюхать и потрогать уже здесь. Оно в воздухе и просачивается между пальцев, когда вытягиваешь руку из машины.       Миста жмурится от удовольствия, вдыхая запах волн и полевых цветов. Солёно-травянистый, свежий до головокружения. Полный свободы и лёгкости. Пьянящий, расслабляющий…       И она даже не сразу замечает, что машина свернула с трассы и качается, как на волнах, по ухабам, утопая в высокой траве. Миста проводит ладонью по колким верхушкам диких налитых зеленеющих колосьев и с лёгким разочарованием косится назад, туда, где осталась ведущая на пляж дорога.       — Мы не к морю?       — Расстроена? — усмехается Кайл, и она пожимает плечами.       — Да нет…       — Я покажу тебе другое хорошее место. Там точно не хуже.       Она срывает ногтями недозрелые крупные зёрна сразу с нескольких колосков, сжимает их, покалывая ладонь острыми концами, и глубоко вздыхает.       Такое порой происходит: он что-то говорит или делает, и это приятно, и мило, и то, о чём она мечтала — и она всё равно краснеет, теряется, даже забывает, как дышать, и боится испортить момент. Он отчего-то кажется хрупким до дрожи, почти нереальным.       Она выбрасывает зёрна и хватает ртом морской воздух. Жмурится, чувствует, как дрожат руки и губы, а в груди просыпается волнительный трепет, переполняющий и давящий, но такой нежный, что не хочется его отпускать.       Она не смело тянет руку в сторону, не глядя…       И тут машина замирает.       Миста распахивает глаза, и её ладонь падает на сиденье.       Всё обращается в пыль: проблемы, сомнения, неуверенность. Мир и сознание тонут в лунном свете, что разлился по тёмно-синим мерно перекатывающимся волнам, впитался в траву, очертил белыми линиями склоны. Она смотрит вперёд неотрывно, не моргая и приоткрыв рот, забывает, как дышать. Кажется, что мир стал по-настоящему волшебным, и потоки магии, струящиеся в атмосфере, сплетаются воедино прямо здесь, на их глазах творя магию. Молочные лунные пятна мерцают, текут и трепещут. И звёзды звенят. И травы шуршат. И глаза обжигает от счастья, наполнившего воздух. И…       — Мис?       Миста поворачивается резко, смотрит во все глаза, и слова застывают в горле. Его глаза темны как ночное море, и они светятся так же. Его улыбка подобна звездам, освещающим ночь.       Кайл кивает в сторону, мол, давай выйдем, и Миста трясет головой, не отрывая от него взгляда. И лишь отвернувшись, чтобы выйти из машины, прикусывает губу. Скользкая мысль о том, что она, должно быть, выглядит совсем глупо и растеряно, уносится потоком бессвязных мыслей. За них не зацепиться. Они мимолётно касаются чувств — и улетучиваются. И только ноги кажутся ватными, голова идет кругом, а губы не могут перестать улыбаться.       Миста осторожно обходит автомобиль. Трава здесь уже не такая высокая, и лишь щекотно покалывает икры и щиколотки. Тонкая подошва босоножек скользит по камням и рытвинам, и Миста хватается за кузов, который, кажется, пропитался лунной магией и стал васильково-голубым. Миста фыркает своим мыслям и поднимает глаза: может, Кайл посмеется с ней?       Он улыбается в ответ и протягивает руку.       И больше ничто не имеет значения: ни то, что до, ни то, что после. Мир сосредотачивается в этом моменте, в тепле прикосновений, в шуме волн и в том, как два человека делят одну ночь, одно небо и одну магию на двоих.       Здесь и сейчас.