На огненной колеснице

— Все хорошо? — спросила Таня, протискиваясь к нему в дверь. Ягун кивнул. Она снова шагнула, и в комнату протиснулась голова Поттера. «Я жду в Боль… в зале», — шепнул он и скрылся. Ягун проследил за ним и посмотрел на подругу. — Ты знаешь, что Лоткова?.. — начала она и друг поднялся к ней навстречу. — Да, — кивнул он и прошел к окну, убирая пылесос под стол. Девушка потерла руки и посмотрела на зеркало, где на полочке лежал браслет. — И вы все-таки?.. — произнесла она. Друг снова положительно кивнул. — Нет никакого диссонанса? — Гроттерша, хоть как-то! — воскликнул он. Таня цокнула. — Пойдем, тебя ждут, — прошипел Ягун и Гроттерша согласилась. Они быстро оделись и поспешили на ужин. В зале на столах уже стояли тарелки с соленьями и вареной картошкой. От картошки уже немного воротило, но когда ее иногда сменяла какая-то каша или даже макароны, радости не было предела. — У нас остался один шкаф, Гроттерша, — сказал ей Ягун за ужином, отвлекшись от своего гнетущего настроения. — Из двенадцати. Пол месяца. — У нас есть еще скатерть Валялкина, добавь еще половину месяца, к тому же Гермиона и Шурасик почти у цели. — Ничего подобного, в библиотеке ничего нет об избавлении от купола, если с колодцем мы еще разобрались, то как справится с этой магией — непонятно. — Я так ничего и не понял про этот колодец. — Валялкин намазал варенье на кусок хлеба и протянул Гермионе, та натянуто улыбнулась. Таня придвинулась к Гарри, схватив его руку, будто убеждая всех вокруг, что у них все хорошо, и когда у других все рушится и улыбки становятся все натянутее, у них все еще все хорошо. Вот, смотрите! Ей наконец-то повезло. Шурасик приземлился к ним за стол и картинно смахнул с толстой и вонючей книги труху. Книга почти распалась у него в руках, и парень аккуратно раскрыл ее, обращаясь со страницами так же бережно, как Валялкин — с крыльями феникса. — Я рылся в отделе Магической географии. — Что ты там забыл? — спросил Ягун. — Искал хорошее место для отдыха, наверное, — Гроттер закатила глаза. Шурасик оглянулся и посмотрел на Свеколт, сидевшую рядышком с Аббатиковой. Они не ели, а только шептались о чем-то с подсевшей к ним Лотковой. Вид у них был жутко озабоченный, и девушки почти одинаково крутили локоны на пальцы и кусали губы. Все по заветам Зубодерихи, ни шагом мимо, иначе расстрел. — Может быть, — продолжил Шурасик, поворачиваясь обратно. — Буян это не одинокий магический остров посреди океана, а часть группы островов, он самый крупный и дальний, поэтому его выбрали как идеальное место для школы. Представим, что Буян это голова, — отличник нарисовал пальцем круг на столешнице. — А от него идет скелет, — нарисовал длинную полосу. — Так от острова идут хвостом острова поменьше — выступающие позвонки. — И это окаменевший змей? — спросил Рон, ковыряющий до этого свою картошку. — Как василиск? — Да, только василиск крошечный, по сравнению с этим, да и к тому же он не такой древний, способен к приручению, а наш змей, на голове у которого мы сейчас едим, — последняя ставка хаоса, — Шурасик показал на иллюстрацию в книге, где этот змей изображен еще абсолютно живым. — Именно он должен был разобраться с богами. — И при чем тут колодец Посейдона? — спросила Таня, сверля взглядом парнишу. — Посейдон пытался убить Змея и колол его два раза: в шею и хвост! Трезубец и создал эти колодцы, и отдал змею магическую силу! — произнес Шурасик чуть Громче, за что получил толчок в плечо от Ваньки. — Тише говори! Шурасик притих и стал говорить почти шепотом. — Остался еще один остров из этого хвоста, он на самом конце — там и колодец… — А тот, что в шею? Где другой колодец? — нетерпеливо спросил Ягун. Шурасик пожал плечами. Тут уже вздернулась Гермиона, отложила свой еле надкусанный бутерброд и повернулась к Гарри. — Он же змей, верно? — Шурасик кивнул ей. — Значит, Гарри может сказать что-то на змеином, и мы обнаружим еще один колодец! Гарри напрягся, Таня почувствовала, как он сжал руку у нее на талии до такой степени, что там тупо заболело. — Гермиона, я больше не говорю на парселтанге, — сказал он намного увереннее, чем Гроттер ожидала. Она бы еще добавила «Слава Древниру!» — Я тоже не говорил, но в тайную комнату мы все равно зашли, — добавил Рон. — Это может сработать, — пробормотал Шурасик. — Мы проверим, не туда ли затянуло учителей, если нет, то нужно выбраться из купола и найти тот остров с другим колодцем. — Осталось всего ничего, — хмыкнула Гроттерша. — Выбраться из-под непонятно чего. Всех пробрал нервный смешок. — Будем надеяться, что первый укус на Буяне, и что все скоро кончится… Все поднялись. У Тани на душе стало гадко, и когда все отправились на улицу, она задержала Шурасика. — И зачем ты это делаешь? — Достанем учителей, скорее выберемся отсюда, я же не зря в магической географии бродил, искал места куда мы сможем сбежать, хоть нас уже и звали в Магфорд… — Только не спешите. — Я верю тебе, Гроттерша, ты не выдашь. Они вышли на улицу. Стоял март. Стекло спасало от осадков, но не от холода. Листва, вся пожухшая, лежала на высохшей земле. У Гарри сердце билось где-то в горле от одних лишь воспоминаний, как он лишился способности говорить на змеином языке. Эти красные глаза все еще его преследовали, и вспышка зелёного света всегда была перед глазами. Даже когда он целовал её. Она стояла сзади и смотрела не на него. Она смотрела, как на стекло опускается снег, и снова, как в новогодние праздники, накрывает их шапкой. Тогда они месяц солнца не видели и жили в полутьме перебираясь в комнаты друг к другу чтобы было теплее и света больше. Таня оглянулась на Валялкина, бесцельно ходившего туда-сюда. — Что случилось? — спросила она, подходя ближе. — Выглядишь уныло. Валялкин махнул рукой. — Меньше всего нужно переживать. — Она просто дура. — Вы чего тут шушукаетесь без меня, мамочка моя бабуся? — Ягун налетел на них сзади. — Секреты тут у них какие-то, ишь ты! — Таня нервно засмеялась. Это стало её обычной реакцией на все. Ягун переминался с ноги на ногу. — Ему просто неподходящие попадаются, — сказала Таня. — Вот попадется тебе кто-нибудь и случится любовь, тогда и пострадать можно. — Из-за любви, значит, можно? — спросил Валялкин. — Не любовь это никакая, увлечение, и все, что у нас сейчас, — это детский лепет! — выглядел он раздраженным. — Такая гадость. — Может быть, — пробормотала Гроттерша. — Не кисни, на этом жизнь не кончается. — Она толкнула его в бок. — Сейчас Гарри что-то скажет, и мы будем уже на полпути к выходу. Она двинулась к Поттеру, чтобы морально его поддержать. Он обернулся к ней и поджал губы. Глаза у Гарри помутнели и смотрели куда-то сквозь нее. — Не помню я, как на нем говорить, забыть вообще-то пытаюсь, — сказал он. Таня вздохнула. — Ты наша последняя надежда. — Как обычно, ничего нового. — Было в нем сейчас что-то надломленное, Гроттер его таким не видела с самого прилета. Будто бы его снова окунули в то ощущение безысходности, в реальный мир, где у Гарри есть прошлое и у нее оно тоже есть. Она подалась вперед, чтобы у него спросить про это самое прошлое, но её прервала Гермиона, которая подбежала к ним, растрепанная. — Пробуй. Гарри отступил от Тани и вообще ото всех и погрузился в мысли. Он словно упал в омут памяти, тогда, в кабинете Дамблдора. Но в этот раз это его воспоминания. Таня замялась. Выглядел он жалко и жалеть его хотелось очень сильно. И девушка ненавидела чувство жалости, к нему его испытывать не хотелось. Поэтому она просто застыла и давила это чувство в себе, постепенно превращая его в чувство вины. Все замолчали. Девушка ощущала за собой тепло Валялкина. Гарри что-то зашептал, странно и протяжно, не на том языке, на котором он говорил со всеми, но будто и этот ему был не родным. Таня зажмурилась и открыла глаза, только когда за ее спиной задвигался Валялкин. Зашуршала пожухшая листва, и Гроттер почти облегченно вздохнула. — Не сработало, — Гермиона топнула ногой и отправилась к Шурасику, который все это время сидел на ступеньках с той разваливающейся книгой в руках и обеспокоенно смотрел вдаль. Таня попятилась и наступила Ваньке на ботинок. Гарри обернулся к ним и пожал плечами. Его глаза странно блеснули, и Гроттер поежилась. Со стеклянной шапки скатился снег в океан, тишину нарушил веселый крик первокурсников. Гроттер закусила губу до боли, чтобы не расплакаться прямо сейчас от давящей вины и безысходности. Гарри схватил её за руку, и Валялкин, поджав губы, отступил. Потом они долго сидели в комнате Поттера на большом матрасе, который перетащили туда пару месяцев назад. Гарри кормил ее с ложки вареньем, от которого начинали болеть зубы. — Я переживала, — сказала она. Поттер кивнул. — Не знаю, такие странные чувства. — Он внимательно её слушал и мешал малиновое варенье в банке равномерными движениями туда-сюда. — Может, ты понимаешь? Смешанные чувства, будто во мне два человека борются. Он промолчал и кивнул. Таня была рада, что он ничего не отвечает. — Может, так и нужно, что ты не смог сказать что-то. — Она развалилась звездочкой на матрасе, сдвинув его на самый край с это дурацкой литровой банкой. — Значит, пока не время.