На огненной колеснице

Она выскочила из его кабинета, прямо на ходу натягивая на себя куртку. Гарри показался в двери, поправил волосы и вздохнул так громко, будто бы весь аврорат расслышал его недовольство. Гроттер обернулась к нему и прижала к груди тубусы с картами и документами. Она выглядела иначе чем всегда, маскируясь, меняя цвет глаз, стиль одежды — сегодня предстала перед ним брюнеткой. Когда Гроттер выглядела по другому ему было легче, потому что это будто не она. От рыжих кудрей и знакомых зеленых глаз бросало в жар. А сейчас, только мурашки и то, если не смотреть на нее. — У тебя на все только такая реакция, Гроттер, — кинул он ей. — Ты только и умеешь сбегать. Таня вспыхнула, покраснела и распахнула губы, придумая еще более колкий и болючий ответ. В голову не лезло ничего после их горячего спора, без капли возбуждения. Она была зла и беспомощна. Она не могла с ним спорить. Она могла лишь покориться ему. Она всегда была ведомой, а тем более рядом с ним… — Сбрей эту чушь, — выкрикнула она, видимо ничего лучше не придумав, и провела пальцем над верхней губой. — Выглядишь, как придурок. Гарри наклонил голову и издевательски вызывающе посмотрел на нее, но тем не менее коснулся рукой дурацкой щетинки уже более напоминавшую усы. — Иди к черту, Гроттер. Она презрительно засмеялась, развернулась на сто восемьдесят и показала ему средний палец. Поттер закатил глаза и захлопнул дверь. Мракоборцы проводили её заинтересованными взглядами, ведь мало кто мог позволить себе показать такие жесты народному герою. В дверях её уже поджидал Валялкин свежевыбритый, с беспорядком на голове. Он выглядел молодо и свежо. Неудивительно, прохлаждался дома уже два дня, пока Гроттер пыталась наладить контакт с… Магической Англией. Они стали работать вместе почти сразу после выпуска. Он оставил мечту заниматься ветеринарной магией. Ради Тани. Гроттер уговаривала, просила и умоляла, чтобы он не отказывался от своего призвания, как Ягун не отказался и сразу пошел в журналистику. Хотя может быть оно и к лучшему, что он рядом. Тем более что кроме Гробки и Ваньки у нее толком никого не осталось. — Высокие отношения, — буркнул он. Таня недовольно повела плечами, устремляясь за ним. Они с хлопком трансгрессировали и оказались в просторной гостиной. — Мы поссорились, — выдохнула она, приземляясь на кресло, бежевое, бархатное и мягкое, её любимое кресло. Когда Золотое трио предложило помощь, она не смогла отказать, сейчас каждый человек на счету, в такой чрезвычайной ситуации, но прошло два дня и в наигранно равнодушном поведении Поттера она так и не смогла разглядеть ничего более светлого. Одна сплошная безнадега. — Ему не нравится ничего, что я предлагаю. Он трусит, а я не могу такого терпеть. Валялкин облокотился на камин и покачал головой. — Его можно понять. В Англии совсем другие методы используют, — произнес он. — Мы атакуем, они выжидают. — Мы делаем все быстро, не тянем кота за хвост, а такими темпами… Валялкин отскочил от камина, когда оттуда вынырнул гость, прерывая речь Тани. Жикин отряхнул от летучего пороха и сажи камина парадную мантию и свалился на диван, такой же бежевый, который потом естественно никто не будет протирать, потому что в этой квартире не было ни одной чистюли, да и дома они ночевали изредка. Ванька наклонился над ним. — Такими темпами, мы пойдем пушечным мясом, — закончила Таня, не двигаясь со своего места. — Ну сдохнем и хрен с ним, — буркнул Жикин и потер ладонями глаза. Он скинул с ног лаковые туфли и положил ноги на подлокотник. Дом был просторный. Почти везде белые стены, современная техника, мебель минималистична и скромна. Он очень подходил тем, кто всю жизнь прожил в каменном замке-тюрьме, проводя ночи в подземельях, а дни в душных темных кабинетах. Когда столовая больше напоминала стоматологический кабинет можно было отвлечься от мрачных мыслей. Въехали туда трое — Таня, Ванька и Гробка. Нашли дом быстро и без особых проблем. Стоил, правда, дорого, но ребятам было все равно, из-за произошедших событий нужно было срочно съезжаться и не выпускать Гроттер из виду. Жикин ночевал иногда, да и вообще почти весь их курс периодически жил в светлом доме. Так его и называли, не смотря на то, что там жила целая одна темная. Пару спален, много гостевых комнат, гостиная, столовая, кухня, с десяток туалетов. Он был шикарен, а когда ребята поняли что они могут себе это позволить, счастью не было предела. Они почувствовали этот сладковатый привкус свободы, хотя бы в денежном плане. Государство не дурно платило. Еще бы за такую работу… Основной причиной выбора этого дома была его, как это можно назвать, неуязвимость. Это было очень важно в сложившейся ситуации, когда нужно было найти такое же безопасное место как Тибидохс. И этот чудесный дом нашелся, а еще обнаружилась его чудесная возможность перемещаться. Сегодня он в холодном подмосковье, завтра на побережье средиземного. Его невозможно отследить и попасть в него можно только по особому коду-паролю. — У меня есть идея, — пробурчал Жикин, откидывая голову на другой подлокотник. Эти двое обернулись к нему с интересом. На кухне закипел чайник и противно протяжно засвистел. Но парень, не обратив на него внимания, продолжил. — В Англии Турнир Трех Волшебников. Таня закатила глаза и откинулась на спину, обнимая подушку. — Нет, вы не поняли, — помотал он головой и сел. — По древней традиции будет проводится Святочный Бал. Это же наша стихия! — Твоя стихия, Жор, — заметил Валялкин, опускаясь к Гроттерше на подлокотник. Чайник затих. На кухне послышалось шуршание, и в гостиной показалась Гробыня в одной ночнушке. Гроттер обернулась к ней, заметила кружку с розовыми черепами, полную напитка напоминающего чай — Склепова ужасно крепко его заваривала и всегда пила кипяток. У этих Темных свои причуды. — Кто-то сказал «бал»? — сказала она сонным голосом. — Склеп, четыре часа дня, — взмахнула Таня руками. Подруга приземлилась рядом с Жкиным на диван изящно складывая ножки. — У меня ночная профессия, — шепнула она, и Гроттер цокнула языком. — Древняя, как этот мир, — многозначительно произнес Валенок. Склепова взметнула мгновенный взгляд на него и тут же отвела, а он даже не посмотрел на нее. — Кто бы говорил, — прошипела она и невинно отхлебнула из кружки. Таня не обратила внимание на их перепалку. За пять лет совместного проживания она привыкла их бесконечным препирательствам. Если они не ругаются, значит либо спят, либо мертвы. Валялкин опустил голову и сжал конец футболки в кулак и только сейчас позволил себе краем глаза взглянуть на нее. И на просвечивающие сквозь ночнушку бусины сосков и на румяные щеки ярко выделявшиеся на бледной коже брюнетки. Она хлебала свой чифир и не смотрела на него совсем, да ему и не сильно хотелось видеть её взгляд запутавшийся в длинных черных немного влажных волосах. Гроттер оборвала его мысли. — Ты хочешь сказать, что мы пойдем на этот Бал? — спросила она и выпрямляя ноги. Жикин согласно кивнул. — Налаживать магическое сотрудничество, — ответил он. — В этом вся суть, а нам сейчас нужно отвлечься и… — Маячить перед глазами Кингсли? — сказала Гроттер с нажимом. Жора вздохнул. — Поттер говорит… — Что тебе еще твой ненаглядный Поттер говорит? — фыркнул он. Валялкин рядом прыснул. Гробыня с невозмутимым видом уставилась в свою чашку. — Это наш шанс, ты сможешь поговорить с Дамблдором и все будет нормально! — Чем нам поможет Дамблдор, если его контролирует Кингсли? — спросила Таня. — Дамблдора, милочка, никто не контролирует, — сказал Жора, откидываясь на спинку дивана. — Чем больше поддержки, тем увереннее мы себя чувствуем. Вам же не надоело сидеть в доме и иногда выбираться в Штаб? Бал отличная возможно повеселиться. — Там будет Болгария и Франция? — не унималась Таня, Жикин кинул на нее уничтожающий взгляд. — Я должна знать к чему быть готовой, нужно провести время с пользой! — она умолкла на мгновение. — К тому же откуда мы знаем, что там не будет агентов Порочного Круга… Жикин устало потер виски. — Туда можно попасть только по особым приглашениям, — объяснил он. — Ты нам их и достанешь… Через Поттера. Таня улыбнулась и покачала головой. — Он точно не позволит мне пойти, — усмехнулась она. — А ты по-лучше попроси, как ты умеешь, — предложил Валялкин. Таня пихнула его под бок. — Ах да, он же женат. Гроттер закатила глаза. — Я не буду у него просить билеты, — отрезала она. — Я найду билеты, — встряла Гробыня. — Знаем мы твои способы, — протянул Ванька. Склепова снова метнула в него гневный взгляд. Она поставила чашку на журнальный столик. — Я напишу Горгоновой, Валенок, — сказала она. — Ты просто привык все зарабатывать ртом и задницей! Таня и Жикин засмеялись, а Валялкин театрально закатил глаза. *** — Все это… вы знаете куда давить, — сказал он. Сарданапал обогнул стол и провел рукой по спинке его стула. — Увы, моих знаний было недостаточно, до поры до времени, — ответил он и Валялкин сжал кулаки. — Но задание очень важное… — Как обычно, — фыркнул парень. Директор проигнорировал его. — Мне необходима твоя помощь, как преданного человека. Валялкин закатил глаза. — Вам стало быть понятно, что предан я не вам, мне незачем… вам помогать, — он пожал плечами. — Таня мой прямой начальник. — Все верно, но твоему прямому начальнику не стоит знать о документах, которые обличают личность некой Анны Морозовой, — Сарданапал сел в свое кресло и сложил рки перед собой. Ванька сглотнул и посмотрел на него исподлобья. — Согласен ли ты на такие условия? — Какие условия? Это шантаж, — наклонился парень к нему. — Мне должно быть плевать на Склепову не так ли? Вы ведь этому учили? — Не многие поддаются обучению и даже лучшие… отходят от курса, — он откинулся на спинку и достал из тумбочки папку с фотографиями. — Мы нашли это в твоей комнате, ты все же предан не только Татьяне… Валялкин сглотнул и не посмотрев на пачку отодвинул её от себя. — Что вам нужно? — Другое дело, — он сложил фотографии обратно и причмокнул губами. — Ты наверняка догадываешься. Зубодериха оставила на тебя отличную характеристику. — Так вам нужен не я, а мое лицо чуть красивее обезьяньего, — Валялкин сложил руки на голове и посмотрел на академика почти с презрением. — Склепова тоже этим занимается, да? Оттуда эти фотографии? — Это её выбор, — сказал он. — Только единожды она отказалась и эти фотографии, — он махнул рукой на тумбочку. — Оказались в ненужных руках, мне не стоит знать откуда они у тебя… — Гроттер была права, — Валялкин прошептал почти в истерике. — Вы монстр, и плодите таких же монстров, гнушались бы таких способов. Вам чужды обычные человеческие чувства. — Какая цена у чувств которые невзаимны, стоят ли они всего того, что тебе придется сейчас вынести. — Такие чувства? — снова с насмешкой произнес он. — Что вы знаете, вам нужно лишь… только всеобщее благо, верно? — он поднялся со скрипом отодвинув неудобные узкий стул. — Я вышлю адрес купидоном. — Как долго мне придется этим заниматься? — спросил Ванька, оборачиваясь к Сарданапалу. Вопрос остался без ответа. *** Валялкин вышел последним из гостиной. Таня схватила свои тубусы и взметнулась наверх в свою спальню в самом дальнем и тихом уголке дома. Жикин, отправился на кухню, пошарив там в холодильнике, нашел вчерашнюю пиццу и банку пива, и трансгрессировал. Гробыня оставила чашку на столике и поспешила в неизвестном направлении. Ванька проследил за ней и схватил кружку с розовыми черепами. Он отнес её на кухню, вылил остатки чая, помыл её в раковине и поставил сушиться. Валялкин опустился на стул, положил голову на сложенные руки. Послышались приглушенные шаги и тихое пение из-за угла. В дверном проеме показалась Склепова в чистой спортивной форме — кислотно-розовом топике и обтягивающих лосинах. Валякин тут же опустил голову обратно. Девушка прошагала к холодильнику достала оттуда бутылку с минералкой и замерла на мгновение. Потом приложила зудильник к уху. Оттуда послышался приглушенный голос. Ванька не мог разобрать слов и поэтому откинулся на спину, и обернулся к ней. Девушка держала зудильник плечом, двумя руками пытаясь открыть бутылку. — Нет, завтра не получится, — сказала она привычным надменным тоном. Гробыня стояла спиной, и Валялкин непроизвольно очертил линию её позвонков, обвел взглядом оголенную талию. «Какое-то дурацкое весеннее обострение!”— подумал он отводя глаза. Только был конец декабря. — И никогда не получится! — закончила она после длительного монолога в трубке. — Всего нехорошего, — заключила она и сбросила. Склепова отхлебнула воды, обернулась к Валялкину и, окинув его незаинтересованным взглядом, молча удалилась. Ванька устало выдохнул. *** — Да чего же ты хочешь этим добиться? — Поттер выскользнул из кресла и подошел к ней. Девушка повернула к нему голову и молча пожала плечами. Она стояла, склонившись над картой, и сверлила её заинтересованным взглядом. — Если вы ударите вот по этим частям, вот эти раздавят вас как букашек… Гроттер вздохнула и кивнула. Был вечер, на улице наверняка стемнело и девушка потерла глаза рукой. Шел третий день их благотворной работы и она уже порядком вымоталась, потому что Поттер, не догадываясь, как эмоциональный вампир сосал её энергию. Девушка совершенно этому не препятствовала и в те моменты когда они не ссорились, даже позволяла себе расслабиться, как сейчас. Он стоял сзади, совсем близко, так, что она почти касалась его своими бедрами, и почему-то низ живота подавал ей бесконечные сигналы в голову. И вдруг он наклонился над ней и расставил руки так, что она была буквально обездвижена, передвинул фишки и чиркнул маркером. Гроттер заморгала часто и попыталась выровнять дыхание. И хоть они совсем не соприкасались девушка выдохнула очень тяжело и повернула к нему голову. — Хорошая идея, — кивнула она и кинула взгляд на его губы. Он побрился. Поттер выдавил что-то похожее на улыбку и задержав взгляд на её лице лишь на пару мгновений, вернулся в прежнее положение. Девушка судорожно свернула карту в трубку и повернулась к нему. — Уже поздно, тебя заждалась Джинни… Поттер усмехнулся и Таня, чтобы скрыть накатывающее смущение стала складывать и остальные бумажки которые они привычно раскидали по столу. Привычно, ну конечно… — Не заждалась, — сказал он и оперся бедрами на стол. Таня повернулась к нему и удивленно вздернула бровь. — Работает допоздна? — произнесла она с напускной заинтересованностью. Голосок у нее стал тонкий, показывающий всю насмешливость, с которой она относилась к этой ситуации. — Мы разводимся, — сказал он, и Гроттер прикусила язык. Поттер окинул её уставшим взглядом и плюхнулся обратно в свое кресло. Таня сжала губы. — Очень жаль, — буркнула она, и Поттер снова ухмыльнулся, отчего у девушки точно снова подкосились коленки. Она почувствовала будто ей снова семнадцать, а они снова на пляже, и она могла поклясться, что снова ощутила холод ноябрьского океана. — Правда? — прервал он ее воспоминания, и Гроттер машинально мотнула головой. Она моргнула ностальгию и схватив куртку направилась к двери. Почему-то от прежней лукавости не осталось и следа и она кивнула ему напоследок и скрывшись за дверью почти сразу трансгрессировала. А Гарри не пошел домой. Он приземлился кресло, которое ему на самом деле нравилось. Снял очки и стал тереть переносицу. Теперь, когда она ушла, он мог заняться своей работой, он откладывал ее всегда, когда приходила Гроттер. Но сейчас, когда на его часах было уже десять он углубился бумаги. Это был единственный способ отвлечься от мыслей. От мыслей о ней и о том, почему он сейчас здесь, а не с ней. Бумажки с допросами, рапортами и прочей ерундой завлекали его, и он даже забылся за ними до часу ночи, а когда вынырнул из работы, решил даже не возвращаться домой. Завтра будет новый день, новые рейды, допросы и рапорты. Завтра снова придет Гроттер, а все остальное, впрочем, и не важно! *** Три года назад. — А что мне еще оставалось делать —воскликнула Лоткова, отворачиваясь к барной стойке. — Ты нес такую пургу, что мне даже стало стыдно! В комнате послышались крики малыша и Ягун пропустил ее слова мимо ушей и обернулся на крик сына. Тёмой сегодня целый день занималась нянечка, потому что Ягун был на совещании вместе с Катей, а обычно именно отец приглядывал за сыном, а от Лотковой толку мало, даже молоко у нее пропало в первый же месяц после рождения Темы. — Мы должны попасть в ближнее окружение Герасимова, но если ты продолжишь нести подобную хрень, нас все посчитают за идиотов! — она стала наливать в кружки чай. Ягун закатил глаза. — Замолчи, — пробормотал он, цепляясь руками за стол. — Ты сама не знаешь, что говоришь! Лоткова ухмыльнулась. — Ты же не хочешь, Ягуш, чтобы нас обоих упекли за решетку, кто тогда будет с Темой? — она обернулась к нему поразив его этой стальной фразой. — поэтому под крылышком Герасимова мы будем в безопасности! — В безопасности! Да ты за себя боишься больше, чем за Тему и меня, — прошептал Ягун. Лоткова подняла голову. — Тебе вообще плевать на сына, когда ты последний раз с ним гуляла? Только и делаешь что крутишься возле Морозой, чуть ли слюни ей не подтираешь! — Я забочусь о Теме побольше твоего, я делаю все, чтобы его будущее было счастливым, я делаю все, чтобы свергнуть Сарданапала и твою сраную Гроттершу! — прошипела она и достала из кармана что-то. Катя к нему не поворачивалась, но Ягун точно мог знать, что сейчас она сверлит слегка сумасшедшим взглядом кружки. — Кать, ты чокнутая, — прошептал Ягун. — Я не хочу всего этого. И ты тоже в глубине души не хочешь. — Это все что я хочу, — шикнула она и поставила перед ним кружку. Ягун понял, что в горле у него пересохло и он коснулся губами кружки и сделал большой глоток, но тут же выплюнул его почувствовав, то что никто бы не хотел почувствовать. — Сыворотка подчинения? — прошептал он, убирая кольцом чай с рубашки. Лоткова облокотилась бедрами на столешницу и посмотрела на него невинным взглядом. — Видимо, Клопп все-таки чему-то тебя научил, — заключила она. Ягун подскочил с места. — Да пошла ты! — прошипел он. — Я могу пойти, могу правда пойти и забрать Тёму с собой, и ты его больше никогда не увидишь! — прошептала она елейным голоском. Эту манеру она явно переняла у Морозовой. Ягун затормозил и сжал кулаки. — Так что пей, так тебе хотя бы будет легче переносить все эти «невыносимые страдания»! — Да пошла ты! — повторил он тихо. — Я все из-за тебя бросил, я любил тебя, Лоткова, любил, а ты … — он обернулся. — Да-да, из-за меня, — закивала она явно с иронией. — Ты сам во всем виноват, Ягун, не правда ли? Да и куда тебе сейчас бежать? Круг считает тебя ненадежным, нежитеведы предателем. Так что пей, родной, пей, — пропела Лоткова. Ягун зажмурился поднял руку вверх и притянул к себе кружку. Чай был обжигающим и сыворотка придавала ему странную горечь, будто бы он жует черные перчики. — Да пошла ты, — шепнул перед тем как его сознание очистилось и он отправился в детскую успокаивать плачущего Тёму.