Не хуже Василиска...

до начала

      Дамблдор:        — Мы приносим свои глубочайшие извинения, профессор Ведрог. Но, думаю, вам стоит забыть об инциденте. Ваша пропажа нашлась.       Профессор Игларий Ведрог фыркнул, ему абсолютно не радовало, что его обокрали. Почти средь бела дня. Ведь столь любопытные студенты могли узнать его секрет.        — Я хотеть спрафедлифого суда.        — Дорогой Игларий. Тайна происхождения, тайна мотивов… Это всё, порой, укрыто от нас и не должно быть осуждено. Вам вернули вашу вещь и теперь вы ещё чем-то недовольны.        — Я что должен мириться с…- лицо Руноведа позеленело, в прямом смысле этого слова. Красивый мужчина стал казаться толще и теперь напоминал большой зелёный пузырь.        — Игларий, чары, — напомнил Дамблдор.        — Ох, чьёрт, — сказал Ведрог. — А вы можеть подумать, что ваш ученик увидить меня таким? Северус, где зелий?        Снегг хмыкнул. Ведрог ему не нравился. Маскировка конечно была что надо, статный мужчина, почти сам Один. Но на самом деле это был обычный бруннмиг*, которого когда-то привёз старый швед, приглашённый на должность профессора защиты от тёмных сил. Тролль поначалу удивил всех тем, что говорит. А потом стал со студентами в карты играть. От наглости подопечного у шведа прихватило сердце, и его отправили на родину. А тролля забыли. Он не захотел уезжать из Хогвартса и удивил всех знанием рун.        — Я — Зельевар. Но это разве повод мне носить при себе разные зелья, наравне с палочкой? Особенно такие опасные как оборотное или сыворотка правды?        Тролль забухтел про былые времена. Про невежливость Северуса.        — Джеймс или Сириус давно бы тебя на место поставили. Они уважали меня. Неудивительно что Лили…        — Профессор Ведрог, вот ваше зелье! — сквозь зубы проговорил Снегг, подавая бруннмигу колбу.        — О, хороший мальчик, десять балов Слизарину, — сказал тролль, выпивая содержимое.       — Но имейте в ввиду, профессор, — Зельевар усмехнулся одной из своих самых недобрых улыбок. — Заговорите о Джеймсе, Лили или тронете дочь Ирины — ваше оборотное зелье превратит вас в пыль.        Снегг вздохнул.        — И на самом деле, опасно хранить такие ингредиенты в школе. Любой дурак может притворится учителем. Даже Пожиратель.

***

       В тёмной оранжерее сидела Санира, тихо всхлипывая. Вокруг неё летал Пивз.        Девочка не успокаивалась, и полтергейст спустился к ней.        — Быть вечно одному не плохо. Правда! — Сказал он, но это не помогало.        — Маааамааа, хочуу домой! — Санни уже не просто плакала, она ревела. — Меня все высмеивают из-за тебя. И избегают. Противный, отвратительный полтергейст.        Шут такое слышал часто, ему не было обидно.        — Мне что, привести к тебе человека, который тебя не засмеёт? Всю такую жалкую и сопливую, — он посмотрел на девочку с непониманием. Сам он давно не нуждался ни в друзьях, ни в поддержке. Санира внезапно предложила ему дружить, а теперь жалела об этом. По законам какой-то иронии Пивз привязался к ней.        — Правда? Ты приведёшь человека? — Санира посмотрела на Пивза взглядом полным надежды. Шут не мог не хихикнуть. Сопли смешались со слезами и стекали по щекам и подбородку.        — Эй, сопливый монстр, приведи себя в порядок. Люди так не выглядят! — Полтергейст засмеялся и улетел.        Девочка снова осталась одна.        — Ну привет, Одиночество. Нас с Селли высмеивают, относятся к нам, как к преступницам. А всему виной она. У меня был план. Всё бы сработало. Негодяй получил бы по заслугам, — девочка подскочила на ноги, перед ней снова возник образ Драко Малфоя смеющегося над ней, когда его дружки направили на неё палочки и заставляли есть мусор. — Нет! Он получил бы слишком мало. Он не достоин быть волшебником.        Она потрясла головой, обняв себя за плечи и в голову пришёл образ Рольфа, обзывающего её сквибом.        — Вот бы они сквибами родились, а не я, — посмеялась тихо Санира.        Воспоминание подкинуло ей новую свинью, а верней, она вспомнила, что когда поползли слухи о краже, в которой замешана Санни, Колин отказался встречаться с девочкой.        Слёзы снова покатились из глаз. Девочка села на пол и уткнулась в колени.       -Похоже только ты, Одиночество, не обманываешь меня. Сестра предала. Парень бросил. Но всё равно, Одиночество, не задерживайся. Хорошо? — прошептала она        До Саниры дошло, что говорить с одиночеством не совсем нормально. Но и с собой говорить тоже не вариант. И она закрыла глаза. " Может, я тут умру?» — подумала она.        — Бип-бип… Прошмыжник вещает — друг найден! — заговорило устройство неподалёку.        «Ну уж нет. Лучше одиночество» — подумала Санира, но на душе ей стало легче.        — И что тут забыла …эм… Ты меня преследуешь и хочешь скормить прошмыжникам? — усмехнулась Санира, вытирая слёзы.        — Пивз сказал, что тут занимаются разведением соплярусов, и их можно увидеть небывалыми, — ответила Полумна. — Я надеялась увидеть хоть одного разумного сопляруса.       — Аааа…- протянула пуффендуйка, злясь на Пивза — Соплярусов нет. У меня просто насморк.        — Значит ты из представителей разумных сопливусов? В других случаях надо к мадам Помфри, — сказала чудачка, улыбаясь.        — Да, я сопливус. Грустный и злой. И я останусь здесь, — девочки замолчали и просто смотрели друг на друга пару секунд, пока Санира не прервала этот контакт. Эта девчонка вообще моргает? Чудачка и есть чудачка. До мозга костей.        Полумна присела недалеко от Саниры и стала смотреть в стеклянный потолок.        Санни внимательно наблюдала за когтевранкой. Такая забавная. Она действительно пытается каждый раз найти Сопливусов или Прошмыжников?        Внешне Полумну оценивать смысла не было. Она везде была бы к месту. Милая. Глупая. Это дурацкое фанатичное выражение лица. Она правда верила в этих существ? Прошмыжники? Соплярусы?        Только вот рядом с ней стало спокойно. И непогода, которая выла за пределами Хогвартса, уже не пугала. Тот ветер, что проникал в замок, перестал завывать.        — А ты? Тебе незачем тут сидеть., Эта странная девочка принесла с собой безмятежность. Ни смысла, ни боли на душе. Просто ветер гуляет по оранжерее и колышет цветы.        Полумна перевела непонимающий взгляд.       — Я должна уйти?        Нависло молчание. Санни сама не понимала. Сейчас ей было хорошо и комфортно. Даже плохие мысли стали улетучиваться.        — На факультете надо мной смеются из-за моих интересов, — сказала когтевранка и достала журнал. Новый выпуск?        — Эти журналы действительно глупые, — сказала Санира, — Маглы называют такое желтой прессой. Такое пишут ради денег.        — Знаю. Отец их пишет не ради денег. Он просто хочет рассказать, как мы видим мир. Рассказать, что происходит вокруг. Что другие не видят. Ты ведь тоже видишь мир по-особенному?        Санни удивилась такому вопросу, а потом засмеялась нервно. Что за глупый вопрос?! Это ведь странно видеть мир не так, как все.        — Я что похожа на больную?! Не задавай больше таких глупых вопросов.        Полумна немного не поняла сказанного собеседницей и решила, что всё в порядке.        Когтевранка точно поняла, что хочет общаться с Санирой, что бы про ту не говорили. Полумна рассказывала о том, что её интересует. Разговоры о наргах, прошмыжниках и соплярусах были восприняты Санни как юмор или глупость, Но беззлобно. Глупо злится на убогих. А некоторое было по-настоящему весело.        Своими проблемами Санира делится не захотела. Вскоре они уже перестали волновать ее.        Внезапно она поняла, что общение с Полумной прекращать не хочет. И видеть Полумну снова одинокой ей не хотелось.        — Мы можем продолжать иногда видеться? Там, где не заметят, что ты со мной говоришь, конечно…        — А почему просто нельзя общаться? — не поняла Полумна.        — Я изгой в школе. Со мной нельзя говорить, иначе станешь врагом общества. Ну, ты ведь знаешь, — сказала Санни.        — Со мной тоже не общаются, — заметила Полумна. — Разве это не то, что называют изгой?        Санира вздохнула и мысленно сказала:        «Спасибо, Пивз, ты привёл лучшего человека»

***

       Селена к одиночеству отнеслась проще, чем сестра. Она и до этого была одиночкой. С самого детства только сестра была её компанией.       «Сейчас она на меня обиделась и не хочет видеть,» — думала Селли. — " Ну, ничего. Надо думать, я одна должна просить у неё прощения. Она нуждается во мне так же, как и я в ней. Санира тоже должна это понять.»        В своём одиночестве девочка рассеяно разглядывала библиотеку, приходящих, уходящих, забытые книги. Она всё время сидела здесь, и библиотекарь однажды в шутку ляпнула: «Домовой эльф, может, будешь убирать забытые книги на полку?»        Возможно, это действительно было сказано эльфу. Селена их несколько раз видела. Странные. Такие же не высокие и невзрачные, какой считала себя девочка.       Селли взялась помогать в библиотеке, хоть это и вызывало лишь смех.        Это помогало Селене чувствовать себя… живой?        Поставив журналы по квидичу, которые забыла поставить на место та узкоглазая, Селли лишь хмыкнула. Неужели можно учиться спорту по книгам? Спортсмены часто брали журналы. Это удивляло девочку ещё в немагической жизни. Разве смотря на других, сам становишься лучше?        На подоконнике Селена заметила потрёпанный дневник. Он её заинтересовал, да и помощь по библиотеке обязывала. Она приблизила руку. Дневник, казалось, тоже потянулся к ней.        — Не трожь, воровка, это моё.        Слизаринка опешила и глянула на говорившую. Джинни? Она оттолкнула Селену от дневника и прижала его к себе.        — Ирина, не ты ли это? — голос у Джинни поменялся, а говорила она так, как будто у неё готова отвалиться челюсть. В ушах Селли зазвенело, а вокруг вспыхнул огонь, смех девочек, листающих журналы, превратился в крики.       — Я Селена, — сказала слизаринка, глядя на Джинни. — Ирина Варетлоук — моя мать. Вы её имеете в виду?        Джинни снова заговорила мужским голосом:        — Дейв хорошо постарался, — лицо Уизли исказила страшная улыбка — Попробуй забрать мой дневник. Мне нужен слуга, а не безвольная кукла. Хотя, посмотрим. Кто больше подходит. Рыжая осквернительница или ты… слабая…        Когда Селена очнулась она увидела огромного мохнатого спаниеля. Он тыкал ей в нос волшебную палочку с заклятием вони.        " Хорошая собака,» — думала девочка, пока спаниель принимал человеческие очертания. — «И никакая это не собака. А гриффиндорка, что вечно читает огромные книги.»        — Малышка, тебе лучше? — спросила «спаниель».        Джинни и след простыл.        Понемногу Селена и Спаниелька начали общаться. Обсуждать те книги, что находила девочка. Или Селена просила гриффиндорку помочь ей с уроками. Спаниелька часто была в окружении ребят, которые ненавидели Слизарин, слизаринцев и всё змее-зелёное. Но когда была одна, эта большая лохматая девочка помогала Селене, так как видела в ней слабого ребёнка.        На вопросы о Джинни, правда, Спаниелька не могла дать ответ. Она не знала. Младшая Уизли была нелюдимой и избегала общения.        «Мы могли бы стать подругами,» — думала Селена — " Могли бы. Но мне нужен дневник.»

Дома

       Дейв смотрел в окно. Раньше он любил Хеллоуин. Он всегда помогал девочкам надевать костюмы, а ещё раньше был праздничный банкет в школе…        Как же он любил этот праздник.       А сейчас лишь тучи и хмурая жена, которую он запер.        Мысленно он отметил, что самое время её покормить, чтоб коньки не отбросила.        Но ему нельзя сейчас отвлекаться. Покупка магазина в лютом переулке была серьезным делом.        Он сделал пару черточек-букв и остановился. Конкурентку на магазин звали Ирина Смоль.        — Опять Ирина… Не сильно ли их много?        Мужчина открыл потайной ящик в столе. На глаза ему попалась фотография красивой девушки в свадебном платье. Глаза у девушки были такие же чёрные и бездонные, как и у Селены.        Девушка улыбалась. На смотрящего на неё Дейва она не обратила внимания, слишком уж увлекательным было её занятие — в этот самый момент она бросала букет.        — Забыть тебя невозможно. Ты всё время напоминаешь о себе. Когда уже ты исчезнешь совсем? — Мужчина вздохнул.- Ответ очевиден. Прости, Ирина, но ты моё одиночество.        Мужчина взял зажигалку и поджёг фотографию.       Догорая, девушка с фотографии посмотрела на супруга и прошептала.        — Ты сам обрёк себя на него.