Кофе.

      Осаму Дазай просто терпеть не может кофе. На дух не переносит запах этой чёрной жижи, разбавленной молоком. И у него есть на это свои весомые причины.

***

      Накахара перестал употреблять огромное количество вина, практически заменяя то на кофе. И всё вроде бы хорошо, но…        — Чуя, ты совсем не уделяешь мне внимани-я-я, — недовольно бурчит Осаму, обвивая талию своего парня. Он даже не помнит, когда они в последний раз просто сидели на диване в обнимку, смотря какой-то фильм.       Накахара изменился, начав пить слишком много кофе. Даже если поставить злосчастную банку на самую верхнюю полку, тот всё равно её достанет.       И шатен ничего не может с этим поделать. Его просто не слышат или не хотят слушать. Второй вариант как-то более правдив.       Нет, мафиози и раньше пил кофе. Но лишь для бодрости. И одну кружку в день, полностью отдавая своё предпочтение вину. А сейчас всё не так.       Осаму больше не может прижать к стене одурманенного вином рыжего, ведь тот практически всегда трезв.       И детектива это явно не устраивает.        — Уделяю, — говорит Чуя, делая глоток и ставя кружку с кофе на стол около ноутбука. Дазай, видя это, хмурится.        — Нет! Напомни мне, когда мы в последний раз проводили время вместе? Я вообще молчу про прогулки! — начинает вскипать Осаму. А Накахаре даже нечего ответить, ведь Дазай прав. Он отупело смотрит в экран ноутбука, сжимая одну руку в кулак и стискивая зубы до едва слышного скрежета, — Когда это было в последний раз, дорогой мой? Месяц назад? Полтора? Да ты, наверное, и сам уже не помнишь!       В порыве злости он тогда разбивает кружку со злосчастным напитком и уходит, под нос шипя ругательства. Дазай просто не может это терпеть. Да и не хочет. Ему правда надоело.       Шатен даже не ночует дома, снимая номер в отеле. Нужно немного остыть. Проверяет телефон, но не видит ни одного смс от Накахары. Может, он ему и не нужен уже. Звонков так же не было. В сердце неприятно закололо.

***

       — Чу, а пошли пройдёмся? Погода замечательная! — радостно скачет вокруг него Осаму. Настроение у него сегодня такое же, как и погода, прекрасное. Чего не скажешь про состояние рыжего. Тот выглядит подавленно.        — Дазай, у меня работы выше крыши. Я просто не могу сейчас позволить себе пойти погулять. Сходишь без меня, ладно? — Накахара вымученно улыбается, подняв руку и потрепав своего парня по голове. Осаму недоволен, но молчит, наблюдая за тем, как мафиози заваривает себе кофе и уходит в гостиную. Так уже далеко не в первый раз.       Но он честно старается терпеть, потому что любит.

***

       — Чуя, я не могу уснуть без тебя, — хнычет Дазай, приходя на кухню. Ему даже таблетки не помогают.       Накахара переводит взгляд на него, слезая с подоконника.        — Боже, Осаму, ты как ребёнок. Пошли.       Чуть позже они уже оба лежат в кровати, детектив чувствует, что совсем скоро провалится в царство Морфея. Голубоглазый тоже это замечает и потихоньку начинает подниматься с кровати. Его тут же хватают за руку, утягивая обратно, но он упирается.        — Не уходи, пожалуйста, — шепчет шатен, смотря на своего парня.        — Я допью кофе и вернусь к тебе, хорошо? — он с удивлением отмечает, что хватка становится крепче.        — Нет, — карие глаза блестят, а их обладатель чуть ли не швыряет Накахару на кровать, нависая сверху, — Ты никуда не пойдёшь, ясно?       Чуя даже не пытается вырываться, ведь знает, что это совершенно бесполезно.

***

       — Дазай, у меня завтра выходной, — говорит мафиози, заходя в квартиру. Названный едва не врезается в стену, подбегая к голубоглазому.        — Наконец-то! Я дождался! Скажи, кого мне благодарить? — чуть ли не визжит от радости шатен. Ему вот только хвоста не хватает. Он бы ещё им вилял, как псинка, которая встречает хозяина после работы.        — Сестрица Коё решила, что мне надо отдохнуть, — отвечает рыжеволосый, смотря на бинтованного и едва подавляя смех.        — Я буду молиться за неё! Всегда знал, что она прекрасная женщина, хоть и недолюбливает меня, — Осаму поднимает Чую на руки и утаскивает в спальню.       Через пару часов на телефон Озаки приходит сообщение от неизвестного номера с благодарностью.

***

       — Даже сейчас ты пьёшь эту дрянь, — говорит Дазай, морщась. Накахара с довольной улыбкой делает глоток кофе из пластикового стаканчика.       Шатену, всё же, удалось вытащить мафиози на улицу, но последний настоял на том, что они просто обязаны зайти в кофейню. И кареглазый не может ему отказать.        — Хочешь попробовать? — Накахара протягивает ему свой стаканчик, а Осаму фыркает, отворачиваясь. Нет, эту гадость он пить не собирается. Фе, мерзость какая, — Ну, моё дело предложить.

***

       — Дазай, не доводи меня! — кричит рыжеволосый.        — Да никто тебя не доводит! Сам злишься с хер пойми чего! Тебе лишь бы истерику закатить! Ведёшь себя как баба! — орёт в ответ шатен.        — Это кто тут ещё как баба себя ведёт? — Накахара разводит руками, едва не разливая кофе на дорогой ковёр, — Ходишь и ноешь постоянно! Всё тебя, видите ли, не устраивает. Бесишь, мразь бинтованная!        — Если я тебя раздражаю, так давай расстанемся! Зачем ебать друг другу мозги?       Через пару минут Дазай сильно пожалел о сказанном. Чуя ушёл из дома.       Слёзы текут ручьём, а сам мужчина падает на колени, даже не пытаясь сдерживать эмоции. Ссорятся из-за пустяков они не в первый раз, но никогда не расстаются из-за этого. Детектив названивает Накахаре, а потом, психанув уходит в ванную.       Разбинтовывает руки и достаёт новую пачку лезвий (ножи нынче не в моде), которую купил недавно, совсем не думая о том, что она ему пригодится.       Чуя ночует у себя в кабинете.

***

       — Чу, прости меня, — мурчит Дазай, ластясь. Краем глаза замечает, как кружка с кофе поставлена на стол, а прекрасная ручка без перчатки зарывается в его волосы. Накахара простил. Он и сам не лучше.       Шатен залезает на диван, а голову устраивает на коленях рыжего, обнимая.       Осаму Дазай просто терпеть не может кофе. На дух не переносит запах этой чёрной жижи, разбавленной молоком. И у него есть на это свои весомые причины. Но ради любимого он потерпит.