Вслепую

I remember years ago Someone told me I should take Caution when it comes to love I did, I did… "Почему? ПОЧЕМУ?" - вопрос уже около 15 минут вспыхивает в ее мозгу, перемежаясь с другими редкими мыслями. My illusion, my mistake… "Нет, он не мог обидеться. Он ведь не такой… Он, определенно, не такой человек. Да, не такой. Это же Бенедикт… Бен… Беня?.. О, Господи, нет, только не Беня… Бен. Бенедикт. Мой Бенедикт." And now when all is done There is nothing to say… "Такой милый, такой очаровательный… прекрасный, забавный, вежливый, нежный, остроумный и вообще!..” Лина мечтательно и завороженно вздыхает с не сходящей с лица глупой улыбкой. «Божественный, просто божественный. Любимый. Черт, как я хочу к нему." All we had is gone… "Дотронуться до его крепкого, подтянутого тела. Удивительно гибкого, с легким загаром, накаченного, но не слишком. Ммм, а руки…» От всплывающих в сознании картин у нее сладко потянуло в низу живота. «Интересно, он просто не любит делать это в душе? Или все-таки я действительно сбила настрой?" Tell them I was happy And my heart is broken All my scars are open… "Красивый голос… Но не такой, как у Него, конечно же. У Бена он такой бархатный, глубокий, прямо пробирающий, а когда он вкладывает еще эти завораживающие вибрирующие нотки – ох, просто мурашки по коже... Ну давай скажи уже это слово, хотя бы себе признайся!» «Ну да, сексуальный! Сексуальный, черт его побери.» «И мне его уже не хватает…» And now when all is gone There is nothing to say… *** I remember years ago Someone told me I should take Caution when it comes to love I did… - Душ свободен. Лина автоматически оборачивается на голос. Даже на фоне приглушенного света Бенедикт замечает слегка опущенные уголки губ и отливающие блеском дорожки от слез, расчерчивающие ее щеки. - Что-то случилось? - в мгновение ока довольное и счастливое выражение лица мужчины сменяется беспокойством и тревогой. - Н-нет… Нет, вовсе нет, - спохватившись, девушка начинает тереть глаза и лицо руками, устраняя влагу. - Песня трогательная. - Кто поет? О, это же он. А’ртур, хмм… А’ртур… Нет, не помню. Гребаная привычка забывать имена. Черт, но он классный! А я его пропустил. Вот дерьмо. На лице его за одну эту реплику отражается целая гамма эмоций: от нахмуренной в задумчивости моськи до восхищения – и потом снова недовольства. "Улыбнись!.. Улыбнись, тебе ведь так идет." - Что? Эмм… - немного растерянно переспрашивает актер. - Думаешь? - приподняв правый уголок рта, так что в этой области собирается несколько морщинок, он слегка смущенно глядит на Лину. - Да, так, прости, - смутившись в ответ, усмехается она. - Мысли вслух... Но улыбка у тебя действительно чудесная. Несколько секунд они проводят в молчании, держась за руки и не сводя друг с друга влюбленных взглядов, не в силах перестать по-ребячески улыбаться. Только сейчас до девушки доходит, что на Бене нет ничего, кроме банного полотенца, прикрывающего его до колена. Не в силах сопротивляться желанию, она опускает взгляд – не столько от застенчивости, а сколько для того, чтобы незаметно рассмотреть мужчину с головы до пят. В меру рельефный торс на пару с мощной грудной клеткой завораживающе вздымаются и опускаются, едва ли не погружая наблюдателя в транс. А руки! Ее вечная слабость: сильные мужские руки с проглядывающими сквозь молочную кожу венами – идеальная текстура, а пальцы-то, пальцы! Лина неловко поеживается, вспоминая прикосновения этих пальцев. Она сглатывает неожиданно быстро наполнившую рот слюну и с прерывистым вздохом просовывает руку между стиснутых бедер. Потянувшись и сделав вид, что не заметил поведения девушки, Бенедикт непринужденно спрашивает: "Пойдешь в душ?" и для большей убедительности в своей незаинтересованности вдобавок сладко зевает. - Да, спасибо, не откажусь, - она слишком быстро подскакивает с сидения и устремляется на второй этаж прямиком в ванную. "Ну, вот, и славно", - подмечает Бенедикт, выключая телевизор. Не медля ни минуты, он встает, поправляет полотенце и также направляется наверх, но только уже в свою спальню. *** - Бен! - Лина кричит из-за двери. "Ну, наконец-то", - хлопнув ладонями по матрасу, актер встает с кровати, снимает с себя единственную ткань, что согревала его, и идет к ванной комнате, не забыв прихватить, что задумывал. - Бен, принеси, пожалуйста, полотенце! Или они у тебя где-то тут лежат?! - Не кричи, я уже здесь, - произносит он в дверную щель. Мужчина садится на корточки и просовывает под дверью полоску ткани. - Эээ?.. А побольше не нашлось? - насмешливо интересуется девушка. - Все, что есть, - он встает и, ухмыляясь, отвечает. - Надень… - шепчет Бенедикт. - Пожалуйста. Лина чувствует, как волны возбуждения вновь накатывают на нее. - Ты оставила ее… А я сохранил. Я вспоминал тебя, знаешь, - подробностей о том, КАК я вспоминал, тебе, наверняка, лучше не знать. - Надень ее… Обещаю, все будет хорошо. - Господи… - дрожащий вздох. - Ч-что… - Бен нервно забормотал, переступая с ноги на ногу: - Кхм… Нет, если ты- если ты не хочешь или боишься… - Кто? Ну вот, кто тебя создал, гребаный ты, роскошный, превосходный, идеальный ублюдок…