* * *
Ночью я захотела есть. Да, знаете, вот так бывает - не поужинал, просыпаешься ночью и ходишь как зомби в поисках пищи. Я такая же. Встав с кровати, я напялила шорты с майкой и отправилась на кухню. Свет решила не включать - все равно мой холодильник осветит всю планету Земля. Да, распахнув дверцу, я прищурилась от яркого света. Схватив первый попавшийся "ужин" (яблоко и бутерброд), я прислонилась к тумбочке и стала есть. Неожиданно раздался шум. Знаете, я не то, чтобы боюсь темноты, но просто знаю кучу страшилок и поэтому от посторонних звуков всегда настораживаюсь. Это было что-то вроде топота. Я не на шутку перепугалась и быстро схватила мирно лежащую на плите сковородку, спрятавшись за кухонным шкафчиком. ОНО было уже близко. Как только я увидела темную фигуру, я со всей силы долбанула ЭТО по голове и включила свет. Раздался страшный крик. Протерев глаза, не привыкшие к свету, я в шоке обнаружила перед собой громко матерящегося брата. – Ах ты дибилка малолетняя! – Он вспомнил весь мат, который знал, а я не смогла сдержать смеха. – Твою мать, Ваня, я думала, ты привидение! – Какое, нахуй, привидение?! В общем, ночка тоже у нас была веселой. Да, я очень люблю старшего брата. _____________________________ *Роман Джейн Кейси - "Поджигатель".Глава 1. Две ходячие катастрофы.
21 мая 2013 г., 20:07
POV Кристины (VeLwet_Night)
"У тебя синдром старшего брата!"
Я пару секунд сижу с каменным лицом, а затем нервно смеюсь и набираю ответ: "А что это такое?"
Ангелина набирает сообщение – высвечивает мне контакт. И тут приходит ответ: "Ты слишком сильно любишь старшего брата, ревнуешь его ко всем..." Ну да! Я ревную его ко всему, что движется, а что не движется, я двигаю, и ревную его к этому. Да...
Я прохожу в соседнюю комнату, где сидит моя сестра, Алиса, и читает книгу мой любимый старший брат.
Брат, который уверен, что я его ненавижу. Я сразу с улыбкой подлезаю на кровать, удобно укладываюсь рядом с ним.
– Ну что, солнышко? – Брат обнимает меня, и на душе сразу становится спокойнее.
– Мне скучно.
– И что мне сделать? – Он улыбается, потрепав меня по волосам. – Хочешь, станцую?
– Я хочу тортика.
Брат поворачивается и с минуту молча смотрит мне в глаза. А затем усмехается, поднимаясь с постели и отпуская меня. Теперь снова холодно.
Алиса поворачивается, сверля уставшим взглядом.
– Вы меня не любите. Сидите тут, обнимаетесь, а я помираю.
– Ну что случилось? – Смеюсь. Она тяжело вздыхает и откидывается на спинку стула, закрыв лицо ладонями.
– Меня сегодня опять оскорбляли. Называли психом-одиночкой, идиоткой, дурой и ругались матом. При всех. И никто не вступился за меня.
Я промолчала. Подобное происходило почти всегда. И каждый раз брат вступался за Алису.
Нет, она очень ошибается, когда думает, что Ваня ее не любит.
Иногда он, конечно, делает вид, что ему плевать, и что он "взрослый и крутой". Но братишка, на самом деле, сам еще ребенок. Веселый и беззаботный парень.
– Не волнуйся, Алис, Ванька им задаст, – я весело смеюсь и оборачиваюсь, заметив фигуру в дверном проеме. Брат стоит, держа в руках три тарелки с кусочками тортика.
– Держи, – Ваня протягивает Алисе тарелку и садится на кровать, протягивая мне вторую.
– Вкуснятина!
Чувствую себя маленьким ребенком.
– М, Кристин, – обращается ко мне брат, протягивая книгу. – Почитай мне вслух.
– Нахуя? – Без грамма стеснения спрашиваю я.
Братишка научил нас материться, и мы были не против. Это был договор – мы не рассказывали, что брат материться, а он не говорил, что мы яойщицы. Странный, но все-таки договор.
– Мне лень напрягать зрение, – пожимает плечами Ваня. – Вот с этого места. – Он указывает мне на второй абзац и готовится слушать мой рассказ. Я улыбнулась и, кашлянув, принялась медленно и выразительно читать:
"Семейный врач, пришедший засвидетельствовать смерть, увидев Нану, слегка засомневался и сказал, что надо делать вскрытие. Он был очень подозрительным, этот доктор Консидайн. Я показала ему гору пустых пузырьков и выразила опасение, что бабушка случайно приняла не те лекарства. И поинтересовалась, мол, не думает ли он, что в последние годы ей прописывали слишком много лекарств?*"
Я продолжила чтение, иногда отрываясь от строк и проверяя, слушает ли брат. Он смотрел на меня и внимательно слушал, иногда прерывая и поправляя меня на фамилиях и словах, в которых я неправильно ставила ударение.
В конце концов, брат вздохнул и забрал книгу, пробормотав нечто на подобии "молодец".
– Ладно, чувак, – обратился он ко мне. – Пойдем на кухню готовить ужин.
– Ага. – Я кивнула и встала с дивана.
Мы пошли на кухню. И с этого начинается самая страшная часть рассказа...
Начнем с того, что я разбила тарелку.
Сначала Ваня жарил сосиски и забыл выключить плиту. В панике он позвал меня.
– Кристин, дай мне тарелку, любую, быстрее!
– Да, сейчас, сейчас... ОЙ, БЛЯТЬ!
– ДУРА! Давай другую!
Потом мы спалили ужин.
– Выключай, выключай, ты опять забыл выключить! Да мы сейчас макароны спалим! А, ТВОЮ МАТЬ!
И, в итоге, мы разбили яйца.
– Осторожнее, осторожнее, осторожнее... ДА ТЫ ДУРА КОСОГЛАЗАЯ!
И на ужин у нас были тосты с сыром.