Сообщения

Наспех сколоченная из подгнивших досок тумбочка стояла у окна. Вся она была завалена обгорелой по краям бумагой и грязными гранёными стаканами. Это документы остались после большого пожара, за которым последовало изгнание мятежников из города. Было удивительно, что документация была бумажной, такой не пользовались уже лет двести, но этим записям было куда больше. Изгнание было делом времени. Современный город с их строжайшим правительством уже давно полыхал в огнях революции, потому такой исход никого не удивил. Большому и чудесному, этому городу не нужны были войны. Было принято решение: протестантов выселить на другой берег реки, их дома сжечь. Не стоит говорить о том, что это изгнание было болезненным, оно было адски страшным. Эти воспоминания заставляли некоторых мятежников плакать, а некоторых молчать. Как не крути, они избавились от вечного надзирателя и были предоставлены себе и своему истинному лидеру. Мужчина, одетый в черное шероховатое одеяние, что-то увлечённо печатал. Он был одним из немногих, кто имел доступ хоть к таким технологиям. Соорудив нечто наподобие старинного ноутбука, он использовал его для ведения личного учёта и ещё кое-чего. Благо, здесь было электричество, да с перебоями, но было. Атмосфера за пределами купола города была никудышная. Черные клубы едкого дыма заволокли небо и полностью загородили проход солнечным лучам. В городе всегда было светло, там не было этих туч. Здесь же царила вечная ночь. Тонкие пальцы скользили по клавиатуре с кривыми буковками, выведенными от руки. Настольная лампа мерцала и шипела, как гремучая змея. Мужчина отодвинул ноутбук, жадно вдыхая затхлый воздух помещения. Теперь пальцы барабанили по столешнице, как бы отображая мыслительный процесс их обладателя. Один щелчок кнопки. Человек не мигая смотрит на экран в ожидании чуда, но оно не происходит. Сообщение остаётся на месте, эта рухлядь не совместима с новомодной техникой, сигнал слишком слаб, он не туда направлен или и вовсе не работает? Мужчина опускает руки на колени, прикрывает карие глаза, а затем медленно выдыхает. Он будет продолжать пытаться до конца времён. В дверь тихо стучат. Кто-то совсем робкий, ведь звук еле осязаем. Мужчина смахивает рыжие волосы со лба и бредёт открывать дверь. За ней топчется женщина, шёпотом просит войти. Если о его попытках установить контакт знают все в округе и его давно считают психом и некоторые даже предателем, то о её визитах неизвестно никому. Дверь тихо закрывается за ней. Тощая фигурка проходит вглубь хижины, по пути скидывая черное пальто. — Какие успехи? — они присаживается на скрипучую кровать, закидывает ногу на ногу и с надеждой в голосе произносит это. — Никаких. Абсолютно, — мужчина берется за голову, до боли оттягивая волосы. На него вопрошающе смотрят серые глаза. Уставшие и напуганные серые глаза. — Я так скучаю по нему, не знаю на сколько меня хватит ещё, — тихо говорит она, утирая слёзы. — Всё будет в порядке, Вельзевул, я делаю всё, что в моих силах. Мы свяжемся с Раем, — повисает молчание. — Как иронично назвать город Раем, а потом изгнать нас оттуда. В Преисподней не так уж плохо, если поразмыслить. За нами хоть конвои не ходят, — слабая улыбка на секунду появляется на истощенном лице и вмиг угасает. — Я был в кочегарни вчера. Там неплохо так обустроили офисы. Ты постаралась? — кивок в ответ. Как только их изгнали, они почти не общались, он был просто одним из ее подчинённых, но после одного случая, начали. — Интересно, на что мы надеялись, когда затевали эту войну? — Её не было, — как бы заметил мужчина. — Ты виноват в этом. Мы могли бы выиграть, — она не кричала, как раньше, сейчас говорила слишком даже тихо. — А могли проиграть, снова. Да и как ты воевать собралась. Ты же втюхалась в Гавриила целую вечность назад. — Кроули, хватит. Они не связывались с нами после той заварушки. Вовсе. Я не знаю, что делать. — Продолжать жить, как жили до этого. Улучшать условия работы. Разве ты не должна заниматься этим? — он улыбнулся. — Чаю? — А можно кофе? — она подняла взгляд. — Без вопросов, товарищ начальник, — на эту фразу она закатила глаза. Аромат кофе был непривычным для этого места. В основном здесь стояла дикая вонь гари и гниющего мусора, но никак не кофе. Вельзевул приняла стаканчик и вздохнула, прикрывая веки. Её лицо выражало безумное наслаждение. — Надеюсь никто не узнает, что мы распиваем здесь совсем не наши напитки, — она сделала глоток, чувствуя, как он бодрит её. — Может, нам стоит попытаться встретиться с ними? Даже если мы поплывём наобум, то есть больше шансов, чем если будем и дальше пытаться достучаться до них сообщениями, — Кроули поставил стакан на стол и, сложив руки в замок, посмотрел на свою гостю выжидающе. — Нас убьют просто, не глупи. Просто пытайся, вдруг пришлют ответ. — Да они даже не доходят. Я бы сам отправился, но знаю, что если у меня получится, то меня испепелишь. Зачем я только ввязался в это всё? — он закрыл лицо ладонями. — Я не знаю. Здесь всё равно лучше чем там, но я не перестаю скучать за голографическими холодильниками и булочками с той генномодифицированной корицей. — Как ты вообще еще не превратилась в свинью, если столько ешь? — Хороший метаболизм, — кофе чудным образом облегчил страдания двух влюблённых сердец. Они сидели так каждое воскресенье уже около трёх месяцев, и хотя эксперименты продолжали заканчиваться неудачами, в такой обстановке они расслаблялись, она напоминала им мирные времена там, где-то далеко на другом берегу реки в Раю. По часам было близко полуночи. В этот раз они засиделись. Кофе было решено заменить вином в этот раз, как в и несколько предыдущих. Их пьяную болтовню прервал щелчок. Щелкнул ноутбук, оповещая о сообщении. Кроули подскочил, мигом очутился возле ноутбука, как и Вельзевул. Они уставились на экран, видео-сообщение пришло из Рая.