Really strange bros

Одним тихим летним днем 1973 года взлохмаченный демон по имени Чонгук врывается в съемную квартирку ангела Тэхена небольшим, но мощным смерчем. И сразу же с порога выдает: — Какого хера ты якшаешься с демоном, который не является мною? Это мудачье мне сейчас вытрепал, что вы ужинали вчера в ресторане. Серьезно? Ресторан? Совсем уже крышей поехал? Тэхен, что до этого читал одну из своих любимых книг про Шерлока Холмса, сидя на диване и сложив нога на ногу, недовольно пыхтит и, откладывая книгу в сторону, нехотя встает, чтобы закрыть за тяжело дышащим Чонгуком распахнутую настежь дверь. Комаров еще напускает. А Тэхен их не выносит от слова «совсем». Они от его ангельской кровушки такие рулады выжужживать начинают, что Тэхену стоит больших усилий, чтобы щелчком пальцев не разорвать их набитые тушки. Нельзя. Убийство же. А он ангел и все такое. К слову с демоном тем он лишь ради своего дела поужинал, использовал его то есть. И повторять он это уж точно не собирается. И Чонгуку он об этом расскажет. Но не сейчас, когда тот так нагло ворвавшись в его квартиру, выдвигает ему какие-то претензии на повышенных тонах. Вот здесь уж точно: «Какого хера?». — Твое какое дело? — спокойно спрашивает он, поворачиваясь к играющему желваками Чонгуку. Тот поджимает губы, давя поступающий к горлу рык. Терпение на пределе. Осторожно, сейчас что-то будет. — Может, потому что я твой друг? — намекающее, сквозь стиснутые зубы. — Друг? Да не смеши, — фыркает Тэхен, закатывая глаза. — У нас нет ничего общего. Ты мне даже не нравишься. Вот это он зря. — Нравлюсь, — недобро ухмыляется демон, уперев свои темные глаза, будто в самую его, Тэхена, чистую душу. Ангел задыхается от наглости Чонгука, приоткрывая рот и собираясь ему возразить, но не успевает сказать и слова, как Чонгук резко притягивает его к себе за затылок, вплетая пальцы в немного отросшие светлые волосы, и прижимается к его приоткрытым губам своими, тут же беря в заложники нижнюю и чуть оттягивая, а после и прикусывая. На лице Тэхена в это время читается сплошное… ничего. Он словно статуя замер и даже ресницами не шелохнет. У него сейчас самое большое потрясение за все многовековое существование. Что вы хотели? А еще что-то странное внутри творится и губами двигать отчего-то нестерпимо хочется, подстроившись под темп Чонгука, что он почти уже было делает. Но вовремя приходит в себя и отталкивает демона, чтобы в следующую секунду зарядить ему кулаком по лицу, а следом коленом между ног. — Что творишь, проклятый змей? — чуть ли не кричит на него раскрасневшийся Тэхен. По лицу Чонгука, что сейчас держится одной рукой за левую щеку, на которую пришелся удар, а второй за промежность, видно, что он в замешательстве и сам не знает ответа. Чонгук бы и сказал, что бес попутал, но в его случае такое не прокатит. — Проваливай, — неудовлетворенный молчанием, ангел настойчиво подпинывает даже несопротивляющегося Чонгука на выход и захлопывает за ним дверь, прислоняясь к ней спиной и затылком. Тяжелый вздох срывает с его дрожащих губ и тут же из глаз почему-то начинает выступать какая-то теплая влага. Удивленный Тэхен прикасается к своим повлажневшим щекам, а после неожиданно для самого себя всхлипывает и сползает на холодный пол своего временного пристанища. Что с ним происходит? Почему сердце так сильно колотится, губы приятно покалывает, что-то внутри сжимается и словно все тело искрится и сейчас где-нибудь рванет? Тэхен делает предположение, что это будет его бедная голова, за которую он хватается и пытается привести мысли в порядок. Но это становится невозможным, так как в них сейчас только Чонгук, прижимающийся к его губам, целующий так сладко, пахнущий так вкусно. И сам он такой горячий… «Остановись, глупый ангел! Быстро выкинь из своей головы эти дурные мысли! Не дай этому черту запудрить тебе мозги», — втирает он себе, словно залечивающую раны мазь. Встает, кряхтя, с пола, утирает тыльной стороной ладони слезы и идет на кухню, чтобы употребить в себя самое действенное лекарство – его любимый черный чай с корицей.

***

На следующий день провинившийся демон является к нему с тихим стуком, а не с привычным во весь голос: «Кнок-кнок, опен зэ дор, моя козляточка!» и молча вручает стопку каких-то книг, в которых Тэхен позже узнает ту самую серию, что так долго искал. Сейчас же его больше интересует Чонгук. А точнее его щека, на которой кровь тонкой струйкой сочится из все еще незажившей раны. Тэхен закусывает изнутри щеку, понимая, что вчера в состоянии шока долбанул демона той рукой, на которой на указательном перстень надет. А это значит, что без вмешательства Тэхена Чонгуку так и придется ходить с кровоточащей раной на лице. Перстень этот освещенный, вот и действует так на демонов (Кстати, после этого случая Чонгук к своему удивлению, больше ни разу не видел его ни на одном из пальцев Тэ). Так что ангелу приходится переступить через свою обиду и подойти почти вплотную, чтобы мягко почти невесомо прикоснуться своими длинными пальцами к пострадавшей щеке непривычно молчаливого Чонгука, что неотрывно наблюдает за ним. Рана потихоньку затягивается, но все же остается небольшой шрам. Не будь Чонгук демоном, кольцо не причинило бы ему такой урон, что даже Тэхен со своими способностями до конца справиться не может. В то же время Чонгук пытается набраться смелости, чтобы вслух произнести слова извинения, соврать, что «Я не хотел, оно как-то само получилось». Потому что он хотел и сейчас, если честно, хочет. Особенно, когда Тэхен так близко, а его пальцы нежно проходятся по его щеке, заставляя кожу под ними пылать, и далеко не из-за сверхъестественных манипуляций ангела. Но только он открывает рот, чтобы хоть что-нибудь уже сказать, как Тэхен отстраняется и неловко улыбаясь, предлагает: — Пошли пить чай в кафе через дорогу? Слышал, там после второй заказанной чашки дают бесплатный пончик. Чонгук тогда только кивает. И не может понять, рад ли он тому, что Тэхен так быстро простил его. И что ему делать с этим не пойми откуда взявшимся желанием завладеть губами ангела? Да, все дело в губах, решает Чонгук. Не в Тэхене. Просто они такие аппетитные, что грех их не испробовать на вкус. Точнее, не грех… Ааа, к черту! Можно ли вообще как-нибудь избавиться от этого желания? Чонгук будет над этим работать. А пока можно и чаю.