Вселенная для двоих...

-Клёстный! Скола плиедит клёстный!- радостный детский голосочек звоночком раздается по всей Косачевке. Маленькая радость – к семье Косачей едут в гости Николай и Елена Дорошенко вместе со своими детьми, Николенькой и Володей. Даже женившись, создав свои семьи, Николай и Алексей всегда находили время друг для друга. Ведь такая дружба- она навсегда. Очень редко можно встретить человека, который будет радоваться за тебя, словно за себя самого. Но Алексею Косачу повезло – такого человека Всевышний ему все же подарил. Николя всегда ему был советчиком, опорой, старшим братом, во всем помогал семьей Косачей. Он разделял с ними все боли, неудачи, тревоги, но каковой же радостью было разделять с Алёшей его счастье, став крёстным отцом доченьки Алёши и Кати. Как же она был счастлив за друга и названного младшего брата! Ещё бы! Жена красавица и принцесса доченька – просто чудо. Стоит сказать, что Аннушка была настолько очаровательной, что завладела сердцем своего крёстного Николя Дорошенко целиком и полностью. Он порой даже шутил о том, что в его жизни теперь есть целых трое любимых женщин – супруга Елена, сестра Натали, а теперь и маленький звоночек Аннушка. Имея двух очаровательных сынишек – Володю и Николеньку – Николя тайно мечтал о дочке. О такой маленькой, строптивой кокетке –конфетке, как Аннушка. И удивительное дело! Если всю юность и сознательную жизнь он наставлял, как говорится, на пусть истинный Алексея, то его маленькую, очаровательную копию он обожал и баловал, как мог! Маленькая Анютка уже уловила суть- если что-то не разрешают мама с папой, то это непременно можно обсудить с крёстным. А уж он-то не только, подобно доброму волшебнику, исполнит любое её желание, но и также сумеет убедить папу с мамой, почему же это необходимо. В семье Косачей была шутка – если уж у других деток День Святого Николая, который дарит им подарки под подушку и исполняет заветные желания в морозную зимнюю ночь, только раз в году, то у Аннушки этот праздник был, можно сказать, что круглый год. У неё был свой личный волшебник Николай, который любой момент был готов тут же исполнить любую её мечту – будь это маленький котёнок, книжка со сказками или кукла с фарфоровыми глазками, почти что настоящими волосами и в шикарном платье. «Даа уж, Николя! Никогда не подумал, что тобой может так легко «крутить» женщина!» - каждый раз смеялся папа Лёша, после того, как Николя привозил Аннушке очередную её мечту и девчушка радостно пищала, повиснув у него на шее. А секрет был также в том, что Николя тайно мечтал о доченьке, девочке, маленькой кокетке с задорными и хитрыми глазками. Сыновей он старался воспитывать в строгости, как настоящих мужчин, а всю нерастраченную, можно сказать, нежность отдавал крёстной доченьке. Похожа на обоих родителеё сразу, Анечка была волшебным солнечным лучиком, который мог бы раскрасить любой пасмурный день, не только для родных, но и всех, кто её окружал. Поместье Косачей словно бы ожило, расцвело с её появлением. Вместе с Аннушкой здесь поселились веселье, шум, смех, шуточки, фантики от конфет, сказки и весёлые песенки обо всём на свете, которые они сочиняли вместе с папой. А с ними вера в чудо, улыбки, тепло и счастье. Самое что ни есть настоящее счастье. -Это кто тут так кричит-то, а?- послышался громкий и немного строгий голос Павлины, которая выглянула из кухни. Катерина задремала у себя в комнате с книгой, а Павлина же, в свою очередь, узнав от Алексея, что к ним скоро приедут дорогие гости, принялась хлопотать на кухне. -Бабуся Павлуся, скола клестный плиедет! С Никойкай! Надо со-та плигатовить вкусьнинькае!- радостно щебетала Анютка. Тихий, немного болезненный Николенька Дорошенко-младший был Анюткиным лучшим другом и верным партнёром во всех её идеях и проделках. Спасти кота, поиграть в индейцев, поохотиться за привидениями, напугав тётушку Горпыну, пойти в поход или объявить войну соседским мальчишкам, смастерить рогатку, подсмотреть за тётей Марианной и её тайным поклонником – это только малый список того, на что могла подбить верного тихоню Николеньку АннаЛиксевна, как она сама себя постоянно называла. -Ох, да что Вы говорите? Едет юный паныч? Значит, надо готовиться! Да, наречена?- ласково спросила она у Аннушки, которая прижалась к любимой кухарке и нянюшке и довольно улыбнулась. Николеньку и Анютку уже давно прозвали женихом и невестой. Мальчик был старше Анютки на год и с ранних лет ощущал себя словно бы её старшим братом. Даже просил у родителей, чтобы они подарили ему ещё сестрёнку. «Ну а сто, у миня есть блат Валодя! Нузна есё систла!»- невозмутимо говорил мальчик, заставляя родителей краснеть и тихо смеяться.- «Такая зе класивая, как… Анююта!»- протяжно говорил Коленька и тут же мечтательно улыбался, после чего его папа и мама не могли сдержать смеха «Ну что, друг дорогой? Думаю,что придётся нам с тобой родственниками становиться! Сватов засылать будем!» - не раз говорил, смеясь, Николай Алексею, наблюдая за примерной семьей- Аннушка качала куклу, а Николенька же, в свою очередь, что-то увлечённо рисовал. Как оказалось, не рисовал, а «делал денежку» для «жены» и «ребёнка». -Даа, пасли!- обрадовалась Аннушка и вслед за Павлиной вприпрыжку побежала на кухню. Именно в то время в дверь Косачей постучали, дворецкий тут же пошёл открывать, а к Алексею тут же спусилась немного бледная Катя, Косач поцеловал жену в висок и трепетно обнял её за талию. Тем временем, Тарас, управляющий Косачевкой, пригласил гостей внутрь. -Катя, Алёша! Как мы рады Вас видеть!- чета Дорошенко- Елена и Николай и их младший сын Николенька (старший в то время был в лицее на занятиях по французскому) тут же сердечно поздоровались с гостями. -Николя! Сколько лет, сколько зим!- широко улыбался Алексей, сжав руку лучшего друга. -Рад видеть, Алёша!- сказал Николя и это было, кстати говоря, совершенно искренне. Он всегда был просто-таки безумно рад каждой встрече с Алёшей. А стоит ли говорить, как он радовался счастью лучшего друга. -Ну как у вас тут дела?- спросил он, поздоровавшись и с прекрасной супругой Алексея. -Всё, как всегда. Работы много на мануфактуре. Сегодня, можно сказать, первый свободный день за очень долгое время.- сказал Алексей, который и правда был очень рад тому, что может провести этот день со своей семьёй- самыми близкими и родными людьми, а по кропотеть над бумагами и чернилами в конторе. -Даа уж! Это настоящий праздник!- сказала Катерина, держа одну руку на животе, а второй – обнимая мужа и положив голову ему на плечо. – А то я уже смеялась, что вскоре Аннушка забудет, как папенька выглядит! -Вот-вот! Я ему то же самое говорю!- с братской заботой и строгостью сказал Николай, важно поднял палец кверху. Тем временем, Николенька состроил тоже такую же строгую рожицу, как и у папы. По правде говоря, он практически все повторял за ним – повадки, мимику и выглядело это, кстати говоря, очень даже мило.- Всех денег не заработаешь, а себя беречь надо!- строго добавил он, после чего Алексей, в свою очередь, театрально закатил глаза, понимая, что его снова будет ждать, так сказать, воспитательная беседа от названного старшего брата. Но тут, к его немалому облегчению, послышалось радостное визжание на разных тональностях (а громким голосом АннаЛиксеевна отличалась практически с первых минут жизни) и к Николя подбежала визжащая от радости Аннушка, которую смеющийся Дорошенко тут же похватил на руки и закружил и их радостные возгласы слились в один счастливый гул. -Клёстный! Клёстненький плиехал!- радовалась Аннушка в то время, когда Николай расцеловал малышку. -Ну как твои дела, Зефирка?- с улыбкой спросил он у малышки, прижавшись щекой к её щёчке.- Рассказывай! Вон ты какая большая уже! Ух! Тяжёлая! Скоро будет не поднять тебя! -Дила у миня халасо! Сисяс все лассказу!- начала загибать пальчики девочка.- Так. Нидавна я паймала бабаську, но мы с папай и мамай иё атпустили! Патом я бабуске сказку лассказывала – пла ката валсебника, католый всех, кто с ниво смиялся, в калбаску пливлативал (имеется в виду, превращал – прим.авт.). – говорила девочка, загибая пальчики. Дело в том, что у Софьи Станиславовны после всего пережитого стало чаще болеть сердце. Да и годы давали своё… И когда мама и бабушка отдыхала в комнате, все знали, что бесспокоить её нельзя. И только одна Аннушка тихо, на цыпочках пробиралась в спальню бабушки, вскрабакивалась к ней на кровать, пыхтя и фыркая от усилий, словно ёжик, потом ложилась поудобнее возле любимой бабули, утыкалась носиком в её руку и начинала рассказывать ей сказки. Первое, что придёт на ум. Про медвежонка, который любил петь и не любил спать зимой, а, когда его мама и папа спали, то кутался в одеяло и пел песенки. Про Золотую Рыбку, у которой были свои желания и она не знала, кому же их загадать. Про ежа и борсука, которые учились танцевать. Про девочку, её собачку и волшебника. Про то, как Иван Дурак решил не быть больше дураком и начал ходить в школу. И рассказывала Анютка это все настолько увлечённо, что бабушка заслушивалась, забывая о том, что же у неё и где болит, улыбалась и тихо смеялась, ахала и сопереживала героям внучкиных фантазий. И вдруг осознавала, что… У неё уже ничего не болит. Боль словно рукой снимало. Маленькой, тёплой ладошкой Анютки, их маленького, светлого ангела. -Дааа уж, жизнь у Вас что ни есть активная, барышня!- хохотал от души Николай, а Анюшка же, в свою очередь, весело ёрзала у него на руках. –Кстати, Алёша, а как здоровье Софьи Станиславовны?- с волнением спросил Николя, когда они уже все вместе переместились в гостинную Косачей. Лакеи туда же внесли кучу подарков, которые Аннушка и Николенька тут же начали разглядывать, а родители в свою очередь, расместились на диване, а Катя распорядилась, чтобы им подали чай. -Мама в порядке. Тимофей Богданович повёз её во Львов на неделю.- ответил Алексей. Тимофей Богданович Светлицкий был вторым мужем Софьи Станиславовны. Он, стоит сказать, очень долго и упорно добивался её руки. Выходец из обеднелой знати и в прошлом моряк, он сумел подняться и построить своё дело, дело жизни и пользовался авторитетом в узких кругах. Софью Станиславовну он увидел уже давно на одном из званых приёмов и тут же, практически с первого взгляда влюбился в эту невероятной красоты женщину с большими и грустными глазами. Тогда же он, в свою очередь, также зарёкся себе, что сделает всё, чтобы эти её прекрасные глаза больше никогда и ни при каких обстоятельствах не плакали. При том, он мог быть нежен, но также мог и разговаривать строго, чтобы любимая супруга не впадала в меланхолию и вовсе. А если это всё же случалось, то пан Светлицкий либо молча уходил прочь, отдавать распоряжение найти лучших модисток губернии, которые тут же мигом приезжали и делали замеры для новых нарядов не только для Софьи, но и для Кати, Марианны и даже Аннушки, которая неизменно бегала-крутилась около них, подпрыгивая от нетерпения на одной ножке. А если уж и это не приносило нужно эффекта, тогда Тимофей Богданович велел конюхам запрягать экипаж, крепостным- собирать саквояж для пани Светлицкой, затем, брал ничего не понимающую Софью Станиславовну на руки и молча нёс в карету, после чего они отправлялись в пушетествие. Вена, Париж, Варшава, Люблин, Краков, Перемышль, Львов, Киев, Санкт-Петербург –это только малое количество городов, в которых чета Светлицких уже успела побывать. А самой большой радостью для Софьи было покупать подарки всем членам их большой и дружней семьи. Именно тогда, собственно говоря, глаза женщины загорались самым что ни есть большим и неподдельным счастьем. Ещё большим счастьем сияло лицо Светлицкого, ведь горящие глаза его Сонечка (Сонечко- с укр. «солнышко» - прим.авт.) для него было самой что ни есть большой радостью. -Вот это молодцы! Действительно молодцы!- искренне восхитился Николай,с улыбкой наблюдая за тем, как его младший сынок помогал Аннушке открыть коробку с очередной куклой, который чета Дорошенко привезла ей в подарок.- Правда, молодцы, что не сидят на месте. -О да, те, что посидят тебе, ага!- парировал Алексей, который, кстати говоря, был безмерно счастлив за свою матушку и её избранника.- Как можно представить бывшего мореплавца сидящим на одном месте?- добавил он, ведь граф Светлицкий был в прошлом не только героем нескольких военных кампаний, но и, плюс ко всему, бывший мореплавец и был в нескольких морских экспедициях. Его жизнь была очень яркой и насыщенной и ему впору, наверное, было бы мемуары писать. Часто за рюмкой бренди, в Рождественские праздники, в кабинете Алексея возле камина Тимофей Богданович обожал рассказывать неразлучным друзьям Алёше и Николя о своих приключениях, путешествиях и дальних странствиях, о странах, их культурах, религиях и традициях. Кстати говоря, именно от его некоторых историй нашим героям стало понятно, что это такое порвать живот от смеха. Иногда к ним присоединялся Василий Косач, которых за эти годы уже заметно повзрослел и которого, кстати говоря, отчим часто называл своим «верным матросом». Они вместе с Тимофеем Богдановичем даже соорудили маленький макет корабля, на котором когда-то плавал сам Светлицкий. Одним словом, с появлением в доме Тимофея Богдановича, Косачевку навсегда покинули грусть и тревога. -Молодцы! Какие же, всё-таки, молодцы!- с неподельным восхищением сказал Николя, искренне радуясь за всю семью Косачей. Ведь они, как никто другой, заслужили на свое счастье, каждый из них... Сполна заслужили…