Любовь спасёт её чёрствую душу

      Был обычный дождливый день. Холодные капли стекали по волосам и одежде, заставляя ткань неприятно липнуть к телу. Все куда-то спешили, сталкивались друг с другом, ругались и снова бежали в неизвестном направлении. Вся эта толпа толком раздражала. Эти притворные гримасы, искажённые противным оскалом, якобы выражающим радость и счастье. На них не было ни одной живой и настоящей эмоции. Только притворство. Только ложь.       Верные спутники одной юной особы, медленно идущей по тонким улочкам, не обращая внимания на этих уродов. Как же она ненавидела людей. Все они врали, изворачивались и готовы были продать за пятак. Как же ей иногда хотелось вернуться в детство.       Она уже и забыла, каково это - чувствовать тепло материнских рук, слышать приятный бархатистый голос мамы, ощущать себя под защитой от подкроватных монстров в объятиях родного отца. Как же рано она лишилась всего этого. Родители всегда её любили, души в девочке не чаяли, окутывали любовью, терпели капризы. Перед глазами множество раз проскакивали красочные воспоминания. Вот они с отцом ловят рыбу. Дочка с самого утра все уши родителю прожужжала предстоящей рыбалкой, всё расспрашивала, интересовалась. Отец лишь солнечно улыбался, с радостью отвечая на все вопросы. Но тут на горизонте показалась голубая гладь воды, и девочка, весело крича и смеясь, рванула в сторону реки. Папа не отстаёт, бежит следом и перехватывает дочурку рукой, пока та с оглушительным шлепком не свалилась в воду. Девочка, опустив взгляд и наткнувшись на лодку, без стеснения запрыгивает в неё. Сакура вместе с отцом отплывают на старенькой лодочке, где от времени начала облупливаться сине-зелёная краска, некогда радующая глаз. Рыбалка закончилась успешно: домой они вернулись с двумя наполненными до краёв различной рыбой вёдрами. А вот мама заботливо учит дочку вышивать. Терпит раздражение и разочарование со стороны девочки, когда у той не получается, заново показывает, подбадривающе хлопает по плечу, говорит, что у Сакуры всё получится. И, действительно, ведь получилось! К вечеру к интерьеру на кухне прибавился висящий на стене беленький платочек, на котором вышита семья уточек.       Всё это рухнуло в один миг, в тот момент, когда пала стена Мария. Тогда малышка лишилась всего. Семьи... Дома... Судьбы. Воспитанием девочки занялся двоюродный дедушка. Как тогда казалось маленькой Сакуре, мужчина взял её под своё крыло, чтобы вырастить из неё достойного человека. Но нет... Этот старик испортил и поломал всю жизнь, превратив девочку в наёмного киллера. Целых два года, два мучительных года этот изверг подвергал ребёнка нечеловеческим тренировкам, не давая ни сна, ни отдыха и теперь она представляет собой машину для убийств. На счету девушки более ста жертв. Да, за их смерть не мало так платили, но все полученные средства брюнетка в прямом смысле выбрасывала на ветер.       И вот сейчас она идёт по улице, забитой людьми, и продумывает очередной план убийства. Несомненно, всё это толком надоело, но со временем девушка привыкла ко всему и воспринимала происходящее как должное. Из своеобразного транса её вывел идущий навстречу молодой человек. Парень шёл прямо к ней. Быстро и стремительно. И вдруг. Резкая колющая боль пронзила низ живота девушки. Быстро посмотрев вниз, она увидела, как этот упырь проводил лезвием ниже и ниже, вспарывая живот несчастной. Секунда, две, три... Девушка падает на землю не в силах сделать что-нибудь. Секунда, две, три... И она начинает терять сознание.

***

— Эй, малая! Просыпайся давай! Хватит валяться! — этот голос медленно вытаскивал из тёмной пелены. — Да чёрт! Давай, вставай! Подъём!       Медленно разлепив глаза, девушка увидела перед собой светловолосого высокого парня. — Да неужели! — послышался чей-то голос со стороны. Повернув голову, брюнетка увидела юношу с тёмно-каштановыми волосами и ярко-зелёными глазами.       Рядом с ним стоял какой-то блондин и девушка, усердно старающаяся запихнуть в рот не маленькую такую картошину. — Итак, раз ты пришла в себя, то давай, рассказывай, кто ты такая? Откуда? Где работаешь? — послышался вопрос со стороны изголовья кровати, немного приподнявшись, брюнетка увидела перед собой девушку, чьи волосы были собраны в высокий хвост, а на лице красовались очки. — Где я? — сухо спросила "пациентка". — Ты в больнице, Жан нашёл тебя на улице с серьёзным ножевым ранением и приволок сюда. — Лишнюю амёбу, блин, нам и так не хватает медикаментов, так ещё и часть пришлось потратить на эту бродяжку! — с раздражением произнёс парнишка с зелёными глазами. — Заткнись, Эрен! Мы итак больше половины тратим только на тебя любимого, так что прикуси язык! — гаркнул светловолосый. — Так, как тебя зовут? — как ни в чём не бывало продолжила очкастая. — Сакура Миядзаки, — довольно-таки громко произнёс вошедший в комнату высокий светловолосый мужчина.       Все присутствующие сразу выровнялись и отдали честь. Сакура предположила, что он занимает высокую должность. — Можно без формальностей, — махнул рукой мужчина. — Итак, Сакура, откуда ты родом? — Откуда тебе известно моё имя? — Поверь, оно известно половине Военной Полиции, так откуда же ты? — Шиганшина, — буркнула брюнетка, начиная постепенно закипать от навалившихся одним разом вопросов. — Дата рождения? — Слушай, отвянь, дядя! Я, конечно, признательна за то, что не дали подохнуть, но отвечать на ваши примитивные вопросы я не собираюсь. Как и оставаться здесь надолго! — Сакура показушно вскинула одеяло, одаряя каждого из присутствующих злобным взглядом. — Командор, — обратился к этому самому дяде голубоглазый парнишка. Сакура лишь самодовольно усмехнулась: догадка всё-таки была верной. — А можно нам идти? — Да, конечно, идите, — спокойно ответил мужчина.       Когда же все вышли из помещения, за исключением белобрысого мужчины и очкарика, командор снова устроил допрос Сакуре. Во время разговора, который больше напоминал монолог мужчины, брюнетка узнала, что его зовут Эрвин Смит, а девушку — Ханджи Зое. Где-то Миядзаки эти имена уже слышала. На вопросы Сакура не отвечала, а уж если они хоть как-то касались её "карьеры", так вообще молчала в тряпочку. В общем, всё свелось к тому, что брюнетка послала пару раз Ханджи далеко и надолго, из-за чего та пожелала поскорее удалиться из палаты, сославшись на срочные дела, а, собственно, Эрвину посоветовала прогуляться в лес, даже дорогу объяснила. Добрая девчушка, ничего не скажешь! Спустя полчаса терпение мужчины лопнуло и, быстренько стушевавшись, он вышел из палаты, показушно громко хлопнув дверью. Ей-богу, как истеричка какая-то, смех, да и только. Наконец, оставшись наедине с собой, девушка стала придумывать план побега. С зашитой раной это, конечно, неимоверно сложно и трудно, но возможно. Нужно было торопиться, пока Военная Полиция до неё не добралась. Успокаивало Сакуру только то, что этой организации она известна только как глава местной преступной группировки. Но вот во время интереснейшего диалога с девушкой, Эрвин задавал весьма неудобные вопросы касаемо её деятельности. Естественно, Миядзаки отмалчивалась, причём на всё. Но откуда Смит мог узнать об этом?       Брюнетка стала судорожно перебирать варианты в голове. К сожалению, на ум пришла только одна адекватная версия. Да и то не факт, что она верна. Возможно, про неё Эрвин узнал от деда. Но вот только навряд ли бы этот старик сам всё рассказал. Может, через поручителя? Таковых у него водилось немало. Некоторых Сакура даже знала и на примете у неё было несколько человек.       Первым под подозрения почему-то попал её, так сказать, лучший друг. Хоть они и общались неплохо, и можно даже сказать, что они доверяли друг другу, но что-то в этом парне было не так. Какая-то вонючая гнильца в нём всё же водилась. И это несмотря на смазливую мордашку. Он всегда появлялся из ниоткуда и также таинственно исчезал, оставляя за собой тропу, состоящую из множества трупов. В основном его жертвами были грязные девицы, которые либо делали аборт, либо работали в борделях. За свою наивеликолепнейшую деятельность он и получил соответствующее погоняло — санитар. Кличка приелась, настоящее имя паренька забылось, поэтому к нему именно так и обращалась добрая часть преступников из дедова цирка уродов.       В чём-то деятельность Сакуры была похожа на деятельность её друга. Только вот она избавлялась не от девушек лёгкого поведения, а в основном от личностей, что торговали людьми и наркотиками. Таких, желающих срубить побольше денег и разбогатеть, было предостаточно, поэтому есть, где разгуляться, но этого девушка позволить себе не могла, ведь всё же она наёмник, а не человек, зачищающий этот прогнивший мир от торгашей.       Вторым на очереди был друг деда, такой же старикан. Пройдоха ещё тот. Всё про всех знает. Предугадывает каждый шаг. Втирается в доверие и без малейшего угрызения совести использует полученную информацию против любого. Он был богатеньким буратинкой, и поэтому в его подчинении было около трёхста душ, больше половины из них — грязные шлюхи, которых он содержал в собственном публичном доме. Конечно, за ним ведётся охота. За его голову назначено более трёх тысяч долларов, которые будут не только греть душу, но и мигом растолстевший кошелёк, но несмотря на это, он, как ни в чём не бывало, продолжает свой грязный промысел, состоящий из пыток и убийств как мирных жителей, так и сливок общества. Лично Сакура его не знала, но была наслышана про излишнюю жестокость и мерзость характера. Этот маразматик убивал не только взрослых людей, но и детей, причём ему было всё равно, какого ребёнок возраста. Исключать факт того, что этот старик мог сдать её с потрохами, нельзя.       Ну и последним звеном в этой цепочке умозаключений был взрослый дядька лет сорока. Имени его Сакура также не знала, поэтому звала его просто волчара. Почему же волчара? Всё элементарно. Он никогда не работал в одиночку. За ним всегда шёл хвост человек из десяти, и если кто-то из его так называемой "стаи" умирал, то этот мужик мстил. Мстил жестоко и беспощадно. Безликий — так его называли близкие друзья — никогда не показывал своего настоящего лица, вечно ходя то с накладными усами и в парике, а то вообще в маске щеголял, накинув капюшон балахона. Волчара этот имел несколько пунктов по купле-продаже наркотиков и сбыту оружия. Он никогда сам не убивал, пользовался своими людьми, как марионетками, но если приходилось, сам был не прочь оторваться. Также у этого кретина была фишка — отбирать людей в свою компанию по особым критериям. Первое — человек должен быть молчалив. Второе — высокого роста. И третье — хорошая физическая подготовка, которую волчара, к слову, проверял не совсем стандартным методом. Он заставлял несчастного бежать более пятидесяти кругов на небольшом стадионе, после чего ещё пять от разъярённых, голодных огромных доберманов. Только после этого он принимал бедолагу в свои круги, предварительно выжигая заживо особый знак на плече у человека. Многие его боялись, но не Сакура. Эта девчонка даже несколько раз вступала с ним в драки, но к её великому сожалению, получить по полной, ну или надавать этому идиоту по щам — это уж как пойдёт — не удавалось. Виной тому старик, испоганивший всю её жизнь.       Сейчас, глядя на улицу через заляпанное какой-то копотью окно, брюнетка невольно вспомнила родителей. По щеке прокатилась одинокая слезинка, оставляя за собой влажную дорожку. Быстро смахнув её рукой, девушка принялась размышлять о том, как выбраться отсюда, поглядывая в сторону выхода из палаты. Живот всё ещё неимоверно болел, но желание сбежать было куда сильнее. Уже темнело, поэтому сомнений в том, что план сработает, не было. За всеми этими мыслями девушка не заметила, как уснула.       И вот. Долгожданная ночь. Прохладный ветерок проникал во все щели и медленно, но верно продувал помещение. От холодных прикосновений ветерка девушка проснулась. Медленно встав с кровати, она тихо подошла к двери, вслушиваясь в ночную тишину, дабы не выйти из палаты замеченной. Когда Сакура была полностью уверена в том, что всё идёт по плану, то быстро раскрыв форточку, вылезла на улицу. В связи с тем, что ещё утром шёл дождь, повсюду была грязь, из-за которой девушка чуть смачно не шлёпнулась лицом в огромнейшую лужу. Оглянувшись по сторонам, брюнетка пошла в сторону выхода из больничного двора. Неожиданно по голове что-то стукнуло. Перед глазами сразу запрыгали тысячи звёзд, а после наступила темнота.       Очнулась Сакура в незнакомом помещении, больше походящем на подвал. Голова раскалывалась, в ушах звенело, да ещё и живот болел. Немного проморгавшись и оценив обстановку, Миядзаки убедилась в том, что находится в катакомбах. Повсюду было сыро, промозгло и темно. Только тусклый свет факела освещал этот богом забытый сарай. — Что, очнулась? — громкий голос прорезал тишину, а из-за угла показался какой-то хиленький парнишка. Да уж, голос точно соответствует внешности.       Присмотревшись, Сакура узнала в нём одного из прихвостней своего деда. Хоть она и не была знакома с ним лично, но также была наслышана о нём. Этот человек был кем-то вроде информатора, тот ещё проворный и хитрый жучара. Неудивительно, что он так быстро её нашёл. — Какие люди и без охраны! — съязвила девушка, выжигая полным злости и отвращения взглядом во лбу парня дыру. — А к чему мне она? Сам за себя постоять могу, — недовольно фыркнул парниша и подошёл ближе. — А ты что думала? Так просто сможешь уйти безнаказанной? Ан нет... Думала, тебя босс за то, что ты одного из наших угробила и в асфальт закатала, по головушке твоей бестолковой погладит? — Передай своему ублюдочному боссу, что такими темпами я сама скоро его башку с наглой рожей на кол повешу и кишками обмотаю, — Сакура смотрела на своего собеседника с вызовом, на что тот лишь зловеще улыбнулся. — Этого у тебя, дорогая моя девочка, не выйдет, через два часа состоится суд, не думаю, что тебя пожалеют и оставят в живых, — лыба на самодовольной морде стала ещё шире. — И поверь, я тебя сдам с потрохами, маленькое ничтожество. А теперь, можешь сладко спать дальше, — после этих слов Миядзаки почувствовала неимоверную усталость и снова невольно погрузилась в безмятежный сон.

***

      Девушка ещё раз дёрнулась в сторону, угрожающе шипя и про себя проклиная очередного в голос смеющегося человека. Если бы она не была привязана к столбу в зале суда, то точно оторвала головы половине присутствующих. Дариус Закклай, которого назначили судьёй по делу Сакуры Миядзаки, молча наблюдает за всем этим цирком уродов, где каждый норовит обсмеять или как-то задеть обвиняемую. Закклай устало потирает переносицу, услышав очередное нелестное слово в адрес девушки и привстаёт со стула, прерывая уже порядком надоевшие насмехательства. — Многоуважаемые, попрошу тишины, — Дариус делает паузу и, убедившись, что все замолчали и готовы его слушать, продолжает. — Господа, сегодня, как вы уже, скорее всего, поняли, состоится суд над столь юной особой, чьё имя — Сакура Миядзаки, которая обвиняется в убийстве более сотни человек... — Она зарезала моего мужа! — послышался женский голос откуда-то сбоку. — Попрошу меня не перебивать и дослушать, — Закклай шумно вздохнул. — Но, прошу заметить, большая часть убитых, исключая единичные случаи, — весьма опасные преступники, которые разыскивались на протяжении не одного года, — Дариус завёл руки за спину. — Итак, Сакура Миядзаки, признаёте ли вы свою причастность к этим убийствам? — Закклай перевёл взгляд на обвиняемую, внимательно всматриваясь в чужие глаза. — Признаю, — из центра помещения послышался тихий голос. Дариус хмыкнул и уселся на стул, открывая какую-то небольшую книжку. — Тогда, нужда в свидетелях отпадает. Итак, Сакура Миядзаки, вы приговариваетесь к ссылке в подземелья. Напоминаю, что вам будет категорически запрещено высовываться во внешний мир, — по помещению сразу разошёлся недовольный шёпот. Закклай что-то чиркнул в книге и сразу же её захлопнул, снова вставая со своего места. — Суд окончен, отвести Миядзаки в катакомбы.