sugar packets

— Может, вам… нужно ещё время? Юнги лениво открывает глаза — реагируя, скорее, на звук, чем на сами слова. Он настолько устал, что английский звучит для него как язык пришельцев; особенно учитывая, насколько плохо он его понимает. — Ох, — нервно смотрит на него сидящий напротив Хосок, а затем в качестве извинений широко улыбается официантке. — Да, ещё несколько минут, пожалуйста. Как и большинство людей на этой планете, — считая Юнги, — официантка незамедлительно выдавливает в ответ робкую улыбку, а затем кивает и уходит. Юнги же прячет собственную улыбку куда-то в рукав своей худи, и смотрит на наблюдающего за уходящей официанткой Хосока, который потом поворачивается к нему. Младший берёт меню, и, чуть потянувшись вперед, пододвигает его к Юнги. — Ты мог не идти со мной, если так устал, знаешь. Юнги в ответ бормочет «угу» себе под нос, и снова закрывает глаза. — И с кем бы ты тогда пошел? — спрашивает он, размышляя о том, почему неразборчивый гул этого места кажется ему более успокаивающим, чем тихая темнота его номера в отеле. Одна из причин, по которой он согласился пойти с Хосоком это то, что Юнги знал, что поспать ему бы всё равно не удалось: джет-лаг вперемешку с бессонницей ничего хорошего не предвещали, из-за чего холодный мрак казался угнетающим, нежели убаюкивающим. Жёсткий яркий свет флюоресцентных ламп, который должен был всеми силами держать его в сознании, напротив, усыплял. Середина недели, время давно перевалило за полночь, но в этой грязной американской закусочной, куда его притащил Хосок, никому до этого дела нет. Их окружают жужжащий шум, гул разговоров вперемешку со стуком столовых приборов о посуду, и какая-то приглушенная поп-песня десятилетней давности, выступающая тут в роли саундтрека. Это странное место, полное иностранной еды и незнакомых лиц, но Юнги, как ни странно, чувствует себя комфортно. Чудно́. Хосок снова пододвигает к нему меню, и Юнги медленно открывает глаза. — Мне, все же, стоило пойти одному. Я уже большой мальчик, — открывает Хосок меню, подняв подбородок и сминая в пальцах уголок ламинированной страницы, притягивая книжицу поближе к себе, притворяясь, что он внимательно изучает её содержимое. — Я даже сам шнурки завязываю и все такое. Юнги тихо посмеивается себе в рукав, качая головой. В конце-концов, Хосок не был бы совершенно одинок — никто из них никогда не будет одинок по-настоящему. Кому-нибудь из стаффа все равно пришлось бы составить ему компанию; точно так же, как стаффу же пришлось отвезти их в это кафе и сесть через пару столиков от них. Достаточно далеко, чтобы создать для них видимость уединенности, но, в то же время, так близко, что Юнги и не приходилось повышать голос, чтобы привлечь на себя всё их внимание. Это всё — одна большая игра в притворство, и она раздражала бы Юнги куда больше, не будь они в другой стране. По крайней мере, в Америке она имеет немного больше смысла. — Ты собираешься что-нибудь заказать? — спрашивает Хосок таким голосом, будто ему всё равно, будет он есть один или нет, пусть Юнги и знает, что это не так. Юнги кладёт подбородок на сгиб локтя, наблюдая за тем, как Хосоковы ресницы подрагивают, когда тот моргает, и думает о том, что с последнего раза, когда он спал, кажется, прошли годы. — Да. — Что? — Хосок переводит взгляд со страницы меню на Юнги, и тот сразу отводит глаза, глядя на крошечный фарфоровый контейнер, набитый пакетиками искусственного подсластителя вместо того, чтобы смотреть на самого Хосока. — Мм? — Юнги принимается раскачивать полупустую солонку туда-обратно. — Что ты собираешься заказать? — подгоняет Хосок его, спрашивая тем самым тоном, по которому слышно, что он только что закатил глаза. — Что-нибудь… Жирное, — пожимает он плечами, беззвучно посмеявшись, и, когда поднимает взгляд, видит, что Хосок ему улыбается. — Что-нибудь вредное. — Ну, это будет легко, — Хосок снова прикидывается, что смотрит в меню. — Просто открой любую страницу и ткни наугад. Думаю, все тут побывало в масле, — зажмурился он и притянул книжку к лицу так, будто она сможет дать на это ответ. — А ты что? — только и успевает спросить Юнги, как хосоково раскрытое меню уже лежит перед ним, и тот указывает на яркую картинку в верхнем углу страницы. — Хотток? * — говорит он, глядя на Юнги, а затем перемещает палец на перевернутую подпись, которую старший даже не собирается читать. — Ах… Панкейки? — вытягивает Хосок губы трубочкой, хмурит брови, и его голос становится выше, — как обычно и происходит, когда он говорит на английском, — и Юнги чуть улыбается от нахлынувшей нежности. — Не хотток, — улыбается Юнги, забавленный этим, и Хосок поджимает губы. — Но что-то вроде них? — на этих словах он перевернул меню, и картинка внезапно стала чем-то, чем он хотел ее видеть. — Выглядит большим, — бормочет он, кусая губы. — Хочешь поделить на двоих? — Ты не голоден? — разве смыслом всей этой поездки не было желание Хосока перекусить? Или, может, ему просто хотелось осмотреться вокруг. Юнги теперь и не помнит. — Оно выглядит тяжёлым, не хочу, чтобы мне потом стало плохо. — А, — пожимает Юнги плечами, поднимает голову и разминает успевшую затечь шею. — То есть, нам вдвоём будет плохо? — Таков план, — Хосок улыбается ему, и, через несколько мгновений Юнги мягко растягивает губы в улыбке в ответ. Кажется, поднявший наконец голову Юнги стал своеобразным сигналом для их официантки, потому что она тут же направилась к их столику; чёрные волосы, собранные в высокий хвостик, в спешке раскачивались туда-обратно. Несмотря на то, как в кафе шумно, посетителей тут, всё же, не так уж и много — и Юнги интересно, так ли усердно она старается избавиться и от них тоже, или же ей просто скучно. — Готовы? — её неопределенный взгляд перемещается с Хосока на Юнги и наоборот, но последний, вскинув бровь, лишь в упор смотрит на Хосока. — Готовы? — повторяет Юнги, но Хосок только раздражённо смотрит на него, пока официантка так и не может определиться, на кого же ей смотреть. Она выглядит запутанной и даже немного нетерпеливой. Юнги хочется усмехнуться, но, если честно, он больше предпочитает это, нежели быть узнанным. Даже не имея при себе уже привычных им кепок и солнечных очков, с все равно затянутым по крепче капюшоном на худи Юнги, и чуть опущенной с лица маской у Хосока, которая теперь закрывала только его подбородок, Юнги всё равно сомневался, что их узнают здесь. Здесь, в этой сомнительной маленькой американской забегаловке с искусственными растениями и треснувшими виниловыми пластинками на стенах. Может, это ещё одна причина, почему он чувствует себя так удивительно спокойно здесь. — Ну… — Хосок снова указывает на картинку в меню, воодушевлённо глядя на официантку. — Панкейки, пожалуйста? Юнги поджимает губы, сдерживаясь, чтобы не заулыбаться во весь рот, когда официантка подмигивает ему и тянется через стол, чтобы получше рассмотреть, куда указывает Хосок. — Ягодная корзинка? —  уточняет она, и Хосок снова наклоняется к меню, сделав задумчивое лицо. — Да, — сказал Юнги, ведь официантка точно разбирается лучше них. — Один кофе? — спрашивает он, на всякий случай подняв вверх один палец, и она кивает, быстро записывая это в свой маленький блокнотик. — Что-нибудь ещё? — Ты хочешь что-нибудь ещё? Возьмешь только чашку кофе? — спросил его Хосок, чей взгляд метался от одного пункта меню к другому, чтобы он мог, если что, быстренько выбрать для Юнги что-нибудь случайное. — Самгёпсаль? * — предлагает Юнги, и Хосок от услышанного удивленно раскрывает глаза. — У них здесь есть самгёпсаль? — он принимается возмущенно листать меню: — Где? Я не видел. — Бекон? — спрашивает Юнги у официантки. — Дополнительный? — Мм, — она задумчиво закусывает губу, постукивая ручкой по краю блокнота. — Может, вы хотите вместо этого взять комбо-завтрак с панкейками? Мы можем заменить сосиски на бекон и ко всему принести вам хлеб и яйца. Хосок и Юнги лишь молча смотрят на нее. — Да, — говорит Хосок уверенно, и она снова кивает. — Значит, вам принести чашку кофе и комбо-завтрак с панкейками и ягодной корзинкой, и еще яичница? — Нам надо было взять с собой Джуни, она так быстро разговаривает, — бормочет Хосок на выдохе, сопровождающимся коротким истерическим смешком, но затем кивает. Она хмурит брови и её рот уже было открывается, чтобы задать ещё вопрос, но она тут же решает промолчать, снова качая головой, от чего её собранные в хвостик волосы покачиваются. — Хорошо, — она суёт ручку в карман фартука, забирает лежащие на их столе меню, и мимолётно улыбается, — ваш заказ сейчас будет готов. Едва она успевает отойти от них, Хосок выдыхает, и с его губ сходит смешок. — Мы регулярно выступаем перед десятками тысяч людей, и, тем не менее, это самая стрессовая ситуация, что случалась со мной за последнее время, — признаёт Хосок, откинув голову, и Юнги глядит на открывшуюся его взору шею. — Мне кажется, в итоге у нас выйдет больше еды, чем ты собирался заказать, — говорит Юнги, и Хосок сразу опускает голову назад, тут же встречаясь с ним взглядом. — Разве? — услышав это предположение, он нахмурился, отчего стал выглядеть чуть безумно. — Наверное? Я слишком устал, — потирает Юнги переносицу. — Она сказала что-то про яйца. — Я не заказывал яйца… — пробормотал Хосок, выглядя особенно угрюмо, и Юнги смеётся. — Кстати, бекон это не как самгёпсаль. Если будешь есть столько жирного, твоя кожа тебе спасибо не скажет. — Как будто самгёпсаль не жирный. Да и вообще, я буду на сцене покрытый макияжем, — Юнги проводит кончиком пальца по конденсату, собравшемуся на стенке бесплатного стакана с водой, что им подали. — Пусть с моей кожей будет, что будет. Хосок усмехается, но ничего больше не говорит, а потом делает большой глоток своего доселе не тронутого спрайта. Юнги всегда забавляло, что Хосок, казалось, пил куда больше спрайта, когда они оказывались за границей. Ему было интересно, являлось ли это частью принятия чужой культуры, или же он просто баловал себя, не перебарщивая. Он оглядывает это очень уж американское заведение, что представляет собой открытую двадцать четыре часа в сутки забегаловку, и больше склоняется к первому. Кофе был безмолвно принесён кем-то, кто даже не был их официанткой, и бесцеремонно поставлен на самый край стола. Юнги нравится, как пальцы обжигает горячий от жидкости фарфор, и он тянет чашку поближе к себе. — Если много его выпьешь, то точно не уснёшь, — предупреждает Хосок, положив подбородок в ладонь. — Твой джет-лаг станет ещё хуже. — Я не думаю, что это возможно, — говорит Юнги, потирая глаза. Его желание положить голову на стол из дешёвого материала, ни разу не такой чистый, каким должен быть, кажется слишком соблазнительным. И Юнги, гадает, — вот, если бы он спросил, — сидел ли бы Хосок с ним так, пока он дремлет. — Ты сегодня вообще не спал? — Хосок хмурится, стучит кончикам пальцев по фарфоровому контейнеру с сахарозаменителем. — Ты и в самолёте не спал, — он наклоняется, опускает голову поближе к столу, чтобы поймать взгляд Юнги. — Как ты вообще сейчас функционируешь? — Не знал, что я сейчас функционирую, — кофе обжигает язык на первом глотке, но не температурой, а вкусом, из-за которого он тут же принимается кашлять. — Горячий? — уголки хосокова рта ползут вверх в ухмылке, а Юнги кривится, чувствуя, как онемел язык. — Отвратительный, — он сжимает зубы и вытирает губы рукой, а затем ставит чашку назад в тарелочку, на которой её подали. Юнги всегда берёт чёрный кофе, постоянно, и даже та дрянь, что подают в большинстве кофеен, пригодна к питью. Но сейчас он уверен, что что бы он только что проглотил, не являлось кофе, несмотря на то, как это называют в этом заведении. — Сливки? — Хосок подталкивает к нему тарелочку со стоящими на ней несколькими маленькими упаковками сливок, и Юнги морщится. — Будешь есть бекон, но сливки не тронешь? — Они просто тут стоят. Хосок закатывает глаза, но улыбаться не перестаёт, потому что Юнги ему кажется больше милым, чем раздражающим. — Sugar? —  предлагает Хосок вместо сливок, указывая на пакетики, с которыми он игрался последние несколько минут, а потом его глаза загораются. — Как Шуга, хён. — Ха-ха, — говорит Юнги с сарказмом, потому что эту шутку он слышал чуть больше миллиона раз, но, тем не менее, мемберы до сих пор умудряются её использовать. Но он всё равно берёт пару пакетиков, — избегая особо пугающе-ярких, — надеясь, что, может, хотя бы это сделает его кофе хотя бы немного более пригодным к питью. Юнги и не нужно, чтобы это была лучшая чашка кофе в его жизни, ему просто нужно, чтобы она была хоть немного достойной — чтобы он смог протянуть этот приём пищи без желания упасть лицом в тарелку после каждого глотка. — Хён, хён, Юнги-хён, — внезапно зовёт его Хосок, и голос его наполнен волнением. Юнги разрывает пакетик с сахаром, высыпает содержимое в свою чашку, и только потом поднимает глаза. У Хосока на лице то, что можно назвать, разве что, лыбой во все тридцать два. Это тот самый тип его улыбки, от которого уголки губ Юнги сами невольно тянутся вверху, — но, если честно, любая хосокова улыбка вызывает у него такую реакцию. Не отводя глаз, Хосок медленно и аккуратно ведёт по столу кончиками пальцев, пока его рука не оказывается прямо под носом Юнги, и тот не осознает, что в ладони Хосока пакетик с сахаром. Юнги рассматривает пакетик, не понимая, что такого забавного он в нем нашел, но он ничем не отличается от того пакетика, что Юнги только что использовал. Он вскидывает бровь, но прежде чем он успевает даже спросить, на что он тут должен смотреть, Хосок прикрывает подушечкой пальца букву R в больной надписи SUGAR, и говорит: — Ты свой бейджик уронил. Юнги закатывает глаза даже несмотря на то, что едва сдерживаемые смешки Хосока уже превратились в неконтролируемый смех, а затем утыкается лицом в ладони, пока стол дрожит от силы Хосоковой радости. — Хоби-я… — Это смешно! Это смешно! Ты это знаешь! Смейся! — Я такого дерьма ожидал от Джина-хена, но ты… — Ах, Джин-хен гордился бы мной, правда? Мне стоит написать ему. — Нет, не стоит, потому что потом он начнет делать так, а потом и они все начнут. — Ага! Ты улыбаешься! Улыбаешься! — Хосоков палец утыкается Юнги в аккурат приподнятый уголок рта. — Ты посчитал это смешным, — он тыкает ему в щеку ещё несколько раз, пока Юнги сам не отклоняется подальше, шикая. — Нет, я считаю, что ты странный. Это все, — защищается Юнги. Он даже до сих пор ощущает, где находится палец Хосока на его лице. — Улыбка — это улыбка, — тянет Хосок, настаивая, и кладет свои руки на стол. Пакетик сахара все еще лежит между ними. — И ты снова сделал эту штуку; ты сморщил нос, как ты обычно делаешь, когда прикидываешься, что считаешь что-то глупым, но на самом деле находишь это смешным. — Хосок указывает пальцем ему прямо в лицо, будто угрожая, что сейчас снова ткнет. — Я все знаю, Мин Юнги. — Ты знаешь меня больше шести лет, — тихо говорит Юнги, глядя в чашку со своим черным кофе, — это ожидаемо. Он шустро смотрит на Хосока: замечает, как его улыбка становится чем-то более личным, как теплеет его взгляд; а затем подхватывает чашку и отвлекает себя этим. И кафе вокруг них вдруг ощущается каким-то слишком теплым. — Комбо-завтрак с панкейками? — раздается чей-то голос внезапно. Это лишь их официантка с горячим подносом в руках, для которого Хосок тут же придирается на столе. Она кажется немного смущенной из-за этого, но затем переводит взгляд уже на них, и спрашивает: — Вам нужна ещё тарелка? — Да, пожалуйста. Спасибо, — бормочет Юнги себе под нос, и слышит смешок Хосока. — Да, пожалуйста. Спасибо, — отвечает Хосок по-английски, и Юнги вздыхает. — Ты и правда очень устал, м? — Что меня выдало? — говорит Юнги мягко, затем тяжело моргает, будто его веки в несколько раз потяжелели, наклоняется вперед и собирается уже опустить голову на сложенные перед собой руки, но затем тут же вздрагивает, когда Хосокова ладонь обвивает его запястье. — Мы поедим и вернемся назад, — ласково говорит Хосок, будто желая обещание. Его мягкие пальцы нежно ведут по костям на юнгиевой ладони. Юнги едва ли не хочет попросить остаться здесь, в этом до странного комфортном месте. Едва не просит Хосока остаться с ним в отеле, пока не заснёт. Он отметает оба вариант так же быстро, как они пришли к нему на ум, и игнорирует это горящее желание. — А потом ты можешь… Оу. Хосок внезапно смотрит вниз, и Юнги видит, как выражение его лица сменятся на удивленное. — Мы все-таки заказали яйца, — моргает он, словно не веря своим глазам. — Как так получилось? И в этот раз Юнги даже не пытается скрыть этого — он смеется.