Герой

      — Нет… Оставьте меня… — жалобно тянет Всемогущий, выдергивая из руки иглу от капельницы, и обессиленно поднимается с широкой кровати.       Больничная одежда просторно виснет на нем мешком, плавно соскальзывая с матраса, а после прикрывает разбитые колени и выбитую коленную чашечку. Тошинори растирает выступающие капли крови по острому локтю и тянется к ручке двери.       — Прошу, оставайтесь здесь, Вам нужна медицинская помощь, — испуганно лепечет медсестра, придерживая пациента за плечи, но после ослабляет хватку, когда на нее смотрят полные боли голубые глаза.       Цепкие пальцы девушки разжимаются, позволяя мужчине покинуть свою палату. Она прижимается к дверному косяку всем телом и прикрывает ладонями рот, смотря в уходящую сутулую спину.       Пошатываясь, Яги пытается быстрее идти, хоть ноги предательски трясутся, а сквозь сжатые зубы выступают алые капли. Костлявой ладонью он придерживается за стену, чтобы не упасть и дойти до нужного места. Тяжело дыша, герой хватается за дверь и с шумом открывает ее, но встречает не того, кого хотел увидеть. Женщина в возрасте плавно поворачивается в сторону вошедшего. Ее движения ослабшие после длительной операции, а в глазах читается укор и жалость.       — Тошинори, проходи, — печально выдает героиня, опускаясь в мягкое кресло.       — Где он? — заглядывая в чужие глаза с надеждой, спрашивает Всемогущий.       Исцеляющая Дева отводит взгляд и молчит, пока не начинает заходиться в злобной тираде из-за своего давнего друга:       — Я ведь предупреждала тебя! Предупреждала! — голос дрожит, отчего у Символа Мира начинают слезиться темные глаза. — Столько раз просила, чтобы ты не позволял использовать ему причуду таким образом. Я столько раз его лечила, что от последних попыток почти не было толка. Думаешь от моей причуды нет последствий?! Знаешь же сколько она сжирает жизненных сил!       — Это я виноват… Он пытался спасти мою жизнь, все из-за меня… — шепчет болезненным голосом герой, судорожно вдыхая воздух.       — Слышала, что мальчишка спас тебя от тех злодеев. Вот только многое заплатил взамен, — пожилая женщина спускается на пол, и ее больничный серый халат тянется за ней шлейфом из-за низкого роста. — Ты вложил в него свои принципы, что герой всегда спасает других, жертвуя собой, — она опускает голову к полу, проходя к другой двери.       Всемогущий раскрывает рот, желая выдавить из себя пару слов, но только поджимает губы, наблюдая за действиями знакомой.       — Посмотри, к чему все это привело, — грустно заканчивает героиня, опираясь на старую дверь, приоткрывая ее.       В комнате становится светлее, и тело юного героя теперь лучше видно. Множество аппаратов тихо пищат рядом с ним и переливаются маленькими огоньками, когда слабое дыхание через различные трубки кажется намного громче — совсем оглушающе.       Постельное белье давно пропиталось кровавыми пятнами, а множество проводов обхватывают тело юноши. Его руки лежат поверх одеяла, полностью изуродованные использованием причуды. Они жутко опухшие, особенно правая ладонь, которая теперь никогда не сможет функционировать. Кости под тонкой кожей, еле сдерживающей плоть между собой, раздроблены в порошок и деформированы до безумия.       — Он совсем не думает. Совсем как ты, — Исцеляющая Леди ведет морщинистой ладонью по кудрявым прядям зеленого цвета, заставляя приоткрыть изумрудные глаза. — Моя причуда ему не поможет, а хирургическое вмешательство не оправдало наших ожиданий. С его травмами долго не живут. Тошинори, это конец.       — Мальчик мой, прости меня… — всхлипывает герой, опускаясь возле кровати. — Лучше бы меня тогда убили, не нужно было спасать жизнь старику, который больше не может быть героем.       Перед глазами слишком ярко стоят ужасающие картины сражения. Темные, насыщенные, и даже резкие запахи сознание воспринимает по-новому. Кровь течет ручьем, и тела падают замертво, когда юные герои кричат от страха и боли. Воспоминания жутко реалистичные, из-за чего Тошинори начинает нервно задыхаться, вспомнив, как он жалко пал, а его преемник, несмотря на дикие мучения, встает перед ним и поднимает сломанную руку вверх. Как новый Символ Мира.       Но зло поглощает ослабшие лучи света, ломая надежду человечества. Нет, Изуку не кричит. Только сжимает зубы сильнее до болезненного скрежета, отражая каждый удар в сторону своего учителя. Герой Номер Один жалко умоляет перестать, но младший не слушается, желая спасти дорого для себя человека.       Юноша вскидывает к черному небосводу переломанную руку, которая уже темнеет от частых повреждений. Но адреналин застилает разум густой пеленой безумия, позволяя телу и дальше причинять себе непосильный вред.       Про-герои задерживаются, когда каждая секунда на счету, а злодеи имеют сильный перевес в свою сторону. Всемогущий поднимается на дрожащих ногах, хватая своего подопечного за край окровавленной футболки и не позволяя ему нанести еще один удар, слегка потянув на себя за ткань. Мидория замирает во время удара, медленно опуская раненую руку, затем оборачивается на старшего. Сердце разрывается от вида ученика, отчего слезы быстро текут по острым скулам.       Изуку падает, ведь переломанные ноги больше не хотят держать тяжелое тело. Темно-фиолетовый туман быстро окутывает героев, пока не вмешиваются профессиональны. Слаженная работа и сила чужих причуд заставляет отступить уже изможденных злодеев, оставив почти добитую цель. Всемогущий видит безумный озлобленный взгляд Шигараки, придерживая голову своего преемника, но его сознание начинает растворяться.       И сейчас Тошинори пытается сдерживать предательские слезы, когда тускло-изумрудные глаза слабо смотрят на него с последними искрами надежды.       — Простите, я подвел Вас, — будто не своим голосом шепчет Мидория, желая приподнять левую руку, которая не так сильно раздроблена в отличие от второй.       — Не говори так. Ты истинный герой, я горжусь тобой, — дрожащим голосом успокаивает Яги. — Не нужно двигаться, тебе же больно.       Изуку все равно протягивает изуродованную руку к лицу своего учителя, улавливая удивленный взгляд наставника, но все же исполняет задуманное.       — Зачем ты… — вяло спрашивает герой, но двигается ближе.       — Заберите, — хрипит юноша, ведя раздробленными пальцами по чужому лицу, оставив кровавые разводы, — причуду…       Всемогущий распахивает глаза от шока, пока по его губам стекает кровь преемника.       — Изуку! — верещит рядом пухленькая женщина, врываясь в незнакомую комнату, сразу цепляясь взглядом за ослабшего сына.       Герои резко переводят взгляд на вошедшую, кроме одного. Парень виновато опускает глаза, пока мать не падает на колени рядом с кроватью. Испуганный голос больно бьет по совести.       — Изуку, Изуку, сынок! Боже, что с тобой?! Не умирай, малыш! — уже навзрыд ревет мать, сжимая тонкое окровавленное одеяло.       — Простите, Мидория-сан, — виновато выдает Герой Номер Один, опуская голову и отходя от больничного места.       — Это Вы! Вы! — вскакивает Инко с побледневшим лицом, указывая в сторону Всемогущего. — Вы же обещали мне, что защитите моего сына, несмотря ни на что! Обещали, что спасете его! Но погубили моего любимого сына! Я Вас ненавижу, никогда не прощу Вам этого…       — Простите… Прошу, простите, — молит Тошинори, закрывая лицо костлявыми ладонями, отшатываясь назад.       — Я никогда Вас не прощу! Вы забрали у меня сына…       — Мам… — тихо зовет Изуку, смотря на ревущую женщину. — Всемогущий не виноват, не вини его, пожалуйста, — все тише и тише говорит юноша, переходя на болезненный шепот, и закрывает глаза.       — Изуку, нет, нет. Малыш, не закрывай глаза, пожалуйста. Если ты покинешь меня, то мое сердце не выдержит… Боже, скажи, что это шутка! Изуку, дорогой, ты же сильный… сильный… справишься же, верно? — громче плачет женщина, нависая над младшим.       Изумрудного блеска больше не видно, поэтому материнские слезы падают на веснушчатые щеки, пока не слышится неприятное пищание аппаратов. Инко поднимает заплаканные глаза и долго смотрит на бледное лицо родного человека.       Исцеляющая Дева давно склоняется над бумагами в соседней комнате, не в силах видеть чужие страдания. А Тошинори утыкается горячим лбом в прохладную поверхность окна, с силой сжимая больничную одежду в районе сердца.

Он никогда не забудет вопль матери, которая склонилась над трупом сына.

Он никогда не забудет горький вкус крови своего преемника на губах.

Он никогда не забудет ясную улыбку Изуку.