Часть 1
28 июня 2019 г., 06:31
Робкий ум мой обессилен бедами, Взор мой с каждым часом угасает… Умереть? Но там, в полях неведомых, Там мой муж, он ждет и не прощает. Гумилёв.
— Лиен, посмотри на меня, ну же, любимый. — Сильные пальцы приподняли изящный подбородок, и стального цвета глаза взглянули в янтарные омуты. — Я обещаю тебе, что вернусь. Это последний заказ. Яд мантикоры очень ценен, денег от его выручки хватит, чтобы выкупить тебя и убраться с пограничья в столицу. — Это не волколак какой-нибудь, это порождение Пустоши! Мантикора! Ты же, охотясь на неё, полезешь за стену, туда, где за каждым кустом тебя будет ждать опасность. Хантер, это не прогулка по лесу, это смертельное, гиблое место! — Омега упрямо сжал губы, но через секунду прошептал: — Я не смогу без тебя, слышишь меня? Так и знай, если ты погибнешь… — Лиен схватил со стола нож для фруктов и взмахнул им. — Я умру. Никто не будет владеть мной, кроме тебя. — Тише, котёнок, спрячь свои когти. — Хантер перехватил руку воинственно настроенного эльфа и, прижав к себе, тихо зашептал на ухо: — Лиен, я обещаю, что вернусь. Ты же меня знаешь, я своё слово всегда держу. Магическая метка, которую этот боров Грун поставил на твоё тело, не даёт сбежать, но он назвал цену твоей свободы, и я заплачу её. Ты мой, знай об этом, только мой. — Хантер обнял эльфа крепче, с нежностью гладя водопад шелковистых розовых волос и невесомо касаясь губами чувствительного ушка. — Просто дождись меня, мой хороший. К тому же, смотри… — Охотник дотянулся до лежащей сумки и достал небольшой амулет, показав омеге: — Это мгновенный телепорт. Как только я поймаю тварь, что видели на границе, так сразу вернусь со своим трофеем на заставу, мне не придется бегать по проклятой территории. Дождись меня, хорошо? — Обещаю. — Эльф тяжело вздохнул и, взглянув в окно, грустно прошептал: — Скоро рассвет, а это значит… — Это значит, что мы не должны терять драгоценное время на пустые разговоры. — Альфа убрал прядку волос за длинное ушко и нагнулся ближе, шепча в приоткрытые губы возлюбленного: — Лучше поцелуй меня и подари свои ласки. — Но… Договорить Лиену Хантер не дал. Зарылся пальцами в мягкое розовое облако волос, притягивая поближе своё сокровище и срывая с его полуоткрытых губ нежный поцелуй. Постепенно он усилил напор, пробуя на вкус сладкие податливые уста и с восторгом ощущая, как расслабляется в его объятиях напряженное тело эльфа. Хантер пил с его губ теплое медовое дыхание, ласкал языком, слегка прикусывая полные губы, перехватывая с них тихие стоны. Лиен задышал чаще и запунцовел длинными острыми ушками, когда руки охотника пробрались под тонкую сорочку, оглаживая стройную спину с острыми лопатками, провели вдоль позвоночника и спустились ниже на два мягких, так удобно ложащихся в ладони полукружия… …Едва первые солнечные лучи окрасили небо в нежно-розовые тона, Хантер бесшумно оделся и, укрыв своё уснувшее сокровище, поцеловав обнажённое плечо, тихо вышел из комнаты. Он спустился на первый этаж, где хозяин «Дома услады», постоянно зевая, отдавал приказы слугам и разносчикам. Вскоре заведение должно было открыться, и челядь суетливо исполняла свои обязанности. Увидев спускающегося Хантера, тучное лицо Груна расплылось в услужливой улыбке. — Господин охотник, вы уже уходите? Так рано покидаете свою пташку? Какая досада… — Толстяк притворно зацокал языком, но тут же замолчал, когда столкнулся со взглядом альфы и услышал его холодный тон: — Не переигрывай, Грун. — Хантер достал из кармана плаща кошель и кинул монеты в руки хозяину борделя. — Здесь половина суммы за свободу Лиена, как и договаривались, остальное я отдам, когда вернусь. А это… — Ещё один кошель перекочевал в карман повеселевшего человека. — Залог, что ты не подложишь моего омегу под кого-то ещё. Я ясно выразился? — Конечно, конечно. Буду холить и лелеять как родного сына. — Толстяк быстро затараторил, семеня возле охотника. — Всё будет сделано в лучшем виде, не волнуйтесь, мой господин… — Я надеюсь. Потому что если с моим Лиеном что-то случится, я вырежу всю твою семью, а тебя лично выпотрошу и сделаю своим зомби-слугой. Ты меня знаешь, не обмани моего доверия. — Что вы, что вы, господин охотник, всё будет сделано в лучшем виде… — хозяин испуганно залебезил, но мужчина его уже не слушал. Накинув капюшон серого плаща, Хантер вышел из борделя и, не оглядываясь, зашагал к виднеющимся башням заставы. Ему предстояло нелегкое дело, но маг был уверен в своих силах и удаче. Он выкупит любимого, чего бы ему это ни стоило.***
Хантер даже приблизительно не знал, когда на их планете появилась территория, которую позже жители Мирии назвали Дикой Пустошью. Когда-то от своего старого учителя маг услышал легенду, что некогда Пустошь была большим и процветающим королевством. Правил теми землями могущественный Ковен магов, который постоянно искал новые ресурсы для увеличения сил и магической энергии. Однажды они нашли заклятие, которое должно было приумножить их магический потенциал. Рискнув, маги провели ритуал, но что-то пошло не так, и вместо мифической силы они получили излом в пространстве, смерть и выжженную землю. Из раскола на земли Мирии стала проникать всевозможная нечисть и демоны. Те из магов, кто выжил после ритуала, объединили свои силы и закрыли территорию, обрекая себя на смерть, но не давая прорваться тварям дальше по планете. Позже Пустошь обнесли магически выстроенным муром, и каждый год лучшие боевые маги обновляли заклинания, защищая границы. Ну, а если всё же случались напасти, а твари находили лазейки и появлялись в приграничье, то для таких особых ситуаций и был создан вольный отряд охотников на нечисть. Горячий спертый воздух тонкой липкой паутиной опутывал тело, оставляя неприятный след на коже и одежде. С виска скатилась капля пота, но Хантер даже не пошевелился, лежа под маскирующими чарами и не мигая смотря на свою будущую жертву. Эту тварь он выслеживал долго, месяц буквально дышал ей в затылок и следовал по пятам. Хитрая, коварная нечисть очень ловко скрывалась, а в данный момент с удовольствием разрывала горло лесной сарне и не подозревала, что уже через минуту сама станет жертвой. Песчаная мантикора. Огромное чудовище, покрытое тёмной, грязной шерстью, смесь рыси и скорпиона, жадно заглатывала куски горячего сырого мяса, тихо урчала и шипела. Ее слишком большие для такой маленькой головы уши стояли торчком, а вздымающийся, изогнутый, покрытый хитином хвост, с ядовитым жалом на конце дрожал и агрессивно трясся. Хантер скривился от вида крови на оскалившейся морде и сильнее сжал свой акинак. И какие только уроды не выходили из Пустоши на их земли, появляясь у границ, выискивая лазейки и дыры в защитном поле. Внезапно тварь оторвала пасть от своего кровавого пира, обнажила клыки, угрожающе зарычав, и повернула морду в его сторону. Ветер сменил направление, мелькнула у Хантера мысль, и он молниеносно откатился с того места, где лежал, скидывая паутинку заклинания и уворачиваясь от удара хвоста. — Твою мать. В бездну тебя, тварь. Охотник перекатился по земле, еле успев уклониться от когтей и смертоносного жала. Вскочив на ноги и проворно уворачиваясь, он поднырнул под смертельно опасный хвост, нанося рубящие удары мечом по толстой, почти непробиваемой шкуре мантикоры, собирая в другой ладони силу света. Нужно было подгадать момент и ослепить кошку, иначе к ней невозможно подступиться. Выждав, когда разозленная от мелких порезов мантикора развернет к нему морду, убрав хвост, Хантер со всей силы залепил ей светом в открытую пасть, на пару секунд ослепляя чудовище. Этого хватило, чтобы монстр, жалобно взревев, затряс головой и потерял ориентир. Подскочив, Хантер всадил клинок в глаз мантикоры, попутно пытаясь увернуться от жала и не попасть под острые когти беснующейся издыхающей нежити. На долю секунды не успев отскочить и разминуться с хвостом дергающейся в последних конвульсиях твари, маг почувствовал удар, отшвырнувший его на камни. Послышался тихий хруст, но Хантер, не обращая на мелочи внимания, поднявшись и слегка прихрамывая, подошёл к мертвой мантикоре. Наконец-то месяц томительного ожидания и мучительного беспокойства за Лиена подошёл к концу. Осталось дело за малым. Он толкнул мертвое тело ногой, наступил на хвост и отрубил кончик с жалом, полным яда. Осторожно запаковав свой трофей, маг сжёг останки чудовища и достал из кармана телепорт, тут же громко и смачно выругавшись. Центральный камень был полностью разбит и блокировал работу всего амулета. Откинув дорогую, но теперь совершенно бесполезную вещь, Хантер со всей злости ударил ногой по лежащему рядом камню. Демон задери эту дрянную кошку. Отомстила, сука! Посмотрев по сторонам, Хантер тяжело вздохнул и достал из тайника сумку, плащ и посох. Кровь из носу, но до темноты жизненно необходимо дойти до ближайших деревьев и найти схрон. Вложив клинок в ножны, закутавшись в дорожную накидку, маг повесил сумку через плечо и, взяв в руки посох, решительно направился назад по дороге. Он должен как можно скорее добраться до Приграничья и выкупить Лиена, и чем быстрее он дойдет, тем лучше. Чувство опасности и тревоги свило гнездо в груди и сжало сердце железным капканом. Он должен находиться рядом со своим истинным…***
Лиен проснулся от шума за стеной и, привычно поморщившись, замотался в одеяло. В этом заведении ещё ни разу не было спокойного утра: драки, пьяные выходки клиентов, споры и разборки мальчиков «Дома Услады». За время, что эльф провёл здесь, он успел привыкнуть и повидать всякое. Вспомнив свой дом, ссору с родителями и глупый побег, юноша тихо вздохнул. Каким же ребёнком он был: наивным, открытым, думающим, что родной дом — это тюрьма, а внешний мир — чудо. Он сбежал от устоев и традиций, кинулся с головой в омут жизни, моментально попадая в беду. Конечно, молодой невинный эльф, вышедший из леса, мгновенно стал лёгкой добычей для работорговцев. Те от радости, что судьба послала им такую удачу, и боязни мести со стороны эльфийского клана, быстренько продали юношу в ближайший бордель. Тогда от страха ничего не понимающий Лиен мало что запомнил, он два раза пытался бежать, и ему постоянно давали какое-то питье, полностью подавляющее волю. Своего первого клиента омега не помнил и до сих пор благодарил судьбу, что его накачали какой-то дрянью, чтобы он был покладистым и смирным. Торги, похотливые липкие взгляды — всё прошло мимо его сознания. В памяти осталась только сильная боль, ощущение потных рук на коже, мерзкий шепот на ухо и теперь уже ненавистный запах хмеля. Клиент, который дорого заплатил за ночь с невинным омегой, воспользовался им по полной, а утром пожаловался хозяину, что с бревном спать не интересно и пусть ему вернут деньги. Грун кричал, ругался, и следующему клиенту Лиена продали уже без отупляющего мозги зелья. Эльф до сих пор с содроганием вспоминал, как вырывался, бился в сильных руках горца: с заломанными кистями рук, в унизительной позе и осипшим, сорванным голосом от длительных криков боли. Альфа не заботился о чувствах маленького эльфа, а брал то, за что заплатил, жестоко разрывая нежную плоть, оставляя кровавые укусы и синяки на белоснежной коже. После таких игр хозяину пришлось две недели, скрипя зубами, лечить омегу, тратя деньги на хорошего врача и дорогое лекарство. Самому же Лиену просто не хотелось жить, и он чаще стал задумываться о том, как разом покончить с этой мукой. Потому что живым ему из этого гадюшника было не выбраться. Своего следующего клиента Лиен ожидал с ужасом. Краем уха он слышал, как служанки, убирающиеся в комнатах, постоянно хихикая, говорили об охотниках, которые как раз пришли с рейда. При этом все, как одна, с придыханием и томным закатыванием глаз постоянно повторяли имя: «Хантер». У Лиена от жеманничества и откровенных рассказов этих дур в тот вечер разболелась голова, а услышанное имя охотника заставляло крепко сжимать губы и скрипеть зубами. Ему казалось, что он уже заочно ненавидит этого альфу. Не ожидая ничего хорошего, он покорно вытерпел все косметические процедуры и приготовления его тела для очередного клиента. Ощущение сильной боли всё ещё были свежи в памяти и, мысленно вздрагивая, омега готовился к новым издевательствам. Лиен был последним лотом на этот вечер и, когда Грун сдёрнул с него специальную накидку, услышав свист и крики восхищения, весь сжался. Тонкая рубашка еле прикрывала его обнажённое тело, открывая взор на стройные, длинные ноги. Если Лиен натягивал ее немного ниже, то тут же она сползала сверху, демонстрируя тонкие ключицы и изящную линию плеча. Грун вовсю расхваливал эльфа и крутил во все стороны, а потом протянул руку и вытащил шпильку из сложной причёски. Больше не удерживаясь заколкой, водопад блестящих розовых волос окутал омегу и вызвал новый приступ восхищения в зале. Послышались крики, суммы, которые с каждым разом становились всё больше и больше, но все сразу же замолкли, как только прозвучал уверенный, слегка охрипший голос: — Я покупаю этого омегу! Хозяин, тут же любезно кланяясь, заверещал что-то о прекрасном выборе, а Лиен боялся поднять взгляд от пола, почему-то страшась увидеть человека, который купил его на ночь. Когда альфа подошёл ближе и встал перед ним, омега несмело втянул носом запах и пораженно застыл на месте, не смея поверить. Мужчина пах хвоей… Свежим, родным запахом дома, любимым запахом Лиена. Омега робко поднял глаза и взглянул на незнакомца. Высокий темноволосый мужчина внимательно рассматривал его серыми, словно расплавленное серебро, глазами. Пристальный взгляд буквально заставил задрожать, снова опустить глаза в пол, а руки сами потянулись одёрнуть рубашку. — Надо же, эльф. Вот это насмешка судьбы. — Сильные пальцы обхватили подбородок и приподняли лицо. Лиен смутился, но, собравшись с духом, смело ответил на прямой взгляд. — Или подарок… — Альфа насмешливо хмыкнул и, забрав накидку из рук стоявшего рядом Груна, укутал дрожащего Лиена. — Не тревожить, ванную и ужин в комнату. Хозяин быстро закивал и стал отдавать указания, а Лиен, словно в тумане, шел впереди своего клиента и незаметно жадно вдыхал его аромат, с горечью понимая, что этот странный мужчина — его истинный, но, скорее всего, они никогда не будут вместе. Зачем свободному охотнику, наверняка магу, проститут с клеймом собственности на ауре? Так просто, даже истинному, его не отдадут, а значит не нужно рвать душу напрасной надеждой на счастье. Лиен остановился в центре комнаты и, услышав, как захлопнулась дверь, испуганно вздрогнул. Зажмурив глаза, он не дыша ждал… И дождался лёгкого, словно касание пёрышка, поцелуя в щеку и насмешливых слов, сказанных на ухо: — Котёнок, я не зверь, не кусаюсь, перестань дрожать и посмотри на меня. Услышав ласковые слова, удивлённо распахнул ресницы, тут же попадая в плен чужого, восхищённо смотрящего взгляда. — Ух ты, у тебя очень красивый цвет глаз, словно редкий тёмный янтарь, который есть только в Син’ярских лесах. — Маг внимательно оглядел лицо смущённого Лиена и ласково провёл подушечками пальцев по порозовевшему лицу. — Никогда не думал и не мечтал, что мой омега будет настолько красив. Ты прекрасен, словно первый луч восходящего солнца рано на рассвете. Тихие слова опалили горячим дыханием ухо, и Лиен задрожал от неизвестного чувства, когда чужие губы мягко прихватили мочку и легко сжали зубами. Из груди вырвался невольный стон, и омега испуганно прикрыл ладонью губы, а охотник тихо засмеялся и обнял эльфа. — Не сдерживай себя, мне нравится твой стон… котёнок. — Лиен. — Что? Прости, я не услышал… — Мужчина нагнулся, буквально нависая над эльфом. Омега тихо выдохнул, смело глядя в глаза с лукавым блеском, громче и уверенней повторил: — Я не котёнок, меня зовут Хан Лиен из дома Золотой капли. — О… приятно познакомиться, Хан Лиен, а я Твиллин Хантер. Рад встрече с тобой. Хантер церемониально склонился, а Лиен, не выдержав абсурда разговора и ситуации, насмешливо фыркнул, получая в ответ широкую улыбку. — Иди сюда, присаживайся рядом. — Хантер ухватил его за кончики озябших пальцев и осторожно потянул поближе, усаживая на постель. Несмотря на то, что истинный не казался страшным и вел себя с ним очень деликатно, Лиен до трясущихся поджилок боялся предстоящего. Охотник стащил одеяло с разобранной постели, укутал их обоих тёплой шерстяной тканью с головой, как в кокон, и, ухватив его ледяные ладони, зажал их между своими, согревая пальцы тёплым дыханием. В темноте перед их лицами засветился крохотный тусклый огонёк. Эльф мысленно ахнул — его истинный на самом деле был магом! — Ну, ты чего испугался? Я не собираюсь делать тебе больно. Если хочешь, я могу уйти прямо сейчас. — Только теперь Лиен заметил, что его пробирает мелкая противная дрожь. — Нет, — перепугавшись, что его истинный сейчас уйдёт, он сам ухватился за чужую рубашку и непослушными пальцами начал теребить шнуровку на груди. — Нет, пожалуйста, останься. Просто пообещай, что не сделаешь мне больно. — Обещаю. Тёплые губы, согревая кожу, дотронулись до оголившегося плеча и медленно переместились выше, к тонкой грациозной шее, затем поиграли с кончиком уха, и эльф хихикнул, ему стало щекотно. Хантер вплел свои пальцы в его волосы, мягко массируя затылок и шею, и Лиен сам не понял, как доверчиво откинул голову назад, стремясь прильнуть к руке, щедро дарящей ласку и удовольствие. А Хантер, дернув за шнуровку рубахи, поглаживая руками его плечи, невесомо заскользил ладонями по напряжённой спине, мягко опутывая эльфа своей нежностью, словно паук паутиной. И омега затрепыхался, пойманный на эту незатейливую, но такую желанную заботу. Сам не заметил, как ненужная рубашка оказалась снята, а он — придавлен к кровати горячим сильным телом. Нежные прикосновения Хантера отзывались дрожью в теле Лиена, заставляли судорожно замирать сердце, или наоборот бешено частить и рваться из груди. Он только всхлипнул и невольно зажмурился от первого, самого болезненного проникновения. Но Хантер замер, давая привыкнуть, губами вырисовывая незамысловатые фигуры по телу, отвлекая от неприятного ощущения. Дразнил языком маленькие розовые горошины сосков, сцеловывал капельки слез из уголков глаз, проникал не только в глубину его рта, а, казалось, в самую душу. И Лиен заполыхал ответной страстью, неумело и невинно отвечая на дурманящие разум ласки охотника. Он сам сжал коленями бока альфы, давая знак, что готов, тут же испуганно цепляясь за плечи мужчины, когда тот двинул бёдрами. Это было совсем по-другому, чем в предыдущие разы. Альфа с каждым поцелуем, проникновением, толчком в его тело возносил к небесам и дарил наслаждение. Лиен вжимался в Хантера, стремясь впитать каждое мгновение этой близости: стискивал ногами его бока, скользил ладонями по напряженным бугрящимся мышцам спины, инстинктивно выгибался навстречу, стараясь принять его как можно глубже, и захлебывался стонами, но на этот раз не от боли, а от острого удовольствия, которое словно молния прошивало всё тело и обжигало жаром почти невыносимого наслаждения. После, лёжа в объятиях Хантера и неумело отвечая на ленивые, тягучие поцелуи альфы, он молился всем богам, чтобы рассвет не наступил и этот мужчина не ушёл из его жизни с первыми лучами солнца. Вскоре сквозь стекла забрезжили первые лучи восходящего светила… Но истинный не ушёл, а остался, смеясь над страхами омеги и называя Лиена трусишкой, крепко обнимая, обещая свободную, счастливую жизнь. И юноша поверил, как не верил никому и никогда. И упорно ждал своего альфу, несмотря на все прошедшие сроки и глупые сплетни, обмирая от каждого шороха и поворота дверной ручки… Вынырнув из омута воспоминаний, Лиен потянулся и плавно поднялся с кровати. Умывшись оставленной с вечера водой, одевшись в лёгкие штаны и тунику, омега стал заплетать свои роскошные волосы в сложную косу, а когда работа была сделана, то в основание прически он воткнул заколку-украшение, искусно заточенную под тонкий стилет. Этот маленький подарок ему преподнес Хантер в один из совместно проведённых вечеров. Тогда он лично заплёл волосы любимому и, показав смертоносное украшение, закрепил его в прическе. «Этот стилет называется Жалом. Я хочу, чтобы ты постоянно носил его при себе». В последние дни Лиену не нравились задумчивые взгляды, которые бросал на него боров Грун. Хозяин явно что-то задумал, интуиция омеги буквально кричала, что он снова в беде. И не ошиблась… Когда дверь громко распахнулась и на пороге возник человек с двумя работниками, Лиен похолодел и весь подобрался, словно зверь. Грун, окинув его оценивающим взглядом, сложил губы в фальшивой улыбке и голосом, полным сожаления, сказал то, от чего в груди похолодело. — Мне очень жаль, мой мальчик, но только что у меня был один человек из гильдии, и он рассказал, что твой любимый Хантер погиб за стеной. Ах, такое горе, великий был человек… Грун фальшиво всхлипнул, протянул руку к Лиену — погладить по волосам — но тот мгновенно отшатнулся, вскидываясь на ноги и перемещаясь в другой конец комнаты. — Это ложь. Мой Хантер жив, я чувствую это! — зашипел он, смотря в глаза человека. — Пошел вон отсюда, ты обещал не трогать меня. — Ну, я обещание дал, я же его и забрал. — Откинув наигранное притворство, человек невозмутимо пожал плечами и холодно добавил: — Ты моя вещь и должен приносить доход. Раз твой глупый альфа скончался за стеной, то кто мне помешает снова получать денюжки с моей золотой курочки? Правильно, никто! Так что хватит перины давить, моя сладкая конфетка, пора задницей и этим чудесным ротиком отрабатывать харч, который я потратил на тебя за последний месяц. Схватите его. Слуги кинулись к Лиену сразу с двух сторон, но омега так просто сдаваться не собирался. Ловко вывернувшись из цепких рук одного мужика, ударом локтя заехав второму в челюсть, он кинулся к Груну, но не успел дотянуться, как на него снова навалились и скрутили. — Осторожно, не попортите товар, мне за него уже давно золотые горы обещают. Хозяин, довольно хихикая, подошёл к скрученному Лиену и огладил бока, сжимая ягодицы. — Ох, хорош, стервец, хорош! За это время, надеюсь, не забыл, как нужно задницей крутить? — Большая, грубая ладонь прошлась по мягкой ткани и, немного задержавшись, нырнула за кромку штанов. — Какая нежная кожа, словно бархат, у моих служанок ни у кого такой нет. Так бы и дрючил каждый день, если бы не деньги, которые предлагают за утехи с тобой. Мужик, продолжая жадно шарить ладонями по ягодицам, всунул палец в ложбинку, и Лиен отчаянно забился в руках дворовых. — Тварь, не трогай меня, или я клянусь, что отрежу тебе эту руку, а Хантер вернётся — он тебе твои же кишки на шее повяжет. — Ха-ха, забудь про Хантера, нет больше твоего защитника, его Пустошь убила. Туда ему и дорога, дураку. — Грун мерзко захихикал, а затем, тяжело пыхтя, нащупал пальцем вход и надавил. — Проверим, какой ты узкий, я же должен знать, что рекламировать… Лиен, зашипев от боли и неприятного проникновения, собрав всю силу, дёрнул рукой, вырывая её из чужого захвата, и, выхватив стилет из косы, полоснул по ненавистной роже хозяина, падая на землю от удара второго слуги. — А-а-а, сука! Тварь! Лекаря сюда! Ты меня порезал, гнида… Сгною, по рукам пущу, нелюдь проклятая! Где этот врач? Сюда, скорее… А этого — в подвал, да всыпать ему плетей… Нет, подождите! Ещё шкуру попортите. Я сам потом разберусь, в подвал, на цепи… Грун заверещал нечеловеческим голосом, причитая и стеная, схватившись руками за лицо и глаз, а вокруг заметались, забегали растерянные слуги с охранниками. Самого Лиена, с корнями выдёргивая волосы, вздёрнули за косу вверх и, выкрутив руки назад, поволокли вниз, в подвал. Последнее, что он видел, — это залитое кровью лицо хозяина, а потом чей-то кулак ударил по голове и сознание заволокла темнота.***
Широко открыв дверь, Хантер перешагнул порог борделя и, остановившись, медленно оглядел помещение, выискивая взглядом хозяина. Сердце тревожно билось в груди, предчувствуя беду и заставляя руки сжиматься в кулаки. Сегодня, когда он с таким трудом добрался до заставы, узнал, что его уже давно похоронили и даже принесли за его душу жертву богам. Новый командир отряда, постоянно кланяясь, просил прощение и боялся смотреть ему в глаза. Бросив на стол жало мантикоры и забрав золото из дрожащих рук, Хантер немедля поспешил в «Дом Услады», предчувствуя беду. — Господин Хантер, вы вернулись? Одна из служанок испуганно прижала ладонь к открытому рту, а вторая, истерично вскрикнув, выпустила из рук стопку тарелок, которые, упав, разлетелись осколками по всей зале. Не обращая внимания на поспешно расходящихся посетителей, Хантер стрелой взлетел на второй этаж, где располагались комнаты, пробежав по коридору, рванул знакомые двери. Всё было так же, когда Хантер уходил, кроме одного: в комнате не было Лиена. Выбежав, Хантер схватил первого попавшегося слугу и, сжав рукой горло, зарычал, пугая мужика до икоты: — Где омега, которая была здесь? Где он? Мужик отчаянно замотал головой, пытаясь протолкнуть слова из пережатого горла: — Не знаю, господин Грун… знае-ет… он приказал… Оттолкнув от себя несчастного, Хантер стремительным шагом вновь спустился в зал, где уже в окружении десятка слуг стоял хозяин. — Господин Хантер, вы живы, радость-то какая, а мы уж и не надеялись… — Где Лиен? Хантер подошёл ближе, чувствуя, как родовая магия, срывая все блокировки и запреты, поднимается из самого нутра, грозясь вырваться и снести всё вокруг. Ладони окутал чёрный, с оранжевыми всполохами, огонь, а зрение стало острее, и Хантер мог бы поклясться, что серебро зрачка сейчас затопила непроглядная темень. — Я спрашиваю, где ОН?! — в ладони сам собой начал скапливаться черно-фиолетовый сгусток хаоса. Слуги, стоящие за хозяином борделя, в священном ужасе попятились назад и, словно мыши, разбежались в разные стороны. Неимоверным усилием воли Хантер сдержал порыв разметать весь этот чертов «Дом Услады» по щепкам, не оставив здесь камня на камне. Фиолетовый шар в руке чуть потух и уменьшился в размерах, но окончательно не исчез. Охотник подскочил к белому как мел Груну и, схватив его за грудки одной рукой, затряс как грушу с такой силой, что прочное сукно треснуло и порвалось в его руках. — Или ты говоришь сейчас, где мой истинный, или я стану отрезать от тебя по кусочку, пока не добьюсь ответа. И начну, пожалуй, с уха. — Поща-ди-т-е го-спо-дин… Зубы Груна нещадно клацали, а изо рта вместо понятных слов вылетал жалобный скулёж и вой. — Ну! — Хантер встряхнул ещё раз, и хозяин дрожащим пальцем показал на дверь, ведущую в погреб. — Там. Толкнув жирного, мерзкого, пускающего сопли мужика к двери, Хантер попытался успокоиться и убрать силу Хаоса. Не хватало ещё напугать Лиена и показаться во всей своей тёмной красе. — Быстро веди меня, и не дай Бог с его головы упал хоть один волосок… — Хантер не договорил, но этого и не требовалось. Грун, в сопровождении взбешенного охотника, спотыкаясь от ужаса, бросился к двери и дрожащими пальцами начал открывать замок, с надеждой посматривая на выход из борделя. — Можешь не ждать патруль, твою гнилую душонку никто не спасёт. — Хантер, увидев взгляд человека, ухмыльнулся. Охотники не пойдут против своих, а стража не рискнёт связываться с магом. — Прошу, господин, пощадите меня, не убивайте, — Грун, отомкнув и открыв двери, снова заверещал, но смачный пинок ногой заставил его замолчать и кубарем скатиться вниз. — Куда дальше? — Хантер резво спустился следом, а когда стонущий помятый хозяин показал на прочные железные двери, то, схватив отчаянно завывшего мужика за шкирку, потянул за собой. Толкнув незапертую дверь, с замиранием сердца Хантер шагнул в темницу… И снова ощутил тёмную, всепоглощающую ярость от вида цепей и кандалов на тонких запястьях, рассеченных кровавых борозд на узкой спине и клоках вырванных розовых волос, лежащих возле ног омеги. Неужели… Хантер покачнулся и невольно отступил на шаг назад, скованный животным ужасом. На секунду ему показалось, что смертельно-бледный, недвижимо висящий Лиен уже мёртв. Но в этот миг цепи звякнули, эльф поднял безвольно свесившуюся голову и взглянул на него мутным, ничего не выражающим взглядом. Постепенно его янтарные глаза посветлели, обретя глубину и узнавание. — Хантер… Я сошёл с ума или это и правда ты? — донесся до него слабый, но такой родной голос. Живой! Слава Богу, его истинный, хоть измученный и изможденный, но был жив! Хантер бросился вперёд: расковать, прикоснуться, сжать в объятиях, убедиться, что любимый действительно рядом, не забыв, впрочем, по дороге кинуть простенькое заклинание паутины на пытающееся удрать втихаря жирное, мерзкое отродье. Грун ещё получит по заслугам за то, что посмел поднять руку на его бесценное сокровище. Он прильнул всем телом к эльфу, прикоснулся лёгким поцелуем к его разбитым губам, в ярости задыхаясь от вида засохшей корочки крови, и почувствовал в ответ еле заметное легкое дыхание и чуть слышное биение чужого сердца. — Потерпи ещё чуть-чуть, — Хантер лихорадочно, ломая ногти, принялся выдирать из кандалов ржавые металлические костыли, удерживающие Лиена на весу. Наконец ноги эльфа подломились и ослабший омега упал в его объятия. — Все закончилось, мой родной. Больше никто и никогда не посмеет к тебе прикоснуться. Хантер, одной рукой обнимая Лиена, второй потянул пальцем браслет на руке, разрывая нить, — магический маяк для других охотников. По полу покатились чёрные горошины бусинок, а наверху что-то громко звякнуло и послышался крик и топот ног. — Хантер, где ты? В сумрачное подвальное помещение вбежали с мечами наперевес Домиан и следующий по пятам Тибериус, а затем зашёл тот, кого больше всего ждал маг. — Моти, я не знаю, что с ним. Он очень слаб, возможно обезвоживание и внутренние переломы. — Быстро неси его наверх, мне нужен свет. — Только мельком взглянув на закатывающиеся глаза омеги, Моти, громко ругнувшись, выбежал из темницы. Хантер осторожно поднял на руки слишком лёгкое, почти невесомое тело Лиена и поспешил за лекарем, кивнув друзьям на скрюченного Груна. Домиан подошел к связанному, пнул ногой жалобно заскулившего мужика, схватился за паутинку и, не напрягаясь, потянул хозяина наверх. Выйдя в зал, Хантер на секунду прикрыл глаза от яркого дневного света и поспешил к столу, который уже шустро освободил Моти. — Аккуратно клади его, и дальше я сам разберусь. — Лекарь похлопал охотника по плечу и склонился над омегой, водя руками над его телом, сканируя все органы на наличие повреждений. Хантер благодарно кивнул и повернулся к друзьям, с брезгливым выражением наблюдая за тем, как Домиан тащит тушу Груна. — Я рад, что ты жив, друг. Прости, что не смогли ничем помочь тебе там, за стеной. Тибериус подошёл ближе и слегка приобнял Хантера. — Всё в порядке. Я знаю, что вы были далеко, на другом участке, да и к тому же ты не хуже меня знаешь, что наши браслеты бессильны за стеной. — И это обязательно нужно исправить. — Домиан кинул крякнувшего Груна возле ног Хантера и смачно, по-дружески, хлопнул охотника по плечу. — Здорова, брат. Ты решил заделаться блондином? Хотя тебе идёт. Хантер улыбнулся и скинул капюшон, показывая седую прядь волос на висках. — Пустошь не место для увеселительной прогулки. Это был очень тяжёлый месяц, я слишком долго шёл. — Главное, что ты вернулся. — Домиан встал рядом, а потом пнул лежащего на полу Груна: — С этим что будешь делать? Хантер, в этом подвале чувствуется море крови. Мне кажется, он там не одного Лиена мучил и убивал. Только я тебя очень прошу: я знаю, что ты страшно зол, но не разнеси это место по камешку, а то нам негде будет спустить пар. Хантер, прикрыв глаза, кивнул и, немного успокоившись и развернувшись к сбившейся в кучу челяди, громко заговорил. — Этот человек предал моё доверие и обманул меня. Он мучил и издевался над моим истинным, и за это ему не будет пощады. Но я хочу спросить у вас: есть здесь достойный, кто сможет управлять этим домом и стать новым хозяином? Или я сожгу всё к демоновой бабушке. — Есть! Из толпы вышел невысокий красивый мужчина и низко поклонился. — Меня зовут Клавдий, я старший над омегами, мой господин. Я знаю всю работу, умею обходиться с документацией и смогу достойно управлять этим заведением. К тому же я прихожусь дальним и единственным родственником хозяину Груну. Хантер внимательно осмотрел омегу под одобрительные, довольные кивки слуг и мальчиков, которые явно радовались смене хозяина. — Пусть будет так. А теперь уйдите все отсюда. Хантер кивнул на дверь, и слуг словно ветром сдуло. — Тебя нужно было бы убивать медленно, растягивая удовольствие от пыток и криков, но я достаточно насмотрелся на твою рожу, поэтому прикончу тебя быстро. Хантер махнул рукой, и паутинка слетела с мычащего человека, а сам Грун тряпочной куклой повис в воздухе, испуганно выкатив глаза и беззвучно открывая рот, словно рыба. Охотник стал сжимать кулак, но внезапно его руку перехватила прохладная маленькая ладонь. — Подожди, любимый, у меня есть ещё один счёт к этому ублюдку. Лиен, слегка шатаясь, ткнулся лицом в шею Хантера, и охотник почувствовал, как из его ножен вытаскивается акинак. — Я же обещал отрубить твою руку, даром ты меня не послушал. Омега, держа меч, шагнул к дрожащему толстяку и взмахнул рукой… Во все стороны брызнула кровь, на пол со стуком упала отрубленная кисть, а Грун, замычав, закатил глаза и обвис безсознательной тушей. Лиен выронил из ослабевших пальцев акинак, и Хантер, подхватив зарыдавшего, трясущегося омегу, прижал его к себе, пряча своё счастье в объятиях. — Тише, родной, сейчас все закончится, я тебе обещаю. Не плачь, любимый. Хантер нежно укачивал своего истинного, вытирая слёзы и гладя Лиена по волосам. Подошёл Тибериус и протянул Хантеру свой плащ. — Давай, забирай и уводи своего эльфёнка. Думаю, мальчишка и так уже хлебнул горя и вдоволь насмотрелся на кровь. Дальше мы сами справимся. К тому же палач в отряде я, мне с этой тварью и разбираться. — Действительно, Хантер, уноси его, он слишком слаб и морально опустошен. Если ты начнёшь убивать в присутствии пары, это может плохо повлиять на его эмоциональный фон. За метку не волнуйся, она пропадёт с его ауры… — Моти замолчал, но Хантер и так всё понял, а друг продолжил: — Физически я его подлатал, но теперь ему нужно спокойствие, ласка и твоя любовь. А не смотреть на вывернутые внутренности. — Моти, привычно заворчав, встал рядом и одобрительно кивнул. — Послушай друзей, Хан, позволь нам помочь тебе. Хантер благодарно взглянул на друзей, а потом, замотав Лиена в плащ, взял из рук Домиана амулет перехода и, больше не смотря по сторонам, нажал на центральный камень. Эту страницу жизни они перелистнули, и Хантер надеялся, что навсегда.***
Лиен, открыв глаза, испуганно дёрнулся на чужой кровати, но тут же упал назад на подушку, когда сильная рука мягко придержала его. — Котёнок, ты чего вскакиваешь как оглашенный, спи ещё, даже солнце не выглянуло. Сонный, слегка охрипший, но такой родной голос заставил омегу всхлипнуть и, уткнувшись в грудь Хантеру, горько зарыдать. Значит, это был не сон, его охотник жив и вернулся за ним. — Эй, ну ты чего? Любовь моя, не плачь, родной, я рядом и больше никуда не уйду. Альфа нежно обнял омегу, и Лиен ощутил на лице россыпь мягких поцелуев, а пальцы любимого зарылись в чистые и мягкие волосы омеги. — Теперь всё будет по-другому. Мы с тобой уедем отсюда, у меня в столице есть небольшой дом, поселимся там. С моими… кхм… способностями, я думаю, без работы не останусь, так что всё у нас будет хорошо. Это я тебе обещаю. Хантер провёл рукой по плечам, плавно переходя на тонкие ключицы, а Лиен тихо млел от этих прикосновений, тихонько всхлипывая и слушая, что говорил альфа. — Мы выедем завтра с купеческим обозом. Моти запретил тебе пока прыгать в пространстве, так что никаких телепортов, попутешествуем по-старинке. — Хантер весело хмыкнул и слегка озадаченно добавил: — Правда, нам придется сделать небольшой крюк и навестить моих родных. Я должен представить тебя им, но ты не волнуйся, они обязательно тебя полюбят. Особенно учитывая, что в связи с последними событиями у меня сорвались все печати и я снова могу пользоваться родовой магией. — Родовой магией? Лиен заинтересованно переспросил, и кое-что вспомнив, продолжил: — Хантер, так если мы поедем к тебе домой знакомиться с родителями, может, завернём по дороге в Син’яр и я успокою своих родных? Боюсь даже представить, что они думают о моём побеге, заодно и познакомлю тебя со своей роднёй. — Нет, мой родной. Твоим близким мы отправим магического вестника. А знакомиться с ними мы поедем после того, как ты официально станешь моим супругом и будешь носить моего сына, желательно третьего. У Лиена от такого заявления приподнялись брови и широко распахнулись глаза. — Ну понимаешь, родной, — альфа смущённо отвёл взгляд и тихо вздохнул, — твоим родичам — светлым эльфам — может не понравиться, что их будущий зять из древнего потомственного рода некромантов, и то, что магией смерти я владею наравне с универсальной. Но я никогда не сделаю тебе больно, клянусь. Лиен, от удивления раскрыв рот, только клипал глазами, слушая рассказ Хантера о том, как он раньше себя вел и почему его сослали на приграничье, заблокировав родовую магию. Ничего себе, его возлюбленный — некромант. Да от такой новости половину его чопорных родственников кондратий хватит. Хихикнув и представив себе эту картину, Лиен ладошкой прикрыл рот любимому и прошептал: — Мне всё равно, кто ты, хоть сын самого тёмного повелителя. — Не увидев дёрнувшегося кадыка альфы и его удивлённого взгляда, Лиен продолжил: — Я люблю тебя за то, что ты просто есть, и большего мне не нужно. Омега потянулся к губам альфы и прошептал в полураскрытые уста: — А на трёх маленьких некромантиков я согласен, и пусть у них будут твои прекрасные серые глаза. — Тогда если мои глаза — то твои уши и волосы. — Альфа склонился ближе и игриво подул на чувствительное ушко. — И думаю, что этим вопросом мы должны озаботиться уже сейчас. Хантер чувственно провёл по спине Лиена и забрался рукой под рубашку, поглаживая спину. — Полностью с тобой согласен, не будем медлить. Лиен поцеловал своего мужчину и счастливо вздохнул, прижимаясь сильнее к альфе, чувствуя покой в душе и пряча воспоминания о том, что было в подвале, глубоко внутрь своей памяти. Теперь это уже прошлое и оно не будет мучить Лиена, потому что рядом с ним самый сильный и любимый мужчина. Его Хантер!
