Соединенные цепями

С того дня прошло уже некоторое время. Маленького Лань Чжаня продолжали оставлять один на один с Вэй Ином, который открывал рот сразу, как только закрывались двери. Постоянно. Без Остановок. Бедному ребенку сначала только и оставалось, что жаться к двери и молиться о скорейшем конце этой пытки, где Старейшине Илин доставляет особое удовольствие дразнить его и выводить из хрупкого душевного равновесия. И продолжалось это пока Вэй Ин не обронил фразу: — Вот бы позже послушать, как ты играешь «Покой». Прекрасная мелодия. Мальчик, до этого старательно поддерживающий интерес к древним печатям на стенах, встрепетнулся и таки обратил внимание на мужчину. «Покой» песня конечно довольно старая, но Старейшина в заточении слишком долго. Он просто не мог знать о её существовании и уж тем более слышать — оружие, в том числе и музыкальные инструменты, запрещено проносить к заключенному — так откуда ему о ней известно? Лань Чжань уже было хотел спросить, но дверь отворилась, и его привычно подхватил ворох белых одеяний и вынес из зала.

***

В следующий раз он не стал медлить. — Откуда ты знаешь про покой? На секунду воцарилась тишина, в которой Лань Чжань впервые почувствовал себя неуютно. — Я много чего знаю. — после короткого смешка загадочно ответил мужчина. — Но, однако, в ваших песнях всё же ограничен. Если хочешь что-то спросить про нечисть, ритуалы, мечи и золотые ядра, то я весь к твоим услугам. — Что вы можете знать про золотое ядро? — нахмурился мальчик и тут же прикусил язык. — То, что знает человек когда-то его имевший, ну и чуть больше этого. — привычно расплылся в улыбке Вэй Ин, уже смирившись с непроглядным водопадом волос. Ну, а дальше произошло то, чего он так отчаянно ждал. Лань Чжань наконец стал отвечать. Сначала тихо, неуверенно, по большей части потому что не успел закрыть рот. Наблюдая за его терзаниями, Старейшина не мог не умилиться. Всё же ребенок есть ребенок, и его природную любознательность никто не отменял. Поэтому мужчина улыбался и радостно отвечал на вопросы, порой разбавляя получившуюся лекцию шуточками и забавными ситуациями из своей жизни. Так прошли ещё несколько визитов, и совсем скоро мальчик уже сидел в нескольких метрах от Старейшины и иногда, смущаясь, рассказывал о себе, но позже быстро переводил тему. Наблюдавшему за этим мужчине оставалось лишь отчаянно давить в себе умильное хихиканье и тщательно скрывать излишнюю радость в голосе. *** — Что-то случилось? — встревоженно спросил Вэй Ин, когда маленькая фигура застыла у дверей. Лань Чжань уже достаточно привык к Старейшине, поэтому без опаски подходил почти вплотную. Однако сейчас он оставался на месте, почти как в тот раз, когда только остался наедине с мужчиной. И его это несомненно беспокоило. В памяти как назло всплыли старые обрывки из сплетен, о том насколько он жесток и беспощаден. Наверняка с годами истории лишь обрастали подробностями и, из частично верных предположений, превратились в откровенные страшилки для особо непослушных детей. Он настолько глубоко ушел в свои воспоминания, что отвлекся лишь когда в глаза забил свет. Чуть прищурившись, мужчина взглянул на вещицу, что недавно, похоже, покоилась в рукавах мальчика. В свете многих факелов и талисманов, в детских пальчиках можно было рассмотреть… гребень? Вэй Ин даже моргнул пару раз, прежде чем издал протяжный звук умиления. Да, в руках Лань Чжаня лежал серебряный гребешок, увенчанный простым мотивом плывущих облаков. И услышав мягкое «оу», ребенок растерял большую часть своей решимости, что так усердно копил, стоя на одном месте. Но отступать уже поздно, и он твердо двинулся к центру зала. Дошел до прикованного мужчины… И снова смутился, позволяя во всей красе рассмотреть заплывшие румянцем пухленькие щечки. От одного этого вида Вэй Ин готов был запищать, но сдержался, а после и вовсе окончательно затих, стоило маленькой руке отделить от спутанной массы прядку черных, словно крыло ворона, волос. Аккуратно, боясь неосторожно дернуть, Лань Чжань водил гребнем по, несколько жестковатым, волосам. Начиная от кончиков и медленно двигаясь вверх, он постепенно распутывал образовавшиеся за долгое время колтуны. Вэй Ин закрыл глаза и через какое-то время словно впал в транс. Успокоенный осторожными руками и мягкими прикосновениями, он полностью расслабился и впервые за долгое время почувствовал абсолютно хорошо. Даже несмотря на то, что сейчас он находился в тюрьме, он смог погрузиться в состояние, которое обычно возникает в домашнем уюте и тепле. На секунду перед глазами предстал образ комнаты, заваленной разными вещами, теплого ароматного супа, ворчливого юноши и милой девушки. От них так веяло чем-то родным и правильным, что Вэй Ин позволил себе забыться. Он едва не пропустил момент, когда длинные волосы убрали с лица и завели за голову, мужчина краем глаза заметил, как с запястья слетела алая лента. Закрепив хвост на затылке, Лань Чжань, наконец, осмелился взглянуть в лицо Старейшины. Хоть одно из правил Ордена гласит о запрете сплетен, он не раз слышал пересуды о внешности ужасного еретика. Кто-то считал, что лицо его обезображенно шрамами, что некогда оставили ему его же мертвые солдаты; некоторое, что он сам по себе уродлив; третьи, что лиц у него множества и меняет он их так легко, что за секунду может сменить лицо прямо перед тобой, а ты даже не уследить; ну, а кто-то утвеждает, что лицо его прекрасно, но безэмоционально, словно у куклы. Но вся эта чепуха быстро теряет правдивость, когда на лице этого человека губы растянуты в довольную улыбку, а чуть прищуренные серые глаза смотрят с огоньками озорства. И когда лицо этого человека кажется таким живым, понимаешь, как далеки люди в своих догадках. — Ну, что? Потерял дар речи от моей красоты? — подмигнул мужчина, и мальчик мгновенно смутился, чем вызвал задорный смех Старейшины. Отсмеявшись, он было открыл рот, чтобы вновь пошутить — Лань Чжань был в этом уверен — как уголки рта внезапно дрогнули и серые глаза за мгновение налились гранатовым огнем. Старейшина посмотрел на дверь и мальчик успел лишь подняться с колен, прежде чем на пороге появился человек. Женщина как всегда спешила забрать сына, но взглянув вперед замерла, не в силах сделать и шагу. Яркие, кроваво-красные, глаза и холодная, будто приклеенная, улыбка на молодом лице словно выстроили невидимый барьер, через который живое существо не способно пройти. Ещё немного и взгляд упал на приближающегося мальчика, что крепко держал в руках серебряный гребень. Как только Лань Чжань пересек невидимый барьер, женщина мигом увела его. Старейшина же некоторое время задумчиво смотрел на дверь, прежде чем вздохнуть и отпустить остатки наваждения, внезапно ощущая, насколько холоден этот зал. Но сейчас это не так важно, нужно сосредоточиться на запомнившимся образом и разобраться, кто этот юноша и дева.