Такая привычная провокация

      — Мм, ты уже вернулся? Который час? — я сонно жмурилась от неяркого света лампы, пытаясь сфокусировать взгляд на мужчине.       — Девять тридцать уже. Прости, что разбудил. — ответил Том, потирая переносицу.       Я не заметила, как уснула за книгой, пока ждала его с мероприятий. С раннего утра Хиддлстон был нарасхват.       — Как все прошло? Очень устал? — я сползла с дивана и направилась к креслу, где сидел Том.       — Немного. Очень шумные эти китайцы, хоть и очень милые. — усмехнулся британец и поднялся, чтобы снять пиджак.       — Давай я помогу. — предложила я, глядя снизу вверх в его глаза.       Я забрала его пиджак, и повесила на плечики. Затем повернулась, чтобы продолжить с оставшейся одеждой. Чуть потянула галстук, и Том наклонил голову, чтобы было удобнее снять надоевшую удавку. Пуговки на рубашке я расстегивала не спеша, внимательно наблюдая за своими действиями. А вот Хиддлстон, могу поспорить, что смотрел на меня с лёгкой ухмылкой и блеском в глазах. Так и было. Когда я расстегнула пуговки до самого ремня на брюках, подняла вверх глаза. Тоже улыбнулась в ответ, и принялась за ремень. Все не спеша, аккуратно, сначала ремешок, потом пуговка на брюках, молния, очень аккуратно, ни к чему не прикасаясь, кроме ткани. Высвободив полы рубашки, я справилась с последней пуговкой, с манжетами, и стянула легкую ткань с плеч. Очередной предмет гардероба отправился в шкаф.       — Не хочешь рассказать подробнее, что там происходило на презентации, на интервью? — развернулась я вновь к мужчине.       Он стоял в расстёгнутых брюках, сунув руки в карманы, придерживал их. Немного склонил голову в бок, и наблюдал хитрым взглядом.       — Давай я чуть позже расскажу, у меня планы поинтересней имеются. — британец сделал пару шагов навстречу, сокращая расстояние буквально до нескольких сантиметров.       Так близко, так уютно и горячо. Я чувствовала тепло и запах тела, не касаясь его. Он вынул руки из карманов брюк, давая тем немного сползти вниз, и обнял меня за талию. Нежно, почти невинно, что давало яркий контраст с его внешним видом и взглядом, в котором сверкали искры желания. Решил провоцировать? Будто не знает, как действует на меня его близость. Знает, и умело пользуется этим. Чёртов соблазнитель.       Но я тоже могу немного продержаться, давно ведь не семнадцать. Хотя, рядом с ним чувствую себя глупой влюблённой девочкой.       Я пальчиками провела по его волосам, немного потянула назад, заставляя откинуть голову. Губами всего лишь несколько раз легко коснулась впадинки между ключицами, языком провела по кадыку, и сразу отстранилась. Обвела широкие плечи, грудь, запустила руки за спину, оглаживая мышцы. Том вновь опустил взгляд на меня. Поцеловать в губы я его не могла, попросту не дотягивалась из-за разницы в росте. А он не делал никаких шагов навстречу. Вот только его ухмылка стёрлась с лица после моих нехитрых манипуляций, а глаза чуть потемнели, выдавая его.       Я все так же медленно обрисовывала пальцами мышцы на его спине, поглаживала тёплую кожу, прижималась к его телу. Желание впиться в его губы было невыносимым. Но я все ждала, когда же он склонится для поцелуя. Его интерес и желание были не меньше, что красноречиво подсказывало его возбуждение, которое упиралось мне в районе пупка.       Дальше я просто не выдержала. Запустила руки в его шевелюру и потянула на себя, встречаясь с желанными губами. Он на мгновение расплылся в улыбке и ответил на поцелуй, шумно выдыхая через нос. Его губы слаще мёда, как запретный плод, которого так долго жаждал и не решался вкусить это наслаждение. Стоило переступить мне эту границу, и Хиддлстона будто подменили. Это уже не тот сдержанный и нежный джентльмен, это смесь похоти и страсти, что опьяняют сильнее, чем самый крепкий виски.       Том одним движением стянул брюки вместе с бельём, и перешагнул через них. Сел в кресло, и, забираясь под мою юбку пальцами, ловко подцепил трусики, кинув их в уже имеющуюся кучку одежды. Он потянул за руку на себя, заставляя забраться на его бедра. Мужчина целовал мою шею, губы, потом вновь опускался к плечам и ключицам. Сквозь ткань маечки он грубовато сжимал грудь, что придавало лишь большего возбуждения. Не в силах больше ждать, я рукой направила его член в себя, стараясь сразу опуститься до конца. Мои действия отозвалась лёгкой болью, но в то же время долгожданная наполненность стирала все неприятные ощущения. Сделав пару осторожных движений, привыкая, я стала двигаться быстрее. Хиддлстон подхватил меня под ягодицы, и стал сам задавать темп. По комнате разносились влажные шлепки, мои стоны, и его шумное дыхание. Чем дальше, тем более быстрыми и равными были движения. Он выпрямился и прижался всем телом ко мне, стараясь войти еще глубже, от чего вновь появились лёгкие нотки боли. Я закусила губу и со всех сил вцепилась в его плечи, понимая, что сейчас провалюсь в блаженство оргазма. Том почувствовал, что все моё тело, как натянутая струна, готовая вот-вот сорваться, впился жёстким поцелуем в губы, проникая языком внутрь. И он это сделал очень вовремя, заглушив особо громкий стон во время оргазма. Мужчина остановился, пережидая дрожь в моем теле. И, не дав мне прийти в себя, крепко сжал волосы одной рукой, заставляя откинуть назад голову. Другой прижал к себе, он сделал всего лишь несколько глубоких фрикций, и практически зарычал, прихватывая кожу на шее зубами, содрогнулся от нахлынувшего оргазма.       Ещё минут пять я не слезала с него, удобно устроившись на плече. Слушала сбившееся дыхание и колотающее сердце в груди. Момент блаженства, который хочется продлить навечно. Любимый мужчина рядом, его дыхание и тяжёлая рука, что прижимает к себе. Момент счастья. Момент единения не только тела, но и души. Моменты, ради которых стоит любить и терпеть.       — Теперь ты точно не захочешь рассказывать, что там было. — немного охрипшим голосом скорее подтвердила, чем спросила я.       — У-у — промычал Том с закрытыми глазами.       — Ну, разве только после душа и кофе. — приоткрыв один глаз, зыркнул на меня Том и улыбнулся.       — Снова кофе на ночь? Я так с тобой его начну пить круглосуточно.       — Так я ведь тебя не заставляю его пить. Можешь заказать чай.       — Ты ведь знаешь, что в мире есть всего две вещи, перед которыми я не могу устоять. И одна из них — кофе. — я немного поднялась и чмокнула Томаса в нос.       — Хм, а какая же вторая? — лениво улыбнулся Том.       — Скорее первая и это не вещь вовсе…       — А что же?       — Ты, мой дорогой! — я нежно поцеловала его губы, на что дорогой рассмеялся своим бархатистым эхэхэхэ, так и не выпустив меня из объятий.