Дай мне минутку

Стив сидел на развалинах Нью-Йорка и смотрел на самого себя. Аж в двух экземплярах. Он сам, счастливый, разлива двадцать третьего года бил не менее счастливого себя разлива двенадцатого года. Надо заметить, хорошо бил, от души. Со стороны казалось — даже не соизмеряя силу, на деле — бережнее, чем на тренировке. Кто ж себя покалечить хочет? У этих двоих Стивов сейчас все было хорошо. У них имелись надежды, цели, средства и ослиное упрямство. Ах, да, еще у обоих было по живому Тони Старку. Стив, у которого больше не было всего вышеперечисленного, устало прикрыл глаза. Камни он вернул по временам — даже стараться особо не пришлось: эти волшебные штуки словно сами стремились занять свое законное место — тянули за собой, берегли от случайных встреч. И вот, когда Капитан Америка раздал все долги и уже потянулся к навигатору на запястье, его наушник вдруг ожил, синхронизировался и со всем скепсисом, который обычно содержался внутри Тони Старка, выдал: — Дай мне минутку, Стив, меня только что ударило по голове Халком. И Капитан Америка, суровый, собранный, преисполненный чувства долга и ответственности за судьбы наций и вселенную — пропал. Начисто. То, о чем он старался не думать, упало сверху на плечи почище флагмана Таноса. Расплющило. Растоптало. Там, на первом этаже, один Тони отходил после удара дверями, а второй еле дышал после сердечного приступа. Но главное — они оба были. Ругались, слали к чертям, язвили — но были. Благословенный двенадцатый год! Отчего ж больно-то так? И Стив решил дать себе поблажку. Мелкую, почти незаметную на фоне Камней бесконечности, хрононалетов и прочих вселенских проблем. Он поправил наушник, проверил маскировочную сеть, которая прятала временную броню под видом военного камуфляжа, оброненную кем-то кепку военного образца надвинул на глаза и уселся на бывшую когда-то частью небоскреба плиту. От досужих глаз его прикрывали скрученные узлом два автомобильных остова и клубок арматуры с кусками бетона. В небе то и дело пролетали вертолеты нацгвардии, выслеживая остатки читаури. Им до одинокой фигуры в военной форме не было никакого дела. А Стив слушал. Слушал себя. Скотта. И Тони. Слушал прошлое, которое еще не стало прошлым. И даже не мог заплакать. Не получалось.