Страсть в подворотне

Коннор со своим организмом всегда находился в гармонии и взаимопонимании: обострённое чутьё на феромоны альф и омег позволяло ему успешно взаимодействовать с ними. В своём стиле. Где-то надавить, к кому-то применить манипуляцию, кого-то очаровать. Запах мог рассказать почти все тайны хозяина. Ещё гон всегда приходил по расписанию, при этом всегда признаки проявлялись сильно заранее, давая возможность подготовиться. И Коннор расслабился. А зря. Или нет… Когда подвёл гон и обернулось предателем чутьё, Коннор всей своей волей старался удержать себя в сознании и вслушиваться в то, как Хэнк опрашивает потенциальную свидетельницу. — Вы не замечали у вашей соседки склонностей к радикальным высказываниям и тому подобному? — Что вы, она очень мирная омега. Коннору скрутило живот. В квартире присутствовал запах течной омеги. Почти выветрившийся, она давно ушла, но инстинкты взревели. Хэнк не реагировал на запах, изредка поглядывал на Коннора, удивляясь тихому поведению. Ему явно хорошо: гон прошёл недавно, поэтому у него реакция на запах куда слабее, чем обычно, если он его вообще ощущал. Это даже нечестно с какой-то стороны. Коннор прикусил щеку изнутри. Дёсны саднили, клыки уже были готовы к тому, чтобы поставить метку. А всё это Хэнк виноват, однозначно: слишком он раздразнил его во время своего гона. Ох, как сильно в то утро Коннору хотелось прижать Хэнка к ближайшей поверхности и оставлять на нём метки, больше меток, чтобы запах Коннора его опутывал с ног до головы. А приходилось улыбаться и сдерживать себя, поскольку он понимал: Хэнк почти неделю страдал от гона, его стоило поберечь. Тогда удалось сдержаться. Сейчас, после спокойной недели, на которой они пару раз занимались сексом без проникновения, желание как следует пометить Хэнка, сделать его своим целиком и полностью, восстало. Наверное, именно из-за этого желания Коннор и в мыслях не было идти по следу омеги для определённых целей, а прикидывал шансы соблазнить Хэнка. Представляя пикантные сцены, Коннор не уследил за своим запахом. Благо свидетельница была бетой, не чувствовавшей феромоны, а вот Хэнк… Его запах на миг усилился и вернулся к норме, Хэнк распрощался, под руку вывел Коннора из квартиры и решительно потащил на лестницу. — Держи себя… Страстный, полный животного желания, поцелуй прервал Хэнка. Коннор вдавил его в стену на лестничной площадке и требовательно прошёлся ладонями по бёдрам, вызывая ответную реакцию. — Господи, Коннор, можешь подождать до дома? — простонал Хэнк, но всё равно чуть развёл ноги, чтобы Коннор мог вклиниться. — Сексом в общественном месте никого не удивишь, — удивительно ровно, несмотря на начинающийся гон, произнёс Коннор и вцепился в волосы Хэнка, вынуждая откинуть голову. Прижался губами к шее Хэнка, где ещё не зажили укусы, и вдохнул его запах. Так и хотелось перебить своим собственным, как доказательство того, кому принадлежит этот большой парень. Дёсны сильнее заныли, и Коннор слегка прикусил шею, свободной рукой скользнув под рубашку. — Таких штрафов и выговоров мне за полсотни лет не делали, — с усмешкой произнёс Хэнк и чуть вздрогнул, когда Коннор сильнее впился зубами, и обречённо застонал. Но так и не сделал попыток остановить его. Коннор воспринял это как призыв к действию и усилил напор. Он хотел прямо сейчас, в этом самом месте он желал овладеть Хэнком. Развернуть спиной, нагнуть, погрузиться в него, оставить метку на загривке и не отпускать пару часов. Как жаль, что Хэнк не омега — всё равно придётся от него оторваться, чтобы дойти до машины за смазкой. Да и подготовить его надо основательно, чтобы из-за неподготовленности не произошла сцепка. Как хорошо, что Хэнк не омега — Коннор не терял разум до конца, он до сих пор осознавал каждую секунду, наполненную удовольствием от близости. Хэнк отзывался, ненавязчиво пытаясь перехватить инициативу, и Коннор довольно замурчал, не давая этому случиться, настойчиво впиваясь в губы, терзая, распаляя, желая возбудить любовника ещё сильнее. Запах Хэнка, стойкий, ассоциирующийся с морской водой, усилился, и Коннор собственнически перебивал его своим терпким, похожим на кофе с пряностями. Забрался руками под брюки, сжал задницу Хэнка, ясно показывая свои намерения. Наверху раздался звук закрытой двери, Коннор ощутил напряжение Хэнка, но и не думал останавливаться, не желая терять ни секунды. Принялся за пуговицы рубашки, ловко высвобождая их из петель. Как здорово, что сегодня Хэнк не надел под неё футболку. — Так, в машину, — скомандовал Хэнк и, не слушая возражений, приподнял Коннора за задницу. Коннор обхватил его за талию ногами, насколько мог, прижимаясь возбуждённым членом, провоцируя, но Хэнк оказался более стойким, поэтому он вместе со своей извивающейся ношей успешно преодолел лестничный пролёт. С недовольным ворчанием Коннор оторвался, прекрасно понимая, что пыл надо поумерить, если он хочет сделать всё как надо. Автомобиль удачно стоял в подворотне, и когда они до него добрались, Коннор прижал Хэнка к двери и впился в его губы страстным поцелуем, языком требуя подчинения, руками распахнул рубашку, пальцами впился в бока. Хотелось всего и сразу, и чтоб побольше. Ругаясь, Хэнк открыл дверь, развернулся, чтобы достать из бардачка баночку, а Коннор прильнул сзади, обхватив за шею, укусил и потёрся возбуждённым членом о Хэнка, вызывая стон удовольствия. — Может до дома дотерпишь, герой-любовник? — низким голосом проворчал Хэнк, откопав смазку. В ответ Коннор сжал его за плечи, завёл руки назад, удерживая на месте, и толкнулся бёдрами. Прошептал на ухо: — А ты сам дотерпишь? — и скользнул рукой у него между ног, нащупывая сквозь джинсы вставший член Хэнка, заодно забирая баночку. Тот сквозь зубы застонал, толкнул бёдрами вперёд, а затем изогнулся и зарылся рукой в волосы Коннора, притягивая ближе. — От тебя нет спасения, верно? От того, как ласково прозвучали эти слова, по телу Коннора прошла приятная истома. И он приступил к делу, спуская брюки с бельём и не забывая про презервативы — не после пары казусов в начале их интимной жизни. Запах кофе с морской солью растёкся по подворотне, категорично давая понять случайным прохожим, что заходить в неё не стоит. Пришлось слегка сместиться. Хэнк упёрся грудью в заднее сиденье, пока Коннор снаружи машины, не торопясь, готовил его, давая привыкнуть к ощущению наполненности, шептал напутствующие слова. — Расслабься, я рядом. — Да стараюсь я, — Хэнк выдохнул как-то разочарованно, и Коннор приласкал его, стараясь отвлечь. — Всё в порядке, мы никуда не торопимся. Хэнк был тугим, да ещё инстинкты альфы заставляли препятствовать вторжению, но Коннор с нежностью понимал: если бы он не старался, то и первая фаланга бы не пролезла, не то что два пальца. Однако Хэнк явно досадовал на себя. — Что-то у меня вообще не получается. Тогда Коннор потянулся вперёд и развернул голову Хэнка, чтобы прижаться губами к щеке, нежно целуя, прошёлся свободной рукой по чувствительным местам дразнящим жестом, ущипнул за сосок. — У тебя всё получится, поверь, мой организм сопротивлялся сильнее. Правда, тогда Коннор ещё сам себя чуть не накрутил, переживая за Хэнка, поэтому приходилось серьёзно настраиваться на позитивный лад и отгонять тревожные мысли. Но об этом он никому не расскажет. Хэнк расслабился под руками, дышал глубоко, доверился. Коннор по себе знал, как это трудно для альфы, и от этого возбуждался ещё сильнее, почти теряя голову, и лишь запах морской соли удерживал в рамках: под ним не омега. — Теперь перевернись, — сказал Коннор, вынимая пальцы, и когда Хэнк выполнил, поцеловал, одновременно с проникновением. Поймал стон Хэнка и заскользил руками по торсу, обхватил массивный член и задал темп, при этом сдерживая себя от движений внутри. Меньше минуты на привыкание, и Хэнк вцепился в плечи и прижал поближе, страстно отвечая, перехватывая инициативу в поцелуе. Возбуждение ударило в голову, и Коннор начал двигаться. Эйфория от осознания того, что любимый, самый дорогой человек находится в данный момент в его руках, наполняла каждую клеточку, и Коннор рьяно старался это передать, показать свои чувства. Он ласкал, кусался, оставляя метки, и принимал ответные чуть грубоватые ласки. — Мой, — выдохнул Коннор на самое ухо, прижавшись грудью, и прихватил мочку, рукой закапываясь в волосы. — Твой, — согласился Хэнк, который в этот раз был более стабильным, чем Коннор. И тот с воодушевлением исправлял эту ситуацию. Оргазм прошиб молнией, Коннор ощутил, как увеличился узел, и прикрыл глаза от приятного ощущения. К счастью, долгая подготовка принесла плоды: сцепка не случилась. Послевкусие гона быстро выветривалось, оставляя лишь удовлетворение. Он прилёг на Хэнка и втянул его в долгий ленивый поцелуй. Потом привстал. — Это было последнее дело на сегодня. Ну как, возвращаемся отчитаться перед начальством? Тяжёлый стон был красноречивым ответом. — Господи Иисусе, Коннор, дай старому человеку, которого ты только что хорошенько отделал, передохнуть. Коннор фыркнул: обычно, когда Хэнк говорит о своём возрасте, он устраивает ему второй, третий раунд, которые тот спокойно выдерживает, но сейчас всё же им стоило поскорее добраться до дома. Без ответа оставлять не хотелось, поэтому Коннор состроил удивлённое выражение лица и посмотрел по сторонам. — Где этот старый человек? Он где-то спрятался? — потом с улыбкой посмотрел на Хэнка. — Я вижу перед собой только замечательного мужчину в самом расцвете сил. Если хочешь, то я могу один зайти в участок и всё сдать, думаю, капитан не будет сильно ругаться. — Ага, и будешь всех пугать запахом, — Хэнк потянулся и стал застёгивать на Конноре рубашку. — Зайдём вместе, авось не будут ещё неделю жужжать, чем мы занимаемся в рабочее время. Коннор отстранился, помог Хэнку встать, и они не спеша стали приводить в порядок друг друга и себя. — Твой гон? Он через сколько у тебя выстреливает? — Гон был спонтанным, и мы его сразу удовлетворили, так что минимум неделю тревожить не должен, — ответил Коннор, поправляя на Хэнке пиджак. — Едем? — Ну а как иначе? Ты за рулём. — Мне в принципе очень нравится быть у руля, — Коннор выделил интонацией, намекая, о каком руле идёт речь. — Так что спасибо за содействие, — подмигнул, за что Хэнк несильно его хлопнул по заднице. Опыт был занимательным, хоть Хэнк и ворчал всю дорогу сначала до работы, потом до дома. Удовольствие получили оба, поэтому Коннор с чистой совестью списал все возмущения на кокетство, на которое он реагировал со всей присущей ему романтикой, энтузиазмом и неутомимостью, очень активно давая понять всю глубину своих чувств. К себе в квартиру Коннор этой ночью так и не заглянул, давая младшим братьям расслабиться без надзора.