Жить с пацанами из псов-это...

Лето. Утро. Четыре часа. Еще сон не покинул влюбленных. В дальних рощах, росой окропленных, Раздались голоса.* Весна на удивление довольно необычная в этом году.То тепло, словно под большим и душным одеялом, то крупный град падает с серого и туманного неба и бьёт по крышам, по траве и по душе, которая медленно трескается, подобно хрупкой, побитой вазе, наблюдая за этим снегопадом, ой. или же точнее, градопадом? Сейчас же было что-то среднее меж горячим теплом и неприятным холодом.Но такая смесь, должно признать, была тебе по душе.Не жарко и не холодно, казалось бы, чего ещё можно желать в столь ранее утро? Присаживаясь на подоконник и прижимая колени ближе к груди, ты всматривалась в чудный утренний пейзаж, стараясь уловить каждый миг изящности и восторга от увиденного, ведь кто знает, когда ты ещё решишься наблюдать за красотой природы. Рассвет медленно выходит, поднимаясь всё выше и выше, возвышаясь над людьми, как бы хвастаясь своей красотой и величавостью.Чтож, рассвет действительно заслуживает, чтобы о нём пели песни, писали стихи и посвящали картины.Жёлто-оранжевый кружок освещает всё, что попадётся под его лучи, расстилая яркую пелену над полями и лугами.Зелёная травка на свету солнца кажется жёлтой, словно растения впитали в себя не хлорофилл, а соки самой яркой и большой звёзды галактики. Свет неприятно ударил в глаза, отчего ты прикрылась ладонью, стараясь защититься от ослепления и мерцающих точек.Вдруг ты почувствовала, как становится тяжело дышать, будто лёгкие слегка, не сильно, но всё же, сжимают с разных сторон.Осмотревшись ты поняла, что в квартире через чур тепло. — Душно, — вслух подмечаешь ты, поднимаясь на носочки и раскрывая окна. Не смотря на то, какой у тебя рост, тебе всё равно приходится потягиватся до ручек окна, так как окна очень высокие, что доставало лёгкий дискомфорт. Ты высовываешь голову из окна на улицу, глубоко, с упоением в перемешку с нахлынувшим наслаждением вдыхаешь запах сырости, мокроты и аромат едва появившихся из-под снежного плена цветов.Голова кружится, подобно карусели, но это головокружение настолько приятное, что хочется ещё и ещё.Да, ты определённо получаешь экстаз от чудного пейзажа за твоим окном и запахами раннего утра, это было лучше любых успокоительных. Раньше ты редко засматривалась на природные явления, да и особо не хотела даже пытаться.Даже сейчас ты гадаешь, почему же ты решила раскрыть для себя красоту весны? Ты перевела взгляд на настенные часы: около четырёх часов утра, но ты уже не спишь.Ты проснулась внезапно и не могла продолжить своё путешествие по стране Морфея, глаза и твое уже пробудившиеся состояние этому противились.И ты поддалась этому противостоянию и перешла на сторону бодрости, ощущая прилив сил и энергии. Это странно, но почему-то только сейчас тебя одолевали смутные, но невероятно радостные на ощупь чувства.Словно… Словно тёплая вода медленно растекалась по телу, заставляя всё содрагаться в приятной, после долгого сна истоме. Но погода сменилась донельзя неожиданно.Тёплые колыхания воздуха сменились ледяными потоками, отчего кожа мгновенно покрылась мурашками, прося найти место по горячее.Холодок обвивал твои руки и оголённые плечи, медленно опускаясь всё ниже и ниже, будто желая покрыть всё твоё тело снежной коркой.Раньше недушный ветер приносил удовольствие, но сейчас хотелось с разбегу прыгнуть в тёплую постель, укрывшись с головы до ног одеялом, которое уже наверняка остудилось без присутвия хозяйки. Медленно и плавно ты поплелась в сторону кровати, растирая руками предплечья, чтобы согреть и собрать остатки тепла до прибытия в место назначения.Каково же было твоё удивление, когда ты услышала краем ушка трепет и потрескивания огня в камине.Это было странно, ведь кто в здравом уме будет в четыре утра разжигать камин? Это мог быть только один безумец. Ноги повели тебя в сторону гостиной, чтобы подтвердить догадки.Чем ближе ты была, тем сильнее были звуки догорающей древесины.Это странно, но с каждым шагом по холодному полу, твоё сердце билось всё быстрее и быстрее, от этого было одновременно и больно, смешно и отрадно.Кровь в теле циркулировала с более быстрой силой, особенно чуть ли не прилипала к тонкой коже твоих щёк и лица.Все эти ощущения были для тебя сейчас чём-то лишними и мешающим здраво рассуждать и думать.Но против природы не попрёшь, так ведь? Ты приоткрыла дверь в помещение, пытаясь через щель рассмотреть содержимое в гостиной.Ничего нового, за исключением камина, что усердно продолжал пожирать дерево.Света не было, лишь отблески танцующего огня и силуэты на стенах освещали комнату.Ты стояла почти не шевелясь.Что это? Страх? Стеснительность? Да откуда может быть смущение в собственном доме? Дверь со скрипом распахнулась, давая тебе расширеть кругозор увиденного.Но твои глаза устремились в сторону повёрнутого к тебе соседа, который наклонившись над камином сидел в кресле и пытался согреться.На данный момент тебе чертовски жарко, а мужчине наоборот, дьявольски холодно.Ты прислонилась к косяку двери и смотрела на худую мужскую спину, одетую в плотный, шерстяной свитер, когда-то подаренный тобой, а на тонкой лебединой шее красный изношенный клетчатый шарф, который опять-таки ты не поленилась подшить. Твои губы изогнулись в полу-улыбке, отчего, даже ты не могла понять, но чувствовала, что так надо.Ты слышала прозвище своего соседа много раз, но только ты так нежно и ласково можешь звать его по имени: — Артюр. Брюнет медленно поворачивается в твою сторону.Длинные, чёрные волосы едва заметно вьются при каждом движении, словно слегка колыхаюшая от ветра река.Что ни скажи, а волосы у Рэмбо прекрасны, в прочем, как и он сам.Его пронзительные янтарные глаза смотрели на тебя слегка усталым, но не скрывающим радости взглядом.Разглядывая радужки глазных яблок Артюра, ты ассоциировала цвет его глаз с цветом утреннего солнца, что так трепетно и терпеливо выходил как будто из-за гор, рек и океанов. — Доброе утро, — насмешливо и саркастично произносишь ты, стараясь этими словами намекнуть соседу о раннем времени. — Доброе, — ответно говорит сосед своим спокойным, но тягучим как мёд голосом. Рандо ухмыляется и отводит глаза в сторону, будто старается окончить зрительный контакт.Повисшее молчание напрягало и создавало обстановку как на минном поле.Ты чувствовала, что сердце как-то неприятно ноет в груди, словно кошки больно и неприятно скребут своими ноготками по стенкам жизнено-важного органа. Мужчина поворачивается к огню, выставляя вперёд руки и бережно выдыхая воздух на свои ладони.Ты уже привыкла к вечно замерзавшему соседу, потому уже перестала удивляться каким-либо причудам с его стороны. Артюр бы так и продолжил наблюдать за красивыми движениями и вихрами пламени, если бы не услышал звук пододвигающегося ближе стула, на который присела твоя персона и протягивала Рэмбо чашку горячего чёрного кофе. — Ни что так не согревает тело, как бодрствование, — зачем слегка пригубив из чашки напиток, ты улыбнулась кокетливой улыбкой, — ну ещё и кофе. Рандо медленно взял чашку с предложенным напитком.Рассматривая на поверхности прозрачно-чёрной жидкости своё отражение, брюнет слабо улыбнулся, повернувшись вновь к созерцанию пламени: — Спасибо, моя дорогая т/и Рука вздрогнула, а на кофе пошли множество кругов.Это обычные слова благодарности, но после каждого «спасибо» от Артюра, ты прикусывала нижнюю губу и ощущала жар на своей физиономии.Да и ты уже не скрываешь факт того, что находясь рядом с Рэмбо, ты впадала в некую абстракцию, не замечая никого и ничего.Ты хотела быть к мужчине ближе, но в то же время и убегала от него.Такая амбивалентность пугала и запутывала. Краем глаза ты увидела расслабленного соседа, который откинулся на спинку стула и мечтательно улыбался, явно мечтая или размышляя.Свет медленно достиг и вашей гостиницы, высовываясь из приоткрытых шторами окон.Будь ты художником, то определённо зарисовала бы на холсте эту картину, будь ты музыкантом, то определённо бы придумала подходящею мелодию, будь ты писателем, то перевела бы все свои чувства на бумаге, а была бы скульптором, увековечила ваши статуи, дабы были они отрадами для глаз. Внезапно ты чувствуешь, как твои пальцы переплетаются с тонкими, облачёнными в перчатки, пальцами Артюра.Ты молчишь, а сердце готово вот-вот замереть от наростающего восторга и счастья.Голова Рандо опускается на твоё хрупкое плечо, мужчина проводит носом по твоей шее, словно большой кот. — Не права ты, т/и, — наконец произносит Артюр, — не бодрствование и не кофе согревают тело. Твоё лицо поворачивается и сталкивается лицом к лицу с брюнетом, отчего становится неловко, но ты уже мысленно приковала себя к стулу, чтобы позабыть о мыслях насчёт твоего очередного побега от своего же счастья.Только сейчас ты испытываешь настоящее тепло внутри, которое ошпаривает твою душу подобно горячему кипятку. Слегка ледяные губы медленно, едва косаясь одаривают тебя нежностью и той любовью, которую ты раньше не ощущала.Вы оба старались запомнить всё до мельчайших деталей, каждое мгновение, каждый лучик вашей нагрянувшей идиллии. — Ни что так не согревает и тело и душу, как счастье и добрые мысли поутру. На улице уже весело щебечут птички, люди только раскрывают очи и готовяться к новому дню, лишь вы одни погружаетесь в свой уютный мирок, где находитесь лишь вы оба, и только утренний рассвет становится свидетелем столь искренней и вечной любви. «Нет ничего более согревающего, чем утренние объятия, горячий кофе и добрые мысли поутру»