Жить с пацанами из псов-это...

Воздух на улице был прохладным, слабым и приятным. Вдыхая побольше воздуха, ты пыталась вдоволь насладиться прохладой, заполнить лёгкие до краёв, насытить альвеолы и расширить грудную клетку. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается и придётся выдыхать столь расслабляющий кислород. Лёгкие и грудная клетка вновь уменьшаются в размерах и ждут очередного свежего глотка. Ты не заставляешь себя долго ждать и вновь начинаешь поэтапную систему вдоха и выдоха. Это было больше похоже на зависимость, чем она простую потребность организма. Куртка пропускала сквозь щели ветерок, кончики шарфа чуть поднимались вверх, а подошва обуви была в грязи и слякоти. Погода и внешний вид улицы нельзя было назвать «красивым» в распространённом общественном плане, но это не мешало тебе радоваться такой вполне пригодной атмосфере. В отличии от дикого холода и снежной бури, что витала вокруг пару дней назад, всё казалось невероятно хорошим и прекрасным, даже если обувь была грязной и ты, возможно, подхватишь простуду. Всё это потом. Не сейчас. Казалось, что даже если мир будет разрушаться, умирать и навсегда прекратит своё существование, всё, что ты лишь попросишь пред вечным сном, так это снова вдохнуть прохладного воздуха. Вдохнуть так, чтобы в лёгких навсегда остался этот прозрачных лёгкий газ, а в голове остался момент, когда ты этим наслаждалась. Потому, сейчас ты выдохнула сильнее, будто конец света и вправду наступает и тебе осталось немного. Ты вздохнула до боли в груди, до тяжести и невыносимой тяги в районе сердца, казалось, до блёстках в глазах. Такое вообще бывает? Возможно, а может и нет, но сейчас ты чувствовала себя именно так. Чувства были на грани странного восторга и естественной боли. Солнце то выглядывало из серых облаков, то снова пряталось, будто облака нарочно прятали собой яркий свет и любую более-менее приличную радость в такие хмурые дни. Всё-таки небо довольно жестокий феномен. То радует своей красотой, то портит всё одним хмурым кусочком летающей ваты. Голова начинает слегка кружится, подобно несильному кругу на карусели, отчего ты приостанавливаешь свою необузданную потребность в воздухе и стараешься сориентировать свою точку фокусировки на какой-нибудь предмет. Грязный снег, голые деревья, серые облака — это было всё, на чём можно сфокусироваться, иных видов или предметов обнаружено не было. Но даже так, твоя голова была готова расколоться на части, словно под давлением острого лезвия, словно глаза облились кровью и перестали видеть, а от шока стало тяжело дышать. Конечно, никто тебе топором череп не пробил, но странные, подобные медленной смерти, ощущения плотно въелись в нервную систему, достигая нейронов и всё тело било тревогу. Опираясь на твёрдую, сморщенную поверхность дерева, ты пыталась перевести дыхание. Быть может, не стоило так глубоко и долго дышать и тело просто среагировало на это с отрицательной позиции? Ты прикрыла глаза, неосознанно сжимая рукой грудную клетку и молясь, чтобы эта чертовщина поскорее прекратилась. Ты не умрёшь, но чувства очень-очень неприятные. Чуть успокоясь, ты ощутила чью-то руку на своём плече. По рефлексу, ты дёрнулась назад, споткнувшись об рядом лежащий камень. Падение было мягким, но не приятным, за счёт холодного и мокрого снега. Спасибо, что хоть не грязное. Твёрдая и острая поверхность снега больно поцарапала лицо, одежда промокла и стала мерзотно-сырой. Но к радости, странная боль прошла, словно её и не было. Всматриваясь в верхушки деревьев и в мрачную красоту серого неба, ты зажмурила глаза от яркого света, так резко посвятившего тебе в лицо. Тебе потребовалось немного времени чтобы понять, что этот свет являлся чьим-то лицом вместе с ярко- жёлтыми волосами. Головная боль начала постепенно спадать и ты могла в самой лучшей резкости увидеть пришедшее «солнце», и имя ему… — К-Кенджи?..– спросила ты, продолжая лежать истуканом на снегу, только сейчас подмечая, насколько же твой сосед яркий и так похожий на солнце, что даже сейчас, имея чёткое зрение, в голове липли, как прожёванные жвачки, невольные ассоциации с самой большой звездой галактики. Миядзава улыбнулся, убедившись в твоём благополучном состоянии. Парень протянул руку, желая помочь тебе избавиться от оков мокрого снега и слякоти, хоть он и был тому причиной. Вновь найдя опору в виде ног, ты начала отряхивать с себя снег, испытывая желание переодеться и выпить чего-нибудь тёплого. Хотелось рычать и кричать, но едва ты повернулась к Кенджи, как вся злость ушла, как с гуся вода. Добрая улыбка и извиняющиеся глаза говорили всё, вместо слов. Смотря на соседа, ты на подсознательном уровне слышала «прости, я виноват», и от этого было легче. Кенджи взял твои ладони в свои и стал дышать прямо в них, согревая своим теплом дыхания. Пар был похож на поток клуба дыма из дымохода, такой же согревающий. Ты невольно засмотрелась на Кенджи, на его пшеничные волосы и мягкие черты лица. Миядзава подошёл ближе и стал руками в варежках сминать и треть твои щёки в попытках согреть лицо. Кенджи мягко, но интенсивно проводил руками по лицу, ты чувствовала, что его руки начали немного дрожать от усталости, но юноша это скрывал, с улыбкой согревая тебя. От этого внутри немного побаливало больше, чем трение ворса варежек на щеках. На твоих плечах оказалась вторая куртка и второй шарф, плотно укутавший половину твоего лица. Миядзава довольно похлопал руками и, взяв тебя за руку, повёл в сторону дома. — К-кенджи… а как же ты? Замёрзнешь ведь.– — Не замёрзну. Нас в деревне ещё с детства заколяли, так что холод мне не страшен! И смотря на Миядзаву, тебе тоже казалось, что никакой холод с ним не страшен…

***

Теперь даже и не верилось, что уже весна, но календарь в телефоне говорил об обратном, заставляя тебя продолжать не верить в увиденное за окном. Серо, холодно и зябко ‐ единственное исключение состояло в изменении температуры с холодрыги на более тёплое. Хоть какие-то изменения принесли теперь немного радости, отчего ты улыбнулась. Ты сжимала руками кружку горячего какао, в котором плавно плавали крупные зефирки, подобно в море плавали кораблики. Ощущая, как ладони становятся очень горячими, ты вспомнила тёплое дыхание Кенджи, которым юноша пытался тебя согреть. Сейчас, тебе даже казалось, что то тепло, которое тебе дарил Миядзава, намного горячее и приятнее, чем горячая кружка сладкого напитка. Даже зефирки ничуть не делали какао лучше мягкой улыбки Кенджи. Глоток, и сладкий млечный поток стекал по горлу, обжигал стенки и оставлял сладостное послевкусие на кончике языка. На секунду ты представила огромное молочно- шоколадное море, в котором плавали бы зефирные корабли. Море очень горячее, но настолько сладкое, что хотелось утонуть, изжариться, но такая смерть была бы совсем неплохой. А ещё лучше, оторвать от зефирного кораблика кусочек и омокнуть, ну, или кусочек овсяного острова с шоколадной крошкой. Так, что-то шоколада слишком много в твоих приторных фантазиях. — Я приготовил вафли, т/и! — воскликнул громкий и радостный голос Кенджи, за которым потом послышался звук тарелки на столе. Ты оторвалась от своих грёз и посмотрела на Миядзаву. Чуть порваная белая майка и джинсовый комбинезон. Кенджи вовсе не выглядит галантным джентльменом из модных фильмов или подростковых журналов. Миядзава Кенджи ‐ мальчишка, с пшеничными волосами, веснушками, подобно поцелуям солнца, и яркая, искренняя улыбка. Кенджи и сам подобен солнышку, что освещал всё вокруг. — Спасибо, Кенджи! — поблагодарила ты, принимая угощение от «солнышка». Тот сел напротив, с аппетитом поедая вафли, запивая свежим козьим молоком. На губах остался след от молока, отчего ты заботливо вытерла «молочные усики» на лице Миядзавы. Тот чуть нагнулся вперёд и поцеловал тебя в лоб. — С наступлением весны, т/и!

«Радуйтесь каждому времени года с личным солнышком»