Не судьба

      Эрен Йегер всегда был гребаным фаталистом.       Знаки чудились и преследовали на каждом шагу. Несработавший будильник, незакрытая дверь, просроченный сэндвич, оставленный в кафе зонт…       Микаса с Армином пытались намекнуть, что дело в обычном раздолбайстве и крайней несобранности, но Йегер упрямо твердил, что это происки Вселенной и игры Форса с Фатумом.       Эрен не знал, почему ему с самого детства везде хотелось видеть двойное дно. То ли дело было в нестандартном мышлении, отвергающем всё обычное и тривиальное, то ли в укоренившейся привычке спорить со всеми из чистого упрямства. Возможно, дело было в обыкновенной скуке и желании фантазировать, бесконечно прокручивая в голове «а вдруг это?». Как бы там ни было, Йегер верил в судьбу, предопределённость и везде искал знаки, вскрывающие саму суть жизни.       И вот сейчас, сидя в неудобной позе, когда правое плечо склонилось, словно отягощенная чаша весов, неестественно приподняв вверх левое, а всё потому, что спящий на нем мужчина значительно уступает Эрену в росте, он думает о том, с какого же момента Вселенная подталкивала его к этой минуте?       Возможно, все началось с того самого понедельничного гороскопа три недели назад, предначертавшего Эрену, как «типичному представителю Овнов», «встречу всей жизни». В тот день Йегер просто охренел от количества людей, с которыми пришлось «встретиться». В каждом виделся «тот самый», а потому Эрен пялился на любого мало-мальски заинтересовавшего человека, словно маньяк, выискивающий очередную жертву из тени подворотни. Выглядел он и правда жутко — глаза плотоядно блестят, губы беззвучно шепчут «ну, ну… подойди же!», а пальцы теребят ткань модной, надетой по случаю судьбоносного рандеву рубашки с узором из крошечных графических символов знаков зодиака.       Но все пошло наперекосяк. Девушка, которую Эрен опрометчиво заподозрил в «избранности» и проинформировал об этом напрямую, нагло его отшила, наступив на ногу и безжалостно испачкав нежно-мятные кеды, на обеде к рисунку на рубашке из-за анатомически неверного произрастания рук прибавился яркий принт расплескавшегося кофе, а задний карман джинсов, предательски не сообщив о нарушении собственной целостности, сыграл роль черной дыры, унеся в неизвестность проездной Йегера.       Таким злым на судьбу Эрен не был давно. Зловещим шепотом цитируя мудрую Зорайде, что это всё долбанный «мактуб» и «судьба вечно ведёт нас туда, куда мы идти совсем не собирались», он ворвался в автобус, где, облапав себя качественнее любого досмотрщика в аэропорту, наконец-то обнаружил пропажу. Денег на такой случай предсказуемо не нашлось, а витиеватое ругательство, сорвавшееся с губ, едва ли помогло выпустить и сотую долю вскипевшего раздражения, но зато здорово позабавило пассажиров и наверняка вызвало какого-нибудь доисторического демона из Марианской впадины.       Йегер хотел было уже выйти на улицу, мрачно предполагая свой тернистый и долгий путь до дома, как вдруг мужчина, зашедший следом за ним и уже заплативший за себя, посмотрев на озлобленное и потерянное лицо «любимца судьбы», молча протянул купюру и прошел вглубь салона. Эрен от такой щедрости опешил, хлопая глазами и беззвучно раскрывая рот, но, будучи человеком вполне прагматичным, помощью воспользовался, отдав деньги порядком заколебавшемуся ждать водителю.       Когда автобус тронулся с места, Эрен направился в конец, желая поблагодарить своего спасителя, но тот, заметив приближение, поднял руку и помотал головой, мол, «не стоит». Выглядел он как-то устало, словно целый день пахал в поле заместо плуговой лошади. Поэтому Йегер просто кивнул и сел через проход от хмурого Робина из Локсли.       День выдался нестерпимо утомительным, а потому Эрен просто молча смотрел в окно со своей стороны, считая фонари и загадывая, что поест: китайской лапши, если будет чёт, или пиццу — если нечет. К его остановке победу одержали итальянцы, а мужчина с большим сердцем и маленьким ростом уснул. Потому, бросив на него прощальный взгляд, Эрен вышел из автобуса и, только переступив через порог собственной квартиры и вожделенно зажав в руке яркий флаер «Пиццерия дона Закариаса», замер, вспомнив о предсказании.       «Встреча всей жизни». А вдруг это была именно она.?       Всю следующую неделю Эрен исправно садился на тот же автобус в то же время, пытаясь совершенно случайно наткнуться на своего спасителя. Лицо мужчины он, сказать по совести, запомнил плохо. Впечатлил рост — таким малышом из его знакомых был только Армин — черные волосы причудливой стрижки и безэмоциональный взгляд серых глаз. Примет, конечно, было маловато даже для прошаренного профайлера, но Йегер не был бы Йегером, не упорствуй он в своих поисках.       Однако неделя прошла, а мужчина так и не объявился, словно то его появление было простым совпадением. Но Эрен, наворачивая победивший в светофорном споре рамэн (автобус встал на каждом красном, принеся победу азиатам) вечером в воскресенье, пересматривал любимую «Кунг-фу Панду» и упрямо шептал в унисон с мастером Угвэем: «Случайности не случайны!»       В понедельник «номер два» Эрен вычитал в бараньем гороскопе «осуществление желаемого». Этот день, к слову, на то самое желаемое был горазд. Однако тест по основам дискретного анализа закономерно не отменили, премию к зарплате продавца в книжном магазине так и не прибавили, а Микаса из-за свидания с каким-то самовлюбленным мерином не смогла подобрать после работы. Йегер покорно принял свой тяжкий жребий и понуро поплелся на остановку.       Каково же было его удивление, когда рядом с ним возник тот самый мужчина, также ждущий заветный транспорт. Он никак на Эрена не отреагировал, даже в сторону его не посмотрел, словно они совершенно незнакомы — неужели забыл? Но Йегера такой ерундой было не отбрить. Пока мужчина посматривал на наручные часы, задрав рукав кашемирового пальто, лениво листал новости в телефоне, тихо постукивая коротким ногтем большого пальца по экрану, Эрен неотрывно его разглядывал, стараясь впечатать в память увиденное.       Рост, как он и запомнил, был ниже мужского среднего, что, впрочем, незнакомцу очень шло. Фигура за полами черного пальто до колена угадывалась плохо, но ноги в прямых серых джинсах выглядели мускулистыми и сильными. Лицо было бледным с заметными тенями под светлыми глазами, на которые падали рваные пряди гуталинового оттенка. Острые скулы и подбородок, прямой нос, тонкие бледные губы. Выглядел он очень молодо, но осанка, взгляд и какая-то странная аура вокруг него говорили, что мужчина точно старше.       Когда подошёл автобус, Эрен пропустил мужчину вперёд, надеясь впечатлить рыцарским благородством, но его порыв остался незамеченным. Крепкий орешек! Однако Йегер не был бы Йегером, если бы не упорствовал в своем окучивании. В этот раз он занял сидение перед мужчиной, предоставляя ему возможность полюбоваться открывающимися перспективами. Он часто нарочито медленно поворачивался к окну и загадочно щурился, глядя куда-то вдаль, закусывал при этом нижнюю губу, будто бы размышляя о вечном, что-то беззвучно шептал, проводил пятерней по густым каштановым волосам, позволяя свету от ламп красиво поблестеть отдельными прядями… В общем, продавал товар, как умелый купец.       Решив наконец, что этого достаточно, он опустил взгляд и, обернувшись, эффектно распахнул глаза, чей неопределяемый цвет, по словам Микасы, способен украсть душу… чтобы увидеть распластанное по стеклу лицо мужчины, судя по всему, долго и со вкусом дрыхнущего.       У Эрена даже челюсть отпала. А чего ради он здесь кастинг «Топ-модели по-американски» устроил, спрашивается?! Зардевшись праведным гневом, он выскочил из автобуса на ближайшей остановке, не доехав до своей ещё двух. Плевать. Он был слишком раздражён показным безразличием мистера Таинственного, так что прогулка на свежем воздухе должна была сыграть роль бесплатного успокоительного.       Неделя потянулась своим чередом — Эрен послушно следовал указаниям гороскопа и избегал «серьезных решений», отложив покупку приставки на лучшие времена, ведь выбор между Playstation и Xbox был делом нешуточным. Азиаты за неделю различных соревнований разбили итальянцев со счетом «шесть-один», и поэтому к воскресенью Эрен уже не чувствовал языка от острых специй (что, к слову, жгли на входе и на выходе) и со слезами благодарности методично жевал постную «Маргариту». Решимость привлечь внимание незнакомца медленно угасала, но старый друг Коэльо со страниц заляпанного томатным соусом «Алхимика» дружески похлопывал по плечу и уверенно шептал: «Если я — часть твоей Судьбы, когда-нибудь ты вернёшься ко мне».       Поэтому в понедельник «номер три» Эрен был полон решимости добиться взаимного интереса. Гороскоп первого знака зодиакального круга вселял надежду — «не бойтесь рисковать», а потому Йегер рискнул прогулять тренировку, спрятавшись в туалете от бешено вращающего глазищами Шадиса, рискнул отпроситься у Милашки-на-личико-Диктатора-в-душе Петры, а затем рванул в студенческое общежитие, чтобы подготовиться по высшему разряду.       Судьба судьбой, но нельзя было пускать всё на самотёк.       Эрен принял душ, рискнув использовать гель с экстрактом кайенского перца и жгучего имбиря, чтобы добавить остроты, трижды уложил волосы разными способами, а затем оставил им их природную распущенность. После натянул тёмно-зелёную футболку с этническим принтом, черные джинсы, толстый вязанный кардиган из коричневой шерсти и кеды в тон. Он долго крутился над шкатулкой с украшениями, выбирая между кошачьим глазом и рукой Фатимы, а затем решил ограничиться кожаным браслетом с небольшим овальным рубином.       До остановки он добрался за полчаса до обычного времени. И примерно спустя пятнадцать минут уже жалел об этом — ветер был холодным и чересчур порывистым, растрепав волосяное гнездовье Йегера ещё сильнее. Дизайнерскую футболку продувало насквозь, открытые ступни покрылись гусиной кожей, а глаза слезились от пыли и упругих потоков воздуха. Поэтому к тому моменту, как на остановке появился мистер Непробиваемый, Эрен сидел на скамейке, как нахохлившийся воробей на жердочке.       Увидев мужчину, едва скользнувшего по нему взглядом, Йегер попытался расслабиться, пригладить волосы и утереть слезы из глаз. Автобус прибыл через пару минут, и в этот раз Эрен со спокойной душой усыпил внутреннего благородного рыцаря и первым буквально влетел в теплый транспорт, спасаясь от ветра.       Видимо, погода повлияла и на остальных жителей города, потому как народу в автобусе оказалось непривычно много. Эрена, впрочем, этот факт лишь порадовал, подав парню очередной знак, — осталось лишь одно свободное двойное сидение, как бы намекающее на желанную близость. Пройдя к нему, Йегер сел с краю и тут же вытащил телефон, сделав вид, что увлеченно и крайне внимательно там что-то просматривает. Мужчина подошёл через несколько мгновений и, выдав глухое «Позволите?», пробрался к окну.       Итак, момент истины настал! Сейчас или никогда. Эрен сделал вдох-выдох, зажмурился на несколько мгновений, взмолился, чтобы сестрички Мойры были к нему поласковее и не сматывали нить его судьбы в очередной гребаный клубок нераспутываемого кабздеца, а затем, игриво закусив губу, повернулся к мужчине…       — Да ты издеваешься…       Незнакомец спал с лицом невинного младенца, уперевшись лбом в стекло. От этого умилительного зрелища на мгновение затопившая Йегера ярость тут же отступила. Во сне мужчина выглядел ещё моложе — лицо было расслабленно, рот слегка приоткрыт, волосы падали на лоб, как у парня из очередного бойсбэнда девяностых. Эрен посмотрел-посмотрел и глубоко вздохнул. Вот чёрт. Заговорить опять не вышло.       Но Йегер не был бы Йегером, если бы не использовал эту возможность себе во благо — судьба посадила их рядом, нужно действовать! Вспомнив всё, что знал о дедукции из книжек про Холмса и сериала «Мыслить как преступник», он начал медленно сканировать сопящего соседа, пытаясь на основе деталей составить его психологический портрет. Первый закономерный взгляд упал на сложенные на коленях руки — кольца нет. Конечно, этот факт едва ли свидетельствовал о том, что мужчина свободен, но, как лично считал Эрен, отбить парня чуть лучше, чем отбить мужа. Однако, так как сама мысль о разрушении чьих-то отношений была не шибко приятна, Йегер заскользил взглядом дальше в поисках других признаков холостяцкого статуса. Мысленный список «Занят/Свободен» обзавелся первым и сразу же спорным пунктом «аккуратный внешний вид». Конечно, Эрен и сам не был пропащей свиньей, но такой сверкающей чистотой обуви и идеально выглаженных брюк у него не было никогда. Возможно, это делает его пара. Но при этом никто не отметает вариант, что мужчина сам следит за собой с особым вниманием. В пользу второго (невероятно желанного) варианта говорил и снежно-белый воротничок рубашки в конце рабочего дня. Личная гигиена тут явно на уровне.       Решив, что этот автобусный Зорро просто аккуратист и педант, Эрен решительно поставил жирный плюс в графу «свободен». Так, что ещё?       На полу между ног мужчины стоял пакет из сетевого супермаркета. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто не смотрит, Эрен наклонился чуть вперёд, пытаясь разглядеть содержимое. Так, коробка зелёного чая, сеточка нектаринов, стеклянная бутылка молока, что-то вроде оливкового масла или какого-то соуса, пачка спагетти и небольшая бутылка яблочного сидра. Одна. Итак, либо его пара не пьет, либо его ждал вечер в одиночестве за просмотром каких-нибудь «Грязных танцев» со спагетти под соусом и сидром в придачу. Почему именно Патрик Суэйзи пришел ему в голову, пританцовывая под «The Time of my Life», Эрен не знал, но от картины одинокого мужчины перед телевизором с бокалом и намотанными на вилку спагетти стало как-то тоскливо. Захотелось тут же сжать незнакомца в объятиях и заверить, что больше он не будет коротать вечера в одиночестве, но Йегер остановил себя, разумно рассудив, что торопить события нельзя.       Мужчину нужно заинтересовать. Но вот как? Эрен продолжил осмотр, пытаясь выяснить интересы незнакомца, но, вполне предсказуемо, значков, нашивок и брелоков, указывающих на какую-либо «гиканутость», не нашлось. Небольшой портфель был черным, обычным, без единой потёртости и царапины. Из карманов пальто, к превеликому сожалению Эрена, визиток не торчало.       Сокрушенно вздохнув, Йегер посмотрел в окно и понял, что его остановка следующая. Бросив грустный взгляд на соседа, он поплелся к выходу и буквально выплеснулся на улицу, растекшись унылым желе из отчаяния и безысходности.       Его судьба была слишком неприступной.       Дни понеслись за днями, и две проверки автобуса в середине недели результатов не дали. Видимо, мужчина вечером ездил только по понедельникам, в остальные дни возвращаясь домой в другое время. Эрен много и часто размышлял на тему того, с чем может быть связано такое странное расписание. Возможно, его прекрасный незнакомец неизлечимо болен, и каждый понедельник посещает курс изматывающей терапии? Или же навещает родственника в коме? Или отрабатывает условный срок в каком-нибудь общественном центре за мелкое хулиганство?       Гороскоп же тем временем умолял «не отказываться от задуманного и упрямо двигаться к намеченной цели». Эрен, хоть все ещё и мечтал о таинственном незнакомце, являющемся ему во снах с кастрюлей спагетти и прической ducktail, боевой запал потихоньку терял. Поэтому воскресным вечером, вяло ковыряясь в пасте карбонара (итальянцы взяли реванш за прошлую неделю и безраздельно заняли «кухню» Эрена со среды), он лишь с умудренным жизнью видом кивал реалисту Альфу: «У нас говорят: «Если любишь кого-то — отпусти его. Если он к тебе вернется — он твой. Если его переедет машина — так тому и быть».       Понедельник «номер четыре» встретил предсказанием немного загадочным и неоднозначным — «время неожиданностей». И как это понимать? Неожиданности могли и радовать, а могли и знатно раздражать. Такие неопределенности Эрен не любил.       А сюрпризы с самого утра сыпались на голову как из рога изобилия. Притащившись ни свет ни заря в университет, Йегер узнал, что первую пару отменили — профессор Пиксис неожиданно написал смс старосте о внезапном и тяжелейшем недомогании, и судя по тому, что в трёх строчках было аж восемь ошибок, недомогание это имело стойкий алкогольный душок воскресного угара.       На работе внезапно случился наплыв посетителей — как оказалось, на горизонте замаячила Пасха, — а потому в отделе «Всё для праздника», бывшим основной локацией Эрена на работе, случился небольшой атомный взрыв, разбросавший яично-кроличьи открытки по всему помещению и на ликвидацию последствий которого Эрен потратил не один час.       Из-за внеплановой уборки Йегер вышел с работы гораздо позже обычного и понял, что на автобус со своим знакомым незнакомцем он давно опоздал.       Что ж. Видимо, таков его удел.       Придавленный этой Вселенской несправедливостью Эрен поплелся на остановку ожидать последнего автобуса. Мысли, одна мрачнее другой, гнездились в лохматой голове, предсказывая вечное одиночество, отчего сразу вспоминался тот несчастный пятидесятидвухгерцевый кит из программы по Дискавери, что из-за необычной частоты пения не может найти друзей.       Мысли с несчастного морского млекопитающего незаметно перескочили на котиков, сразу всколыхнувших в голове сотни грустных роликов по теме, а потому как на остановке оказался уже не один Йегер и не заметил. Лишь когда подошёл автобус, парень обернулся проверить, не оставил ли что на скамейке, тут же наткнулся на своего Бэтмена — героя, которого он заслуживал.       От неожиданности Эрен застыл, словно взгляд светло-серых глаз был наделён силой Медузы Горгоны, и лишь изогнувшаяся бровь и тактичное покашливание привели его в чувство. Йегер забормотал что-то оправдательное о «тяжёлых понедельниках» и торопливо пробрался в салон. Ситуация с сидениями, несмотря на поздний час, повторилась — внезапная изморось заставляла людей искать укрытия и комфорта.       Все ещё смущённый неожиданной встречей, Эрен пробрался к окну, поздно сообразив, что это в каком-то смысле «место» его незнакомца. Мужчина, впрочем, если и был возмущен произошедшим, никак это не прокомментировал, усевшись рядом и поставив пакет с уже знакомой эмблемой на пол между ног.       Вымотанный Йегер решил сегодня судьбу не испытывать, а потому просто уткнулся в окно, наблюдая за водопадом дождевых капель в свете фонарей и думая о том, каким бы способом выбрать еду сегодня?       Внезапно что-то дотронулось до его плеча. Осторожно обернувшись, Эрен чуть сознание не потерял, увидев черную макушку, прижавшуюся к грубой ткани его темно-синей джинсовки. Йегер был слишком высоким, а потому голова незнакомца медленно, но верно пикировала вниз, скользя вдоль рукава. Осторожно, без спешки и лишних движений, Эрен слегка съехал с сидения и максимально низко опустил плечо, перехватывая мужчину. Незнакомец зашевелился во сне, но не проснулся, а лишь удобнее устроился щекой на мягкой поверхности, наконец-то ставшей удовлетворительной высоты.       Эрен замер. Первые несколько мгновений он даже дышать боялся, но потом понял, что если начнет дёргаться в предсмертной агонии из-за нехватки кислорода, точно разбудит соседа.       Йегер был в восторге. От мужчины пахло просто умопомрачительно — глубокий древесный аромат с тонкой нотой апельсина. Осмелев, Эрен быстренько провел кончиком носа по макушке — волосы оказались невероятно мягкими.       Судьба сама плыла парню в руки. Вот такая «неожиданность» была Йегеру по вкусу…       И вот сейчас, сорок минут спустя, он сидит со смертельно затекшим плечом, острой болью в согнутом крючком позвоночнике и практически не чувствует своей задницы. В автобусе остались только они и пожилой мужчина на переднем сиденье, всю дорогу читающий газету.       Свою остановку Эрен проехал давным-давно. Решимости (да и желания) потревожить сладкий сон своего незнакомца так и не нашлось.       Но когда автобус выехал за черту города, Йегер немного напрягся. Судьба судьбой, но покидать город на ночь глядя и ехать в неизвестность было как-то совсем глупо.       Однако делать уже было нечего. Если он сорвётся прямо сейчас, то просто останется один в самом центре Хрен-Пойми-Где и едва ли выберется самостоятельно. Видимо, теперь стоит доехать до конечной и поискать какой-нибудь ночной транспорт, что вернёт его обратно в город.       А сейчас… Сейчас можно просто наслаждаться таким близким и приятным соседством.       Видимо, Эрен и сам задремал в какой-то момент. Открыв глаза, он слышит, как пожилой мужчина прощается с водителем, назвав его Ханнес, и, шурша газетой, покидает салон. Ханнес тем временем оборачивается на них и с усталой улыбкой спрашивает:       — Ну? Выходить-то будем? Конечная.       Незнакомец рядом тут же приходит в движение, выпрямляясь на сидении и потирая шею.       — Утречка, Ривай! — приветливо бросает водитель. — Давай, приятель, моя смена кончилась, пора и честь знать.       — Спасибо, Ханнес, — сипло отвечает мужчина со сна и только тут замечает, что сидит не один.       Эрен же в этот момент изо всей силы закусывает нижнюю губу, пытаясь не застонать в голос из-за возобновившейся циркуляции крови в конечностях. Спина выпрямляется с жутким хрустом, правую ягодицу сводит судорогой, а рука безвольной плетью шлёпается на сидение, когда мужчина, а точнее, как недавно выяснилось, Ривай, отодвигается немного в сторону, хмуро поглядывая на соседа.       — Ты? — только и говорит он, поднимаясь и беря в руку пакет.       — Я, — не находит ничего лучше для ответа Эрен и тоже пытается встать.       Выходит плохо, отекшая нога подворачивается, и он едва не заваливается в проход между сидениями, громко чертыхаясь и отчаянно хватаясь раскинутыми звездой руками за поручни.       — Как изящно, — безэмоционально комментирует Ривай, хотя Эрену мерещатся смешинки на дне светлых глаз.       Впрочем, рассмотреть получше ему шанса не дают, и, отвернувшись, Ривай покидает автобус. Йегер, приноровившись к непослушной конечности, ковыляет следом. Выйдя на улицу, он зябко ёжится от налетевшего ветра и оглядывается вокруг. Единственный фонарь на сотни метров выхватывает сиротливую и абсолютно пустую остановку, а из темноты окружающего пространства неуверенно подмигивают с дюжину одиноких огоньков.       Вот ведь засада.       Посмотрев вслед отъехавшему автобусу, Эрен снова нервничает. Что теперь делать? Сидеть на остановке и ждать первого утреннего автобуса? Но место здесь не очень людное, да и кто знает, какие люди обитают в этих местах? Хорошо развитое воображение тут же наполняет окружающую темноту неясными силуэтами, подозрительными шорохами, тихими и мерзкими смешками…       — Почему ты не вышел на своей остановке? — внезапно раздается у Йегера за спиной, и он просто чудом не срывается на бег и жалкий писк.       Он ведь и забыл, что всё ещё не один. Его прекрасный незнакомец по имени Ривай всё ещё стоит рядом, хмуро и с какой-то непонятной досадой рассматривая чужака.       — А вы помните мою остановку? — решает храбриться до конца Эрен, упрямо распрямляя плечи и осматриваясь с таким видом, словно подыскивает себе здесь загородный дом, а не писается в штаны от скрипа дверных петель в темноте.       — Я помню, что конкретно на этой остановке тебя точно быть не должно, — тихо отвечает Ривай. — Проспал?       Голос вроде даже участливый, может, согласиться? Мол, «да, проспал». И правда, с кем не бывает? Но Йегер почему-то не хочет врать своей судьбе. Тем более когда выяснилось, что у неё просто шикарное имя и охренительно сексуальный голос с хрипотцой.       — Не совсем, — уклончиво отвечает он и снова ежится от холода.       Ривай смотрит на него нечитаемым взглядом, затем оглядывается вокруг, словно бы ища поддержки, и, снова посмотрев на Эрена, говорит:       — В общем, автобус в город будет только через пять часов. К себе не позову, но могу отвести в круглосуточное кафе. Переждешь там и уедешь первым рейсом, идёт?       Эрен рассеяно кивает, глупо расстроившись из-за такого «неинтересного» предложения. И чего он будет сидеть в кафе всю ночь один, как идиот? Зарядка на телефоне скоро сядет, с собой ни книги, ни журнала. Да и денег хватит только на чай, не больше. Ну что за ерунда?       Однако делать нечего, и Эрен послушно плетется за своим спасителем в квадрате, мысленно обзывая себя самыми нелестными словами. Ривай идёт относительно не спеша, посматривая вокруг, но не оборачиваясь, словно бы не ведет куда-то заплутавшего студента, а просто прогуливается по ночному городку.       — Вот, пришли, — останавливается у небольшого заведения с неоновой вывеской «Мама, я в разведке». — Не обращай внимание на название, у владельца тупое чувство юмора, но кухня и бар — отменные, так что…       Жалостливые просьбы не бросать и остаться рядом, вот-вот готовые сорваться с языка Эрена, милостиво прерываются звуком громко распахнувшейся двери и стремительным вылетом из неё лысоватого грузного мужчины.       — Да чтоб тебя… — кряхтит незадачливый лётчик, пытаясь подняться, выпячивает задницу, вставая в позу собаки, и несколько раз отталкивается ладонями от земли.       — И чтоб не совался сюда больше, ясно? — раздается голос от двери, обернувшись на который Эрен едва не теряет стремительно пикирующую к груди нижнюю челюсть.       Мужчина на крыльце — вылитый Капитан Америка. Йегер на полном серьезе ждёт, что этот здоровяк сейчас повернется к нему и, подмигнув, шутливо погрозит пальцем, мол, «не делай так».       — Какого черта, Эрвин? — икая, привлекает к себе внимание толстяк. — Я просто хотел пообщаться. Пить одному — дико скучно…       — Хватать официантку за задницу со словами «Хочешь, я покажу тебе звёзды?», — едва сдерживаясь, перебивает сошедший с комиксов Стивен Роджерс, — едва ли подходит под определение «пообщаться»…       — Иззи такая милашка, — разводит руками горе-пикапер, — я не смог удержаться…       — Фарлан тоже не смог, за что ты и получил в морду, и…       — Вот же хрень, — неожиданно подаёт голос Ривай, видимо, устав быть просто слушателем. — Лобов, тебе не надоело ещё?       Спорщики наконец-то замечают, что на улице они не одни.       — Ривай! — с радостной улыбкой узнает Надежда нации, быстро шагая навстречу. — Неужели решил заскочить?       — Аккерман? — с гораздо меньшим энтузиазмом и внушительной долей испуга тянет толстяк, слегка пятясь назад. — Давно не виделись.       — Надеюсь не видеться ещё столько же, — бросает Ривай и больше в сторону пьянчуги не смотрит. — Привет, Эрвин. Я тут…       — О, а кто это с тобой? — Капитан Америка переключает свое внимание на неловко жмущегося в стороне Эрена. — Неужели ты наконец-то ввязался в отношения?       — Нет-нет, — вмешивается Йегер, почему-то не желая слышать равнодушные объяснения Ривая. — Дело в том, что я по случайности пропустил свою остановку и уехал до конечной, а автобусы уже не ходят. И мистер… Аккерман?.. любезно предложил проводить до круглосуточного кафе, где я мог бы дождаться первого рейса. Вот…       Все мужчины, даже растекшийся по бордюру толстяк, внимательно слушают его сбивчивое объяснение. Несмотря на растерянность и смущение, Эрен чувствует что-то вроде радости — как там здоровяк сказал? «Наконец-то ввязался в отношения»? Значит, на этом фронте у кого-то давно было затишье?        Эрвин, что-то решив и чему-то кивнув, широко улыбается Эрену и приглашающим жестом указывает на двери заведения:       — Что ж, милости прошу, как говорится. А ты? — неожиданно поворачивается он к своему знакомому. — Ты-то зайдешь? Иззи только что сделала облепиховый чай с имбирём…       — Эрвин, завтра на работу и…       — Ты наверняка дрых всю дорогу сюда, — перебивает слабые попытки отказаться. — Всё равно не уснёшь, пошли!       И Эрен готов сплясать румбу, видя, как Ривай покорно шагает вслед за приятелем к дверям кафе.       А жизнь-то налаживается…       — Как тебя зовут, говоришь? — оборачивается Эрвин, придерживая дверь.       — Я Эрен, сэр. Эрен Йегер, — хочется встать по стойке смирно, задрать подбородок, отдать честь и проорать своё имя ещё раз, но тот тепло улыбается в ответ и лишь протягивает руку для приветствия.       — А я — Эрвин Смит, владелец этого заведения и лучший друг Ривая…       — Ты не лучший, — хмыкает упомянутый мужчина. — Ты просто единственный…       — А как же Ханджи? — посмеивается Капитан, видимо привыкший к подобного рода подколам.       — Она просто ворвалась в мою жизнь, не оставив мне выбора, — говорит Ривай, заходя в небольшой зал кафе. — Знаешь, у немцев после эпидемий в Средневековье появилось выражение «Немногие избегнут оспы и любви». Они просто не знали Ханджи, а то обязательно упомянули бы и её.       Смит смеется громче и провожает их до столика в углу. Ривай скидывает пальто, шарф и вместе с пакетом оставляет на небольшой вешалке рядом, а Эрен неловко мнется, не зная, как себя вести. На помощь приходит хозяин заведения:       — Давай-ка сюда свою куртку, — Йегер трепещет от широких ладоней, которые легко могут раздавить арбуз… или человеческую голову. Отругав себя за бредовые мысли, он стягивает джинсовку и отдает её Эрвину. — А теперь присаживайся.       Йегер садится напротив Аккермана, избегая его взгляда и с интересом осматриваясь. Кафе ему определенно нравится. Стены обиты деревянными панелями в тон светло-шоколадному паркету. Столы и стулья тоже из натурального материала, но на сиденьях для удобства тонкие подушечки с вышитым растительным орнаментом. На стенах висят знамёна с непонятными эмблемами, вроде крыльев, розовых кустов и зелёных единорогов. На барной стойке вырезаны картины с изображениями битв, каких-то крепостей и огромных монстров, вроде сказочных великанов.       — Тут… необычно, — выдаёт вердикт Эрен, наконец-то обернувшись к собеседнику.       Ривай, оказывается, всё это время смотрел прямо на него. Йегер предсказуемо краснеет, теребя рукава тёмно-вишнёвого свитера, и неуверенно улыбается. Ривай лишь слегка приподнимает бровь в ответ, мол, «чего лыбишься-то?».       Он хочет ещё что-то добавить вслух, но тут к ним подлетает жутко подвижная девушка с ярко-малиновыми волосами и глазами, почти такими же огромными и яркими, как у Эрена.       — Привет, братишка! — тянет она, на секунду крепко прижимая лицо Ривая к своей груди. — Сто лет тебя не видела!       — Ой, Иззи, завязывай, — отталкивая её от себя, ворчит тот, но заметно, что настоящего раздражения нет.       — Привет, Ривай! — радостно говорит подошедший высокий парень с волосами цвета спелой пшеницы, на чьем тоненьком бейдже значится «Фарлан».       — И тебе не хворать, — бухтит Аккерман в ответ.       Как по команде подошедшие сотрудники-друзья оборачиваются к Йегеру.       — Вау, — восхищенно тянет Иззи, удостаиваясь двух хмурых и одного взволнованного взгляда, — какой симпотненький!       — Я.? Хах, с-спасибо, — краснея, как невеста на смотринах, тихо бормочет Эрен, не зная, куда себя деть от смущения.       — Кто это? — воинственно интересуется Фарлан, ненавязчиво втискиваясь между Иззи и слишком симпатичным гостем.       — Мой билет в этот нелепый вечер с глупыми вопросами, — язвит Ривай, а затем обращается к Иззи: — Эрвин сказал, ты заварила мой любимый чай. Порадуешь?       — О, да, сейчас, — активно кивает она и кокетливо обращается к Эрену: — А тебе что принести, красавчик?       — Просто воды, — нервно сглатывает Эрен, мысленно пересчитывая мелочь в кармане — меню так и не дали, а выбирать напиток, не зная цены, слишком опрометчиво.       Аккерман раздраженно цокает, бросая хмурый взгляд на своего спутника, а затем снова обращается к официантам:       — Вторую кружку под чай и фирменный пирог Саши.       — Есть, сэр, — кривляются ребята, в странном жесте прикладывая сжатые кулаки к груди.       Когда они наконец-то отходят, Эрен нерешительно начинает:       — Не стоило, я не голоден, да и расплатиться мне нечем…       — Это компенсация за то, что я хорошо выспался, — говорит Ривай и, заметив новую порцию румянца на лице собеседника, со смешком добавляет: — Твоё плечо было достаточно удобным, раз я ни разу не проснулся…       Йегер не знает, что сказать. Судьба сама плывет в руки, более того — сидит напротив, угощая чаем с пирогом и беззлобно подшучивая, но Эрен словно впал в ступор. Говорить как-то неловко, да и непонятно о чём. Преследуя объект своего внезапного интереса, он и не задумывался о том, что будет дальше.       Ривай смотрит на него практически не мигая и не отводя взгляда, но прочитать какие-либо эмоции на равнодушном лице просто невозможно. И это бесит любителя конкретики Эрена.       Появившийся на столе заказ на время снимает напряжение. Попивая вкуснейший ароматный чай и пробуя не менее потрясный тыквенный пирог с орехом пекан и корицей, Эрен посматривает по сторонам, подмечая несколько посетителей, смотрящих в окно, листающих новостную ленту, тихо переговаривающихся друг с другом. Пару раз подходит Эрвин, обмениваясь с Риваем общими фразами, вроде, «как на работе?», «как поживает дядя?», «что с машиной?» и тд. Йегер слушает вполуха, поглощенный размышлениями о превратностях судьбы, но всё же умудряется уловить интересующую его информацию. Так, например, раскрывается тайна понедельника — оказывается, в этот день Ривай встает аж в четыре утра и работает прямо допоздна, садиться в таком состоянии за руль и ехать за город он боится, а поэтому машина входит в обиход рабочей недели лишь со вторника. Почему он встает так рано объясняется туманным «особая работа». Так как Эрен усиленно делает вид, что ничего не слышит и не пытается, то уточнить не представляется возможным.       Также становится ясно, что на постоянной основе у Ривая отношений нет — слишком много двусмысленных шуток в его сторону. Эрвин подмигивает, посмеивается, подсовывает меню для парочек, и Аккерман ни разу не говорит в ответ, что у него «вообще-то, кто-то там есть». Правда, отвечает он довольно занятно, со своеобразным юмором, граничащим с обрывом в бездну откровенных оскорблений. Пару раз предлагает здоровяку сходить расчесать «густой подлесок», который тот ошибочно считает своими бровями, пожертвовать своей жизнью во благо человечества и ещё множество сомнительных идей, которые Эрвин, впрочем, выслушивает с радушной улыбкой, весело хохоча и заговорщически толкая Эрена в плечо, которое спустя полчаса уже практически не чувствуется.       Постепенно Эрен всё-таки втягивается в разговор, рассказывая о своей учебе, подработке, любимых телешоу. Ривай с Эрвином слушают внимательно, изредка комментируя и вспоминая «свою студенческую молодость», богатую на различные сумасбродные выходки и приключения. Эрен расслабляется, смеётся громко и заразительно, много шутит и охотно отвечает на вопросы мужчин. И будь он замкнут в колесе Сансары, если Ривай не смотрит на него чуть более заинтересовано.       Сам же Йегер окончательно убеждается, что этот мужчина — идеален для него. Так легко, свободно, уверенно и просто-напросто классно он не чувствовал себя ни с кем другим.       Когда с пирогом и чаем покончено, а стрелки часов, выполненные в виде странных прямоугольных лезвий, скользящих вдоль изогнутых в форме чисел голых тел, показывают два после полуночи, Эрен невольно вздыхает, бросая взгляд на явно вымотанного и мечтающего о собственной кровати собеседника.       — Вам, наверное, пора? — выдает он без особого энтузиазма.       «Чему быть, того не миновать», — со старческим скрипом думает про себя.       — Да, — согласно кивает головой Аккерман, но не двигается с места.       Эрен смотрит на него, пытаясь прочитать что-нибудь за вернувшейся маской неприступной холодности, но она, кажется, пришита намертво.       — Скажи-ка мне, — неожиданно начинает Ривай, а Йегер чувствует, как сердце ухает куда-то вниз от страха… и сладкого предвкушения, — почему ты меня не разбудил и не вышел на своей остановке? Ведь ты из-за меня пропустил, так? Не хотел будить… Почему?       Можно поспорить, отвязаться, отбиться от этих логических умозаключений, как ниндзя от града сюрикенов, но Эрен лишь потрясенно молчит, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег камбала. Вид у него сейчас, наверное, невероятно глупый.       Ривай молчит, ожидая ответа и всё так же сканируя собеседника нечитаемым взглядом. Ни одного намёка на улыбку или радушие. Уйти от ответа не выйдет. Обман, хитрость и пошлый флирт здесь тоже не прокатят. И тогда Эрен выбирает свою излюбленную тактику — переть напролом, идти в лобовую атаку, в омут с головой, с горы на жопе:       — Вы — моя судьба.       Говорит серьёзно, даже строго, не отводя глаз и не меняясь в лице. Ривай тоже никаких эмоций миру не являет. Коротко облизнув губы, он моргает и переспрашивает:       — Что?       — Вы — моя судьба, — упрямо повторяет Эрен, стискивая пальцы на коленях.       Аккерман молчит, а затем, слегка наклонившись вперёд, приподнимает крышку чайника и заглядывает внутрь.       — У тебя аллергия на какой-то из компонентов, что ли? — интересуется будничным тоном. — И из-за него начинается словесный понос романтической чуши, а лицо покрывается румянцем влюблённого подростка.?       — Я серьезно, — Йегер хмурится для пущей убедительности и жутко по-взрослому жмёт губы в прямую линию непоколебимой уверенности.       — Да неужели? — скепсисом Ривая, наверное, можно выложить Великую Китайскую стену.       Дважды.       — Сама Вселенная указала мне на вас…       — Это каким же образом? — откровенно веселится Ривай, с ухмылкой поглядывая на собеседника. — Моё имя или первая брошенная мной фраза проявились у тебя на заднице во время полового созревания?       Эрен решает оставить на потом вопрос о том, откуда тот так неплохо осведомлён о соулмейтовском жанре, в данную минуту отчаянно желая доказать серьёзность своих слов.       — В тот день, когда мы впервые увиделись три недели назад, гороскоп предсказал мне встречу всей моей жизни… — по-взрослому бесстрастно говорит Йегер.       — Гороскоп.? — тихо уточняет собеседник, растеряв всё своё веселье.       — Да, интернет-портал «Элдия», слышали о таком? — Эрен тут же снимает блокировку с телефона и демонстрирует первую вкладку браузера со страничкой Овнов. — Проверенный источник…       — Проверенный?       — Ну да, я провел целое исследование! — с лёгким налетом самодовольства поясняет Эрен. — Набрал целевую группу из друзей с разными знаками зодиака, скинул им несколько ресурсов с гороскопами и в течение двух месяцев просил фиксировать, какой из порталов давал наиболее точные предсказания. Таких было два — «Элдия» и «Марлия». Но на втором часто использовались шаблонные прогнозы да и у некоторых знаков постоянно всё плохо было, как будто местные астрологи их за что-то не любили…       Ривай слушает молча, вроде даже внимательно. Лишь слегка приподнявшиеся брови выдают истинное отношение к ситуации.       — Не верю, что ты серьезно, — делится он своими размышлениями вслух.       — Но почему? — тут же садится на конька Йегер. — Вы ведь не думаете, что в этом мире все случайно? Везде есть связи, закономерности! Знаки! Знаки — это подсказки Вселенной, оставленные нам, чтобы мы могли отыскать именно свой путь…       — И каким местом тут затесался твой гороскоп? — складывая руки на груди и окидывая Эрена насмешливым взглядом, спрашивает Ривай.       — Он помогает заметить и понять знаки, которые сам человек может пропустить или неправильно истолковать! — с жаром поясняет Эрен. — Неужели вы не верите в предназначение?       — Я сам творец своей судьбы, кузнец своего счастья и хозяин своего члена, — фыркает Аккерман. — И никакой идиот в колпаке со звёздочками не будет указывать мне как жить, исходя из положения огромных безвольных камней в космосе…       — Я… — Эрен отчаянно ищет аргументы, но ещё никто из его знакомых не был настроен так категорично против.       — И гороскоп подсказал тебе, что я твоя судьба?       — Ну да, — хватается за соломинку Йегер. — Сначала про встречу, сегодня — про неожиданности! Вот… кто вы по знаку зодиака?       — А если вдруг окажется, что мы не совместимы, исходя из твоего гороскопа? Или если вдруг прогнозы велят тебе воздержаться от отношений с мужиками на пару лет? Ты забьешь на меня? — с вызовом спрашивает Ривай, продолжая ухмыляться.       — Я-я… Мне… — такого вопроса Эрен не ожидал.       Всю жизнь Йегер относился к гороскопам, знакам Вселенной доверчиво и благосклонно, ведь они никогда не шли кардинально вразрез с его собственными желаниями.       — Я вот что тебе скажу, парень, — подаваясь вперёд и складывая руки на столешнице в замок, начинает Ривай. — Ты просто боишься ответственности. Боишься сделать что-то не так, выбрать не то, а потом остаться один на один с последствиями. Вляпавшись в дерьмо и наворотив дел, проще всего сказать, что «от судьбы не уйдешь», значит, так и должно было быть. Но правда в том, что ты и только ты сам сделал что-то не так. Выбрал не того человека, не ту работу, не тот автобус. Из этих просчётов, ошибок и умения учиться на них и состоит наша жизнь, — бросив несколько купюр на стол и вставая, он серьезно смотрит Эрену в глаза и добавляет: — Ты должен повзрослеть и взять на себя ответственность за собственную судьбу…       — Но я и взял! — возмущается Эрен, резко вскакивая и разливая остатки чая. — Я три недели назад понял, что вы моя судьба, и пытался вас добиться. И вот, — он обводит рукой Ривая, самого себя и оставленный столик, — мы здесь!       Ривай смотрит на него пристально, а затем, поправив шарф, накинув пальто и как-то раздражённо вздохнув, добавляет:       — Эрен, мы почти год с тобой ездили на одном и том же автобусе каждый понедельник. Я заметил тебя сразу, в первый же день. Невозможно не заметить такую внешность… Но тебе я был абсолютно неинтересен до того момента, пока какой-то вшивый гороскоп не назвал меня твоей судьбой.       Эрен пораженно молчит, не веря услышанному, но при этом чисто на интуитивном уровне понимая, что Аккерман не врёт.       — Ты забавный, Эрен, — чуть более доброжелательно добавляет Ривай. — И чертовски красивый. Но мне не нужен твой интерес, если он обусловлен совместимостью наших знаков зодиака. Хотя, — он хмыкает и прикладывает пальцы к губам, слегка постукивая, — я — Козерог, и у нас с Овнами что-то вроде нейтрального союза — ничего интересного, как видишь.       — Я… — хочет хоть что-то сказать Йегер, но не находит подходящих слов.       — Не судьба, парень, — с невесёлой усмешкой отрезает Ривай и, кивнув своим знакомым, выходит из кафе.       Эрен смотрит ему вслед, а затем медленно садится обратно за стол. В растекшейся лужице пролитого чая отражается свет лампы, и Йегер бездумно пялится на тусклый огонек посередине столешницы. Он сидит ещё около часа, игнорируя попытки Смита и официантов втянуть его в разговор, а затем, глухо попрощавшись, выходит на улицу, решив дождаться автобуса в тишине остановки.       Все это время и весь путь домой он обдумывает слова Ривая. Но чаще и громче всех остальных звучит последняя, брошенная перед уходом фраза:       «Не судьба…»

***

      Дни недели тянутся невероятно медленно. Эрен и хотел бы жить по выработанной схеме, но она то и дело даёт сбой. Например, в среду, несмотря на победу итальянцев, парень заходит в тайский ресторан и берёт острый суп с морепродуктами.       Проигнорировав предупреждение гороскопа о «неприятностях с начальством», Йегер именно в пятницу решает поднять вопрос об отпуске за свой счёт в следующем месяце.       И воскресным утром непослушный Овен выходит из дома, оставив без внимания тревожное «не стоит покидать зону комфорта».       Эрен принимает решения собственной головой. Эрен отчаянно пытается взрослеть.       В понедельник «номер пять» Йегер хмуро читает гороскоп, последняя фраза которого будто бы издевается лично над ним, — «избегайте физических контактов».       После работы приближаясь к остановке, он чувствует зудящее волнение. Почему-то кажется, что Ривай не придет, решив избежать неприятной встречи. Но тот приходит в обычное время, сухо кивает Эрену и привычно листает новостную ленту. Йегер и рад, и взбешён. Похоже, Ривая произошедшая ситуация не взволновала ни капли.       Места опять в ограниченном наборе. Поэтому, пропустив Аккермана вперёд, Эрен садится с краю, глядя в спинку сиденья перед собой.       — Ну, как дела, Нострадамус? — внезапно спрашивает Ривай.       Повернувшись, Эрен видит лёгкую насмешку на глубине светло-серых глаз.       — Все в порядке, спасибо, — вежливо отвечает он.       — Четко следуешь выданным инструкциям, указаниям Вселенной? — продолжает издеваться Аккерман.       — А вот и нет! — предсказуемо ведётся Йегер. — Я всю неделю поступал по-своему, игнорируя гороскоп и знаки!       — Даже так? — Эрен чувствует себя самостоятельно сходившим на горшок малышом, который гордо демонстрирует свою победу взрослому. — И как оно, жить со своей головой на плечах?       — Наверное, будь мы в кино, — криво ухмыляется Эрен, — я бы сказал, что все прекрасно, но на самом деле это не так. В среду я сам выбрал еду, тайский суп, и в итоге нахрен сжёг себе нёбо и выпил цистерну молока, от которого у меня всю ночь болел живот. В пятницу, несмотря на предостережение, подошёл с разговором об отпуске к начальнице, а у неё, видимо, эти самые дни, и в итоге поездка с друзьями в следующем месяце отменяется, — злость в голосе сходит на нет, уступая место какому-то безысходному отчаянию. — А вчера вообще! Меня окатили три машины! Три, Ривай! Да ещё и мелкая дворняга соседей разодрала штанину…       Он оборачивается к собеседнику, ища поддержки, но тот с силой закусывает нижнюю губу, чтобы не расхохотаться в голос.       — О, да, очень смешно! — язвительно бросает Эрен, складывая руки на груди и отворачиваясь.       Ривай тихо посмеивается какое-то время, но молчит, а затем снова подаёт все ещё трясущийся от смеха голос:       — И что теперь, снова будешь жить по инструкции?       Йегер молчит какое-то время, а после, не оборачиваясь, отвечает:       — Думаю, нет. Да, получилась полная лажа, но… В этом и правда что-то есть. В том, чтобы принимать решение самому. Да, я чуть с ума не сошёл от остроты этого супа, но зато, когда бегал за молоком в магазин по соседству, выяснил, что у них есть скидки для студентов. А в пятницу после выговора начальства ко мне подошёл один парень, с которым мы кучу времени работали рядом, но никогда не общались. Он сказал, что считал меня подлизой, мол, что я целую зад боссу, но теперь думает, что я крут…       — А испорченные брюки? — хмыкает Ривай.       — Это подарок сводной сестры и, сказать по правде, они никогда мне не нравились, — наконец-то улыбаясь, отвечает Эрен. — Я хочу сказать, что… Ты был прав. Принимать решения самому — это здорово, ведь… Когда случается что-то хорошее, что-то правильное, когда ты получаешь что-то желанное, — на этих словах он смущённо оборачивается к собеседнику, — ты знаешь, что сам этого добился. Потому что ты этого хотел…       И, не дав себе передумать или струсить, Эрен подаётся вперёд и прижимается к тонким губам Ривая своими. Тот не отталкивает и не отстраняется, судорожно выдыхая в поцелуй.       Наконец Йегер слегка отодвигается, заглядывая в глаза напротив и с волнением ожидая реакции на свои действия.       — А как же «избегать физических контактов»? — с доброй ухмылкой спрашивает Аккерман.       — Я решил, что… — Эрен запинается и удивлённо смотрит на собеседника: — Постой! Как ты узнал? Там же нужно вводить имя и дату рождения, чтобы получить доступ к гороскопу своего знака…       — Я сам творец своей судьбы, помнишь?       — Черт! — довольно громко реагирует Эрен, привлекая внимание окружающих. — Ты пишешь эти прогнозы, да?! Вот что за «особая работа» каждый понедельник?       Ривай продолжает ухмыляться, своим молчанием подтверждая догадку собеседника.       — Но почему ты пишешь именно утром в понедельник? Почему не заранее, в воскресенье вечером… К чему такие жертвы?       — Та сумасшедшая, что является моей начальницей, подругой и Вангой по совместительству, упорно утверждает, что её третий глаз, магическая чакра или ещё какая-то хрень открывается именно ночью с воскресенья на понедельник, — с усталым вздохом поясняет Ривай. — Поэтому мне приходится приезжать рано утром в понедельник и до основной работы печатать гороскоп на неделю. Я бы уже давно послал все это, но эта малохольная не переживёт такого предательства…       Йегер хмыкает, а затем озвучивает ещё одну догадку:       — Но про физический контакт, это ведь не она сказала, да?       — Да, это я добавил от себя, — кивает Аккерман. — Решил проверить, насколько ты теперь самостоятельный. Ну, или обломать тебе секс с кем-нибудь ещё…       Эрен широко улыбается, качая головой и посмеиваясь. Он чувствует себя невероятно глупым. Но при этом — запредельно счастливым.       — Эй, — внезапно толкает в бок Ривай, — ты опять пропустил свою остановку!       Посмотрев в окно, Эрен понимает, что Аккерман прав. Хитро ухмыльнувшись, он оборачивается и, придвинувшись практически вплотную и замерев в сантиметре от подрагивающих в нетерпении тонких губ, говорит, прежде чем поцеловать:       — Что ж, значит, не судьба мне сегодня попасть домой…       А Эрен Йегер всегда был гребаным фаталистом.