Утро

Широ будит, как и всегда, солнце: восточная сторона, на которой расположена его спальня, не дает высыпаться летом. Он закрывает глаза ладонью, надеясь впасть в дрему и подарить себе еще чуть-чуть сна. Но не так-то просто, когда даже сквозь шторы пробивается свет, а квартира наполнена запахом блинчиков… Запах блинчиков? Широ резко садится на кровати. Он до сих пор не отказался бы поспать еще пять минут, но сердце уже разгоняется, стоит только вспомнить, что сегодня за день. Широ поднимает с пола домашние брюки, ему стоит усилий, чтобы не одеваться торопливо. В конце концов, он никуда не денется. И точно, на кухне, тоже залитой утренним солнцем, стоит Кит — в футболке и своих старых джинсах, которые обычно хранятся в шкафу в гостиной, волосы завязаны в хвост; он склоняется над тестом для блинчиков и смотрит на него угрожающе, видимо, искренне надеясь, что оно сдастся. Широ прислоняется к косяку, стараясь вести себя как можно тише. Спокойные утра нечасто выпадают на их долю, хочется запомнить Кита именно таким: красивым, домашним, бормочущим под нос ругательства, когда тесто непослушно растекается по сковородке. Кит тяжко вздыхает и складывает руки на груди, так и держа лопаточку, — а Широ скользит взглядом по линии его плеч к талии и заднице, теперь еще теснее обтянутой старыми джинсами, и улыбается под нос. — И давно ты приехал? — хрипло спрашивает он и прокашливается. Кит вполне ожидаемо роняет лопатку, оборачивается, улыбается будто бы неуверенно, а потом он сканирует Широ взглядом, и его глаза темнеют. — Несколько часов назад… Они делают несколько шагов друг к другу и сталкиваются на середине кухни. Кит притягивает Широ к себе за шею, почти повисая на нем, и горячо и влажно целует в губы. От сковородки тянет горелым, но за несколько лет кулинарных экспериментов Кита Широ привык не обращать внимания на такие мелочи. Вместо этого он крепко сжимает ягодицы Кита. — Что это? — Кит проводит рукой по его лицу и криво улыбается. — Новый имидж? Он немного тянет за отросшую бороду, и Широ щурится от странных ощущений. — Скорее материализовавшаяся лень, — он трется подбородком о щеку Кита, и тот хихикает как мальчишка. — Могу побриться. — Не надо, мне нравится. — Кит затягивает его в еще один поцелуй, который Широ, к сожалению, приходится слишком быстро прервать. — Что-то горит, — негромко произносит прямо в губы Кита. — Серьезно, Широ? Подкаты в стиле Лэнса? — он приподнимает насмешливо бровь. — Нет, Кит, натурально горит на плите, — усмехается Широ. — Черт! — от сковородки уже пошел дымок, Кит торопливо выключает конфорку и убирает с нее сковороду. — Вот ведь черт! В этот раз все шло почти хорошо, и надо же было… Он беспомощно стонет, и Широ негромко посмеивается. Кит ворчит, что, дескать, когда-нибудь он точно научится печь блины не хуже Ханка, и что ему просто не хватает практики. Пока он соскабливает почерневший, крошащийся блин со сковородки, Широ прижимается к нему сзади, зарываясь носом в густые волосы на затылке. Кит, как всегда, пахнет озоном и еще чем-то, оседающим металлом на языке. — Я соскучился, — Широ не уверен, что стоит говорить вслух о таких очевидных вещах: вода мокрая, он скучает по Киту. Это чувство переполняет его до сих пор. Даже сейчас, когда он прижимается теснее, ему мало Кита. Хочется еще и еще. Кит все медленнее и медленнее скребет сковородку, пока наконец не откладывает лопатку. Он разворачивается к Широ, льнет всем своим гибким и сильным телом, не оставляя между ними ни сантиметра пространства. — Я просто хотел приготовить тебе завтрак, — негромко произносит он прямо Широ в губы и целует его, как всегда жадно и требовательно, прижимая к столешнице. Широ улыбается такому напору, чуть разводит ноги, чтобы Кит мог притереться ближе, и получает в награду полный нетерпения стон. — Мы можем дойти до спальни… — К черту, — Кит усмехается; Широ нравится, как он улыбается. Как будто заносит нож над его сердцем — и бьет точно в цель. Кит безжалостен — в первую очередь к себе, и так же безжалостно дарит любовь. Оставьте сопротивление, руки за голову и храните молчание, пока Кит будет вас любить. Вот и сейчас он наскоро покрывает поцелуями торс Широ, словно оставляя после себя ожоги. Широ постоянно кажется, что он недостаточно делает для Кита, недостаточно отдает, и он беспокоится, переживает, а потом Кит простым движением — улыбкой или объятием — прогоняет все сомнения. Кит уже начинает опускаться на колени, но Широ все переигрывает. Теперь Кит прижат к столешнице, его футболка отброшена в сторону. Широ ласкает его, трогает проступающие ребра, тугие мышцы живота. Где-то слегка надавливает, где-то едва касается, целует. Будь его воля, он бы обласкал каждый миллиметр кожи Кита, но точно знает — Кит не выдержит долго такой пытки. Он уже нетерпеливо тянет Широ за волосы, и Широ с улыбкой подчиняется, опускается на колени и стягивает с него джинсы. — Широ, — Кит негромко шипит, выгибается, не сдерживаясь, стонет. Его стон больше похож на рык, и это заводит. Широ обхватывает его член ртом через белье, и Кита пробирает дрожь. Он гладит Широ по волосам, не направляя, просто скупо лаская, и улыбается, когда Широ поднимает взгляд. Широ аккуратно снимает с него трусы, втягивает в рот головку члена, чуть давит языком, и Кит выгибается, откинувшись на столешницу. — Ты такой чувствительный, — не удерживается от комментария Широ, закидывает бедро Кита к себе на плечо, двигаясь ближе. — Заткнись, — негромко смеется Кит и тут же давится смехом — Широ прикусывает нежную кожу с внутренней стороны бедра, наслаждаясь реакцией. — Щекотно, — выдыхает Кит. — М? — Широ касается языком плотного колечка мышц. У Кита вырывается стон, но он все равно улыбается: — Твоя борода… Блядь. Широ хмыкает, проталкиваясь языком глубже, касаясь губами чувствительной кожи. Он получает настоящее удовольствие от того, как Кит дрожит и выгибается под ним. Ему приходится сжать свой член сквозь домашние штаны, чтобы острое возбуждение отступило хоть ненадолго. — Широ, — зовет Кит, чуть не задыхаясь. — Возьми у меня в рот, — заставляет только ухмыльнуться шире и потереть чувствительное место под яйцами. — Пожалуйста! — Ладно, ладно, — Широ гладит Кита по животу, обхватывает губами головку и втягивает щеки. Бедра Кита непроизвольно дергаются, и он, кажется, все-таки что-то сносит со стола — солонку? Плевать, потом разберутся. Кит обхватывает Широ ногами, прижимая к себе еще ближе и крепче. Значит, точно скоро кончит. Так и есть — Кит чуть на мостик не встает, так его выгибает. Все мышцы напрягаются, сведенные сладкой судорогой, — и все же он не издает ни звука. Широ улыбается, глотая горьковатую сперму, — не в первый раз. Кит шумно дышит, продолжая лежать спиной на столешнице, его бедра чуть-чуть подрагивают, и Широ не может удержаться от улыбки, целует его нежную кожу, ожидая, когда он успокоится. Собственное возбуждение почти забылось на то время, пока он занимался Китом, а сейчас вернулось с новой силой. Кит лежит перед ним такой открытый и расслабленный, что хочется воспользоваться этим моментом: он точно долго не продлится. Наконец, Кит приподнимается на локтях и улыбается: — В душ? И там закончим, — предлагает он. Широ не хочется в душ. Ему хочется прижаться к Киту в их постели и просто тереться о него до разрядки. Прикасаться к его коже, прислушиваться к его дыханию, снова обласкать его с ног до головы. Видимо, что-то такое читается на его лице, потому что Кит негромко смеется и притягивает его к себе: — Ты прав, душ может подождать. Широ поменял постельное белье только вчера, грубоватый хлопок до сих пор пахнет порошком. От Кита тянет сексом, и Широ надеется, что их постель пропитается его запахом. Сначала они просто обнимаются, соприкасаясь обнаженной кожей, переплетаясь ногами. Кит очень быстро возвращается в строй, а Широ настолько возбужден, что может кончить от любого движения. Он укладывается на Кита, вжимая его в постель, сцеловывает улыбку с его губ, вплетает пальцы в давно отросшие волосы. Хочется быть еще ближе, хотя это уже физически невозможно. Во второй раз они приходят к оргазму вместе, и Кит не может удержаться от счастливого смеха. — Всю постель запачкали. — И себя, — Широ улыбается. — Теперь можно и в душ. *** Широ выходит из ванной чуть позже Кита, обмотавшись полотенцем. Сам Кит стоит посреди комнаты уже в домашней одежде и разговаривает по коммуникатору. — Когда там свадьба? — Не узнать голос Лэнса невозможно. — Я тут не молодею, вообще-то! — Когда надо, — привычно ворчит Кит, пряча улыбку. — И вообще, с чего ты взял, что мы тебя пригласим? Широ, подойдя ближе, смотрит, как Лэнс в ужасе прикладывает руку к груди: — Даже если ты меня не пригласишь, то Широ уж точно меня позовет! Да, Широ? Он корчит очаровательную рожицу, но Широ в ответ только пожимает плечами: — Слово жениха — закон, — и уходит одеваться. Из соседней комнаты слышны возмущения Лэнса и ворчливые ответы Кита, и Широ не может удержаться от улыбки. Кит заходит через несколько минут, отбрасывает коммуникатор, явно веселясь. — Ты же хотел его шафером сделать, — напоминает Широ. — И до сих пор хочу. Просто вспомни свадьбу Ханка и Ромелль, он же тогда тоже был шафером. Он помешанный, не даст нам ничего сделать. Оглянуться не успеешь, а мы уже на Варадеро женимся и кормят нас не в ресторане, а у него дома. Так что чем позже я скажу, тем лучше. Широ смеется, вспомнив, как суетился Лэнс, захватив всю власть в свои руки. Оказывается, за мягкой натурой скрывался деспот, особенно когда дело касается организации праздников. — Пусть лучше расслабится и отдохнет, — задумчиво произносит Кит. — Ты же знаешь, что рано или поздно мы все равно обратимся к нему, — замечает Широ. — Будь наша воля, мы бы спраздновали свадьбу где-нибудь в горах в одиночестве. — А можно так сделать? — умоляюще произносит Кит, и Широ смеется. — Нет, к сожалению, не получится, — Широ ложится на кровать рядом с Китом, ласково зачесывая назад его челку. — Вселенная нам этого не простит. Кит обнимает его, прижимаясь носом к ключицам, нежно гладит по ребрам. А потом негромко фыркает: — Глупость, но у нас сердца сейчас стучат в унисон, — у него даже кончики ушей краснеют. Широ целует его в макушку и ничего не отвечает. Он и так всегда это знал.