К чему приводит азарт?

      Макс выпустил Аллу из объятий и обратил внимание на осколки, разбросанные по полу. Она проследила за его взглядом и от неловкости отвела глаза. − Я смотрю, тут нешуточные бои развернулись, − усмехнулся Макс. − Случайно разбила. − Допустим, верю, − ответил он. − Ну, я же верю, что ты так о стену ударился, − Алла кивнула на его правую руку. Макс улыбнулся. − Вот видишь, как мы доверяем друг другу. − Доверие доверием, но если завтра в газетах напишут, что мой муж ещё и избил кого−нибудь, − Алла махала пальцем у него перед носом, − то этому мужу не поздоровится. − Не напишут, − уверенно ответил он, пытаясь скрыть улыбку. − И ещё… К нашему договору с сегодняшнего дня добавилось одно правило: чтобы я эту девицу рядом с тобой не видела, А лучше, чтоб её никто не видел. − Убить мне её что ли? — усмехнулся он. − В Сибирь сошли, − пристально глядя на него, ответила Алла. И в её глазах не промелькнуло даже намёка на то, что она шутит. − А если она замёрзнет? − Можешь приехать и согреть. − И всё−таки ты ревнуешь, − краешком губ улыбнулся он. − Я не терплю, когда что−то идёт не по моему плану. А твои ужины с юными красотками в эти планы никак не вписывались, − размеренно и доходчиво объяснила она. − Хорошо, поверю ещё раз. Только можно ответную претензию? − Слушаю. − Меня очень интересует, что за гражданин привозит Вас в ночи домой? − Старинный друг, − улыбнулась она. − Что ж друг такой, которого Вы так долго провожаете взглядом? Белого платочка в руке не хватает, чтоб махать на прощание. − А Вы что, многоуважаемый, следите за мной? — Алла вскинула бровь. − Нет. Я по вечерам созерцаю природу. − Вот и созерцайте, а не следите за тем, во сколько я вернулась домой, − она ненавязчиво обняла его за шею. − Авто Вашего старинного друга вечно препятствует моему занятию. − Можно переводить взгляд на звёздное небо… − прошептала она, обвивая мужа ногами. − Зачем? …Если внизу интереснее… − прерывисто прошептал он, склонившись над её ухом. — Во всех смыслах, − с улыбкой добавил он. Макс стянул с жены тунику и уложил на постель, нависая сверху. − Попытка номер два? — прошептал он, проскользив кончиками пальцев по обнажённой груди. − Да… − выдохнула она. А рука Макса уже изучала изгибы её бёдер, наслаждаясь бархатом кожи. Он накрыл её губы своими. Алла вновь обвила руками его шею, ещё сильнее прижимаясь к нему. Руки Макса продолжали блуждать по её телу. Он ласково провёл ладонью по животу, а затем его рука сжала напряжённую грудь. С губ Аллы слетел тихий стон. За окном поднималась вьюга.       Макс углубил поцелуй, запутываясь пальцами в рыжине волос. Алла охотно отвечала ему, сладко прикрыв глаза. Она чувствовала, как внизу живота разливается тепло. Мужские руки продолжали ласкать её тело и его прикосновения заставляли её дрожать. Громко завывал ветер. Его пальцы легко скользнули вверх по руке и на плече вдруг замерли. Губы провели дорожку по шее и прильнули к груди. Макс чувствовал бешеное биение её сердца, жадно впиваясь в нежную плоть. А Алла, казалось, уже целую вечность ощущает как его достоинство упирается в её тело.       Руки Аллы бродили по его плечам, спине и наконец нашли то, что искали, − край его футболки. Она ухватилась за него и потянула вверх. Макс на мгновение отстранился, поддавшись её действиям. Но в следующий же миг вернулся к обнажённой груди. Алла выгнулась навстречу его поцелуям, облизывая пересохшие губы. Он гладил её ноги, которые как и прежде, обнимали его, и вновь завладел её губами.       Алла была больше не в силах терпеть и Макс понял это, когда её ладонь вдруг обхватила его достоинство. Столь же нежно, как и требовательно. Его рука легла под её поясницу и Макс мягко толкнулся внутрь, разорвав жаркий поцелуй. Она со стоном вытянулась на постели, принимая его целиком. Макс начал двигаться, лаская набухшую от возбуждения грудь. Голова кружилась от переполняющих эмоций. Алла зарылась пальцами в его густые волосы, с лёгким вздохом откинувшись назад.       Он проник глубже и она судорожно выдохнула: «да…». Алла чувствовала, как он проникает в неё, ласкает, целует… и это всё, что могло поместиться в её мыслях. Только он. Макс двигался медленно, ритмично, с каждым новым толчком набирая скорость. Она выгибалась, теснее прижимаясь к нему. Стоны становились громче, заглушая ветер, бушующий за окном.       Макс продолжал ускоряться, во всю длину вторгаясь в неё. Руки Аллы легли ему на плечи, с силой сжимая их, и не замечая, что ногтями до крови расцарапывают его кожу. Макс с хриплым стоном погрузился глубже и тела супругов окутало сладкой судорогой.       Буря начинала утихать.       Поздно вечером Макс заглянул к Алле. Долго он не задержался. Лишь сообщил, что ему нужно отъехать. Поцеловав жену в щеку, он поспешил к ожидающему его водителю. Алла помахала мужу из окна и отправилась на кухню. Оксана сварила ей кофе и поднялась наверх.       За окном вновь поднималась февральская вьюга. Алла сидела в кресле и, держа в руках чашку с горячим напитком, не могла вспомнить, когда вообще в последний раз пила кофе. На первом этаже больше не было никого и царила кромешная тишина, не считая завывающего ветра. Ей давно не было так хорошо и спокойно. Единственной занозой, которая упорно продолжала сидеть в её душе, была дочь. За полгода их с Максом брака она ни разу не переступила порог этого дома. Они встречались по праздникам: дни рождения друзей, Новый год, Рождество… но не более. Макс, видя и понимая, что отношения между ними становятся лишь напряженнее, хотел было вмешаться, но Алла ему категорически запретила. Усугублять она не хотела, а к браку их Кристина относится не самым лестным образом.       Мать и дочь изредка созванивались, ещё реже обменивались смс. В этом смысле Алле было безумно одиноко. Все переживания она выплёскивала на Оливию. Больше, как оказалось, не на кого. Алинка уже год жила за границей, практически не приезжая в Россию. В последний раз она была здесь как раз на их с Максимом свадьбе. Редель убедилась, что отдаёт подругу в надёжные руки, и на следующий день вернулась в Мюнхен. Конечно, никто не отменял телефонов, интернета и других прелестей века новых технологий, но у Алины кипела бурная рабочая деятельность, отчего их общение сводилось к минимуму. А как же им обеим не хватает тёплых ночных посиделок.       Алла на подругу не обижалась, ведь ещё полгода назад сама была такой. Вечно куда−то спешила, торопилась, всегда ей было не до того. А сейчас пришла пора остановиться. Может, в этом и есть счастье? Вот так просто остановиться, осмотреться и понять, что есть тот человек, которому ты можешь довериться. После бешеной гонки прислониться к чьему−то плечу. В этом и есть пресловутое счастье. Просто знать, что кому−то нужен.       Поток мыслей прервали глухие шаги. Макс зашёл в комнату, бурно что−то обсуждая по телефону. Аллу он заметил лишь тогда, когда положил трубку. − Не замёрзла? − Немного. Уже собиралась идти наверх. Быстро ты вернулся, − улыбнулась она. − Я же сказал, что ненадолго, − он присел на корточки подле неё. — Опять кофе? — спросил он, уловив тонкий аромат. — Мне казалось, что ты его больше не пьёшь. − Давно не пила… Что−то захотелось. − Кстати, о том, что ты пьёшь… Выходя сегодня из спальни, я заметил стройный ряд пустых бутылок. Алла потупила взгляд. Она вдруг почувствовала себя как школьница, которую застукали родители. − Пойдём наверх? Я хотела поговорить, − она сменила тему, отставляя чашку на столик. − Заинтригован, − поднимаясь, ответил Макс. — Ну, пойдём, − он подал ей руку.       Они поднялись в его кабинет и сели за стол друг напротив друга. Алла молчала, не зная, с чего начать. − Мне не нравится эта поминальная нотка, − устав ждать, высказался Макс. — Говори давай. Она подняла на него глаза, но вновь не смогла произнести ни слова. − Хорошо, тогда буду говорить я. Ты так и не объяснила мне, что нашло на тебя. Почему ты расплакалась? − Я же сказала, что ты не причём… Это мои тараканы, не лезь к ним. Мы днём не договорили. − По−моему, мы всё обсудили, − вспоминая, ответил он. — Кроме этого. − Не всё. − Ты опять со своим разводом? — вздохнув, догадался Макс. − Он настолько же мой, насколько твой. Нет, правда. Давай поговорим. Мне это нужно. − Ну, раз нужно, говори. − Ты сам не видишь, что так не может долго продолжаться? − Что не может продолжаться? Мы, кажется, сегодня помирились. Всё хорошо. И было всё хорошо. Глупо разбегаться из−за одной, не менее глупой, ссоры. Она промолчала. − Я ведь предлагал тебе днём поговорить начистоту. Или ты не всё мне сказала? − Я просто чувствую, что пора это заканчивать. − Мне нужна причина. «Ему нужна причина…», − думала про себя Алла. «Я слишком привязалась к тебе, вот в чём причина…». Вслух же она не говорила ничего, молча рассматривая дубовый лакированный стол. − Алла, ты сама хотела поговорить, а теперь сидишь и молчишь. Раз начала, то продолжай. − Я не могу так больше… − прошептала она. − Как не можешь? Тебе здесь плохо, чего−то не хватает? Что, Алл? − В том−то и дело, что слишком хорошо… Я привязалась к собственному мифу. А наш брак — это миф. − Наш брак — не миф. И что плохого в том, что тебе хорошо? Нам вместе хорошо, и это тоже − не миф. Стоит ли всё рушить из−за каких−то нелепых предрассудков? Почти никто не знает о том, почему мы поженились. Так зачем нам об этом помнить? — Макс продолжал говорить, а Алла молчала, мысленно отвечая на его вопросы. И самое страшное… Для неё страшное — это то, что она с ним соглашалась. — Чего ты боишься? — спросил он. − Любая сказка когда−нибудь заканчивается. − Но у сказок всегда счастливый конец, − взяв её за руку, Макс осторожно улыбнулся, − и не стоит нарушать эту традицию.