О чем-то хорошем

      Можно сколько угодно убеждать себя, что в бункер не может попасть ни одна живая и неживая душа, будучи незамеченной.        Сколько угодно говорить, что здесь тихо, спокойно и чувствуешь себя в безопасности. Но от некоторых привычек уже не избавиться, так что нож под подушкой и пробуждение от каждого шороха никто не отменял.        Дин спит чутко, в отличие от Сэма, который кажется мог бы и апокалипсис проспать, если бы не был его причиной. Стоит скрипнуть половице или двери, как сознание тут же переходит в режим боеготовности, а пальцы невольно сжимаются на рукоятке ножа или на курке.        В основном вся информация извне тщательно фильтруется и делиться сонным сознанием Дина на две категории, первая: хуйня, не требующая царского внимания, к данному разделу относится ебля за соседской стенкой, тщательно замаскированная под душ мастурбация и нотации Сэма, а так же всякого рода другая бытовая поебистика. Вторая: ВНИМАНИЕ. ПИЗДЕЦ. — относятся поскрипывания ставней, загробные завывания и в частности панические крики за стеной.        Прямо как сейчас. Из-за тонкой картонной перегородки сбоку раздается резкий пронзительный вскрик, и через секунду Винчестер вылетает из своей комнаты со стволом в обнимку. Деревянная дверь отлетает в заштукатуренную стену и с жалобным скрипом повисает на одной петле.        В маленьком помещении вспыхивает свет, но на удивление ничего сверхъестественного не наблюдается, точнее враждебно-сверхъестественного.       Посреди комнаты на неприлично развороченной кровати, поджимая колени к груди, сидит Кас. Ворох черных прядей ниспадает на побледневшее лицо, голубой радужки практически не видно из-за расширенных зрачков.        Кастиэль загнанно дышит, еле заметно вздрагивая, а ошарашенный взгляд бегает из угла в угол, словно выискивая невидимых монстров.        Дин вновь обводит комнату взглядом, но так ничего и не находит:       — Кас, ты что, рано поутру решил голосовые связки размять?        — Д-дин? — ангел несколько раз моргает, пристально смотря на Винчестера. — Я-я закрыл глаза, как говорил мне ты, расслабил мышцы, чтобы сон ко мне пришел, а потом… потом из шкафа… — Кас неопределенно машет рукой в направлении фанерных створок, его тело продолжало содрогаться в слабых конвульсиях.        — Ты увидел монстров в шкафу?        — Да. Левиафаны, Дин! Они были там и ко мне лезли со всех сторон. Пошевелиться я не мог, а потом разом исчезли куда-то. Наверное… Наверное они тоже выбрались из чистилища вслед за мной и прорвали защиту бункера, если, если они…       — Кааас, — Дин вздыхает и опускает ствол: попытка инстинктивно убрать его за пояс успехом не венчается, так как резинка трусов плохо справляется с обязанностями кобуры. — Нет тут никаких левиафанов.        — Как же нет, Дин? Я ведь видел их, — Кас в недоумении пялится на шкаф и поджимает колени ближе.        — Тебе приснилось, — на всякий случай Винчестер еще раз незаметно оглядывает комнату и, убедившись в отсутствии опасности, садится на край кровати у ног ангела.        — Приснилось?       — Ну, это как… — как вообще объяснить, что такое сон? — Когда днем ты много о чем-то думаешь, а потом ночью твой мозг обрабатывает это и воспроизводит как… как кино.        — И это каждый происходит раз?        — Ну, в принципе — да.        — Тогда не буду спать я больше! — в подтверждение своих слов Кастиэль отпинывает одеяло ногой в сторону. «Боже, словно пятилетний ребенок, ей богу».        — Ты не можешь не спать.        — Но если усну я, они вновь вернуться, Дин! — Винчестер наклоняется и подцепляет скомканную ткань, затаскивая ее обратно на матрас и кое-как расправляет сбившееся одеяло в пододеяльнике.       — Не все сны плохие. Тебе может и что-то приятное присниться.        — Что, например? — голубые глаза поблескивают недоверием, но зрачки постепенно сужаются до нормального размера.        — Ну, например, грудастые Ази… Эээ… Радуга, пони, блестки там всякие.        — Мне должно быть приятно смотреть на пони?        — Мдам, не самый удачный пример. Просто хорошие сны обычно отображают приятные воспоминания. Какие-то запомнившиеся моменты или желания, что-то, чего ты очень хочешь. Просто постарайся перед сном подумать о чем-то хорошем.        — Хорошем…       — Да, что вы там ангелы любите: занудная философия, облака, праведная инквизиция, — Дин заправляет простынь и поправляет подушку, невесомо задевая растрепанные волосы. — Вот так, а теперь ложись, — он слегка тянет Каса за ногу, побуждая выпрямиться. Ангел подчиняется, и Винчестер накрывает его одеялом. — Просто расслабься и попробуй еще раз.        Кастиэль все еще несколько боязливо, но все же спокойнее устраивается на подушке и прикрывает глаза. Все это напоминает Дину детство: Сэмми тоже мучили кошмары, но только вот, когда он сказал про монстров в шкафу, отец выдал ему дробовик. Хотя Дин все равно проверял пространство под кроватью перед сном, когда Джона не было дома.       Кас затихает, все эти земные заморочки и эмоции утомляют его, и это не удивительно. Винчестер бросает последний взгляд на скрывающуюся в подушке макушку и порывается подняться, но тонкие пальцы хватают за запястье.        — Дин… прошу, останься. Я… я не хочу снова…       — Ей богу, Кас, — Винчестер скептически смотрит на это божье недоразумение, но сдается под умоляющими взглядом небесных глаз. — Ладно, но только сегодня. — В помещении довольно прохладно, так что стоит залезть под одеяло, и теплая нега окутывает с головой. Кас тут же оплетает Дина ногами и руками, упираясь носом в шею.        — Ну приехали… — но кажется Винчестера уже не слышат, он чувствует легкое сопение на коже и выдыхает.       — Спокойной ночи, Дин.       — Угу, — шепчет Винчестер, зарываясь носом в темные пряди и нежно целуя ангела в макушку. — Спокойной.