белый шоколад.

      Это, наверное, странно, когда на тусовке ты смотришь не на ту симпатичную блондинку, а на лучшего друга, лениво потягивающего сидр. Но Марк решает, что просто перебрал. Выходит из дома на улицу, и пытается прикурить. А ведь давно обещал себе бросить. Он уже даже не помнит, кто его сюда позвал, но прекрасно помнит, из-за кого чего он тут. – Ты че ушёл? - сзади слышится знакомый голос, и звук чиркающей зажигалки. – Да так, - Марк видит, что Назар прикурить не может и протягивает свою.       И они стоят молча, хотя обоим есть что сказать, но как-то не решаются. И очень холодно. То ли от температуры на улице, а то ли от этой недосказанности. Становится слишком тяжело находиться рядом друг с другом, Марк говорит, что поедет уже в отель, заебался. – Мог бы у меня остановиться, - пожимает плечами Вотяков, и выдыхает куда-то в сторону. – Да не, спасибо. Я пойду тогда, давай, - тот пытается улыбнуться, но получается слабо.       Назар Марка на прощание обнимает, от него пахнет хорошим парфюмом и крепкими сигаретами. Маркул понимает, что отпускать из объятий друга совсем не хочется. И вновь списывает свое желание в тактильности на алкоголь.       На следующее утро уезжает в Лондон, в России не появляется месяцев пять, он действительно занят. А потом, шестнадцатого октября, довольно неожиданно в сети появляется новый альбом.       И минут через тридцать пишет Назар. обла «ахахахахаха, братан, «худший друг» это же пиздец какой-то» «но альбом - вышка» «горжусь тобой очень»       Марк просто смотрит на экран своего телефона, и так глупо улыбается, но с такой силой, что щеки уже сводит. Отвечает что-то вроде «спасибо», и говорит, что в Питер может на днях приехать, дела есть. И было бы здорово, если бы Вотяков нашёл время для встречи. Тот сообщает, что он свободен в пятницу, Марк довольно быстро смотрит, какой сегодня день недели. Вторник. Отвечает коротко. марик «окей, в четверг я буду в Питере»       Но на самом деле, никаких дел у него в России и подавно нет. Просто хочется встретиться, банально увидеть, обнять, голос услышать. Хотя, стоит признать, раз в пару недель Назар регулярно звонил по фейстайму. Зачастую, когда стоял в пробках, или перед концертом, прям из гримерки. Просил что-нибудь рассказать, и забавно крутил колечко в носу.       И Марк всегда что-нибудь ему пиздел, замечая пристальный взгляд на себе. А ещё, почему-то всегда отвечал на звонки. Даже если у самого глубокая ночь, похуй.       Парень прекрасно понимал, что это все странно, но разбираться в себе вообще не хотелось. Он старался как можно больше времени проводить с семьёй, друзьями, лишь бы не быть одному. А если случалось так, что компанию ему никто составить не мог, Марк брал себе бутылку Джек Дэниэлса и пил, залипая на какой-нибудь фильмец. И, в таком состоянии он часто звонил Назару, именно ему почему-то. Иногда натыкался на агрессию, мол: «Марк, блять, у меня четыре часа утра, я сплю. Это в твоем ебучем Лондоне только два. Ты ещё и пьяный? Ой, все, иди нахуй». Но на утро парень всегда получал миллион сообщений, где Назар назвал того Мариком, и очень долго извинялся.       Никому больше нельзя называть Маркула Мариком. Только ему.       Марк доделывает все дела в этот же вторник, в среду зависает дома у родителей. А вот в четверг совершенно не знает, чем себя занять, ибо вылет у него лишь вечером, но, как назло, проснулся тот часов в восемь утра. Он в очередной раз просматривает все соцсети, и пребывает в неком шоке от поддержки нового альбома, почти в этот же момент ему пишет Мирон, хвалит, и говорит, что послушал только сейчас, так как был сильно занят. Но самое ценное мнение Марк получил ещё тогда, в половину первого ночи.       Три с половиной часа, проведённые в воздухе, кажутся слишком долгими, время словно остановилось. И от Назара никаких сообщений или звонков, но Марк решает, что разберётся со всем этим на месте. Да и с чем тут разбираться, Вотяков же ничего ему не должен.       На удивление, багаж удаётся получить быстро, и Марк как-то довольно растерянно стоит посередине здания с этим чемоданом. Как вдруг, сзади его крепко обнимают. – Бля, ебучие пробки, прости пожалуйста.       Назар улыбается, подходит уже спереди, и обнимает ещё сильней. Марк тает. Они начинают о чем-то увлечённо разговаривать, а тем временем, давно подъехало такси, заказанное Вотяковым. – Бля, я даже номер ещё в отеле не забронировал. – Ебнулся? - Назар улыбается и приподнимает бровь, - Какой отель? Садись уже, поехали.       Марк почему-то забивает, пусть будет так. Он устал прятаться от собственных мыслей и чувств, просто будь что будет.       Дома очень уютно, но видно, что девушки тут не появлялись давно, хотя, это и к лучшему. Назар заказывает пиццу, и заходит в комнату с Мартини и белым шоколадом в руках. – Если мне не изменяет память, то ты его любишь, - тот бросает упаковку шоколада на диван.       Марк отрывает глаза от экрана телефона, и улыбается. – Откуда ты знаешь? – Ты мне года два назад про это говорил.       Весь вечер они играют в приставку, едят пиццу, и попивают алкоголь, который уже неплохой такой эффект оказал на организм. Марк со всеми этими делами и перелётами устал пиздецки, он уже почти засыпает. – Ты сейчас уснёшь, пошли спать уже, - Назар звучит очень тепло и как-то по-родному.       Маркул видит, что Вотяков даже и не думает стелить тому в другой комнате, но, стоит признать, кровать у него огромная. Назар уже видит некий вопрос в тёмных глазах напротив. – Марик, тебе же похуй, где спать? Мне очень не хочется стелить в соседней комнате, это пиздец как долго. Ложись.       Назар уходит в душ, а так как Марк там был сразу после аэропорта, то он спокойно снимает с себя одежду, оставаясь в одних боксерах, и ложится на кровать. Она такая мягкая и уютная, что теперь спать хочется ещё сильнее. Парень довольно быстро проверяет все соц сети, отвечая Мирону, который хотел встретиться в Лондоне. Но вот следующий вопрос, где же он, если не в Лондоне, Марк игнорирует. Он отключает мобильник, и ему как-то до пизды, что на том процента три от силы. Гаджет просто оказывается на полу, а Марк тут же засыпает.       Когда Вотяков выходит из душа, и видит, как же мило спит лучший друг, на лице невольно появляется улыбка. Но он, в отличие от Маркула, все давно понял. Говорить об этом не хотелось, была некая уверенность, что Марк лишь пальцем у виска покрутит, и больше никогда не пожелает его видеть.       Но у Назара есть ещё некие дела, поэтому, он берет ноутбук, и ложится на другой край кровати, подпирая под голову подушку. И в какой-то момент Марк закидывает на него ногу, а после и вообще пододвигается так близко, что чужое дыхание обжигает шею. У Назара в голове лишь одно: «что это за пиздец, и почему мне так это все нравится?!». Он убирает ноутбук, и просто лежит, пялясь в потолок. Хотя, глаза ещё не привыкли к резкой темноте, и немного болят. Но он теперь просто не сможет уснуть. Не получится. Сердце почему-то колотится, а по всему телу пробегает волна жуткой эйфории.       Однако, алкоголь и усталость берут свое, ближе к утру Вотяков засыпает. А когда открывает глаза, то Марк все так же рядом. На часах около полудня, но, судя по всему, парень даже не собирается просыпаться. Назар осторожно поворачивается на бок, и пристально смотрит на Маркула. А потом позволяет себе запустить тому руки в каштановые волосы, перебирая не особо длинные пряди.       Назар уходит в душ, и долго стоит под тёплой водой, пытаясь привести чувства и мысли в порядок. Но, когда все же выходит оттуда, Марк по-прежнему спит. Вотяков улыбается, и уходит на кухню, варить кофе. Находит у себя дома даже какие-то всевозможные вафельки, шоколадки, печеньки, хотя сам их не ест.       Назар слышит, что Марк уже проснулся, и ушёл в душ, он там тоже проводит дохуя времени, кстати говоря. А когда тот приходит на кухню, перед ним уже стоит чашка кофе, ароматом от которого веет на всю квартиру, вазочки со сладостями, а напротив сидит Вотяков, что-то увлечённо читающий в телефоне. – Доброе утро, - Маркул улыбается, и садится за стол, пробуя кофе, - бля, очень вкусно! – Доброе, Марик, как спалось? - Назар решил пока что не рассказывать тому, что он почти лёг на него, проспав так всю ночь.       От этого «Марик» тот давится напитком, обжигая язык и нёбо. Они оба начинают смеяться, а потом это все переходит в какое-то баловство, словно им пять лет, серьёзно.       У Марка над верхней губой пенка от кофе, от этого ещё комичней. А потом, вдруг, их лица оказываются так близко друг к другу, что носы соприкасаются. Пульс учащается, голова начинает кружиться, а ноги подкашиваться. Маркул уже хочет отстраниться, но чувствует чужие руки на собственном подбородке.       А потом Назар его целует.       Сначала так аккуратно, словно ожидая самой отрицательной реакции, но потом Марк приоткрывает рот, пуская туда чужой язык.       Поцелуй выходит такой долгий, желанный. Со вкусом крепкого кофе и белого шоколада. И как-то резко вся недосказанность пропадает, становится очень хорошо и легко. И лишь потом, когда парни решили все же закончить завтрак (хотя, сделать это было непросто, у Марка пиздецки горели губы), Назар, давно понявший, что никаких у Марика тут дел нет, решил все же спросить: – А ты вообще зачем в Питер то решил приехать? – За тобой.